Путешествие по Африке (1849–1852) - Брем Альфред Эдмунд

Как интересный факт в естественной истории упоминаю я еще о том, что скорпиона можно до некоторой степени сделать ручным. Я видел у доктора Рау в Каире скорпиона, который уже более года жил в стеклянном ящике; он знал своего господина, брал из рук его подаваемых ему мух и съедал их; казалось также, что он уже не так боязливо прятался от посторонних, как это делают днем другие. Пища скорпиона состоит из насекомых. Он ловит их своими цепкими лапками и, подобно паукам, высасывает из них все питательные соки. Для умерщвления он употребляет свое страшное оружие, вероятно, лишь в битве с сильнейшими, превосходящими его силой животными этого класса; против же всех остальных животных оно служит ему только для защиты.

Крокодил

Какое-то особенное впечатление производит на путешественника, который посещает древнюю страну чудес — Египет, когда он в один из прекрасных солнечных дней увидит первого крокодила, лежащего на плоской отмели. Прежде всего он берет зрительную трубу, чтобы посмотреть первобытное чудовище, но потом хватается за хорошее ружье с намерением влепить ему пулю в его панцирное тело. Но крокодил знает силу и коварство своего величайшего врага и спокойно сползает в Нил гораздо раньше, чем судну путешественника удастся приблизиться на расстояние выстрела, исключая, таким образом, возможность дальнейших наблюдений. Если любознательный странник хочет лучше изучить левиафана, то он должен отправиться дальше на юг, только там он найдет его в таком большом количестве, что достигнет своей цели.

Крокодил до сих пор еще распространен более всего в Ниле и его притоках, но в низовьях этой реки он уже встречается реже. Тысячи исполинских мумий крокодилов, сохранившихся в Абабдских пещерах, доказывают, что крокодил несколько столетий назад был уже очень многочислен в Египте; теперь же это можно сказать только о Судане. Здесь, наверное, можно рассчитывать встретить крокодила на всякой отмели обеих главных рек. Охотнее всего живет крокодил в спокойных местах больших рек; пороги, кажется, не очень ему нравятся. Мель, на которой он мог бы удобно греться на солнце, составляет его главную потребность при выборе себе местопребывания. Этого придерживается он с большим постоянством.

Старики уверяли меня, что, будучи еще детьми, они видели одного и того же крокодила постоянно на одном и том же острове. Я не сомневаюсь в истине этого рассказа, потому что убедился, что это животное может прожить очень долго.

Крокодил, достигающий 20 футов длины, составляет очень редкое явление; самые большие экземпляры, которые я видел, могли быть футов 16; они обитали на больших песчаных островах Голубого Нила, окаймленного на протяжении нескольких миль одним первобытным лесом, и, может быть, не были потревожены никем в течение нескольких сот лет. Сто лет для нас, слабых людей, глубокая старость, для крокодила же, как кажется, только часть его жизни. При рождении животное это вылупляется из яйца, не превосходящего величиной яйцо домашнего гуся; оно растет, как и все пресмыкающиеся, в высшей степени медленно, но, несмотря на то, достигает страшной величины. Сколько нужно десятков лет для того, чтобы сформировать его?! Когда он взламывает скорлупу яйца, он не более 9 дюймов в длину; через год достигает почти двойной, иногда даже тройной величины, а потом уже растет медленнее. Сравнивая взрослого крокодила с только что вылупившимся, едва кажется возможным, чтобы это маленькое животное могло сделаться таким великаном.

Несмотря на свою величину, крокодил очень ловок и проворен. Кожа, натянутая между четырьмя пальцами его задних ног, дает ему возможность хватать рыбу в воде без всякого труда; но и на суше он не менее проворен. Я не хочу опровергать старинную басню, по которой крокодил будто бы не может поворачиваться боком, но должен заметить, что он производит все движения с величайшей легкостью. Один крокодил умел вертеться по кругу, радиус которого едва составлял половинную длину его тела, что и опровергает рассказы, будто бы вернейшим средством избежать преследующего вас крокодила может служить быстрое беганье взад и вперед.

По счастью, крокодил, находясь на суше, никогда не дает людям испытать, насколько недостаточно его лавирование в беге; на суше крокодил всегда бежит от человека. Он иногда удаляется на несколько миль от реки, но, как только заметит преследование, спешит к ней напрямик с быстротой стрелы. Если же он очень удалился от нее, то старается получше спрятаться в высокой траве или чаще леса.

Доктор Пеннэ в одно из своих путешествий в Фассокле потревожил крокодила, который прятался в русле дождевого потока, заваленном сухим тростником. При приближении всадника животное побежало и ринулось прямехонько к реке, отдаленной почти на полторы мили. Его нельзя было догнать на самом рысистом верховом верблюде. Он бежал с обычной быстротой и громко рычал ^[91].

Во время харифа крокодил передвигается часто по хору вверх, а когда воды начинают спадать, он направляется в самое глубокое место реки и там прячется; когда же и тут вода высохнет, он забирается в сырые глинистые места и там, как бы впадая в летаргический сон, ожидает дождливого времени. Этого последнего я сам не наблюдал, но заключаю это из рассказов моего друга Пеннэ.

Как проводник одной рассуа он достиг со своими людьми сухого хора, устье которого находится на расстоянии 3 миль от Голубого Нила. За недостатком воды в русло реки были проведены штольни, которые, по всей вероятности, обещали доставить необходимое. Работники довели уже штольню до глубины 8 футов, как вдруг они чего-то испугались, выскочили из глубины и позвали на помощь всезнающего «хакима-пашу», или старшего верховного врача, потому что в яме двигалось во все стороны какое-то серое существо. При более точном исследовании увидали конец хвоста живого и очень большого крокодила. Тогда сделано было второе отверстие над его головой, через которое чудовище ударили палкой в затылок. Наконец его выкопали совсем и нашли, что он был 15 футов длиной.

«И вот почему, — заключил Пеннэ, — арабы до сих пор называют эту реку „рекой крокодилов“».

Главная пища исполинского крокодила состоит из рыбы. Но вместе с тем он пожирает все живущее, все, что только ему попадается и чем он успеет овладеть. Добычу, которую он достает на суше, он захватывает обыкновенно врасплох на водопое. Он медленно плывет под водяной поверхностью к утоляющему жажду животному, вдруг быстро выскакивает из воды, хватает свою добычу за голову или за передние ноги, тянет ее в воду, топит и наконец преспокойно съедает; по мнению же других, он съедает убитое животное только тогда, когда оно уже начало разлагаться. Более всего попадаются ему из человеческих жертв туземцы, идущие к реке за водой.

Только иногда старание его ухватить что-нибудь бывает тщетно. Мы с удовольствием смотрели на пьющую антилопу, быстро убежавшую от берега, на котором в то время вдруг появился крокодил. Собаки, живущие в окрестностях Нила, знают крокодилов, боятся и ненавидят их, между тем как собаки, родившиеся внутри страны, приближаются к реке без страха и даже очень смело. Первые подходят к реке с крайней осторожностью, пьют с расстановкой и внимательно рассматривают воду. Если возможно, то они выбирают себе для питья мелкие прибрежные места. Их ненависть к крокодилу проявляется, даже когда им показывают большую ящерицу, отчего они приходят в ярость.