Путешествие по Африке (1849–1852) - Брем Альфред Эдмунд

К отряду двукрылых, — упоминая о них, я охотно сознаюсь в своем незнании, — принадлежат, как известно, дневные и ночные духи-мучители тех стран, жадные, голодные мухи, обезоружить которых было бы полезно, если бы только это могло быть в человеческой власти, и адское отродье комаров — выходцев из болот, скрывающих в себе и без того много вредного. Виды их неизвестны; известно только, что они принадлежат к роду Culex и Simulium. Назойливость этих демонов в образе комаров превосходит всякое выражение; никакое описание того неприятного чувства и мучения, которое они причиняют, пока насыщают свое прозрачное, как стекло, тело кровью человека, не может передать того, что в действительности при этом ощущается.

Прежде чем закроешь веки, наболевшие от хоботков дневных мух (африканские мухи в сравнении с их безвредными европейскими товарищами утонченные злодеи, дюжинами забираются в уши, нос, глаза и даже в рот, куда только возможно, и их не так легко прогнать, как благонравную северогерманскую домашнюю муху), рои комаров затемняют воздух. Каждая в тени находившаяся сторона листа, каждый ствол камыша, каждый лист тростника, каждая былинка высылает этих негодяев на мучение людям и животным; они появляются отовсюду, хотя бы им пришлось спуститься даже с облаков. Со зловещим жужжанием приближаются они к избранной жертве, постепенно сокращая вокруг нее описываемые своим полетом круги, страх — имею право на это выражение — увеличивается с вечерней темнотой, так как невидимый враг страшнее видимого.

Я уже рассказывал, что негр Белого Нила, презирая смерть, смело выступает против своего врага, но боится комаров и, чтобы уйти от них, устраивает себе постель в куче золы; европеец очищает свою кисейную сетку, надевает ее на голову, напускает табачного дыму во все ее углы и складки, наконец, засыпает и просыпается — увы! — опять от зуда, причиной которого были те же насекомые, которые забрались-таки целыми дюжинами под сетку. Каждую ночь повторяется то же самое, каждая ночь начинается и кончается проклятиями комарам. Чтобы судить об этой муке, нужно знать по собственному опыту постель путешественника во Внутренней Африке, лишенную всяких удобств, и каждую ночь в продолжение нескольких месяцев быть искусанным этими насекомыми. В засуху немного лучше, но комары, впрочем, существуют весь год.

И из сетчатокрылых (Neuroptera) мы находим в тропической Африке многие семейства, роды и виды. Термитов, разрушающих деревянные строения и деревья, мы рассмотрим подробнее ниже; они самые опасные представители этого отдела.

Из безвредных веснянок (Perlida) известно в Судане несколько родов. Один вид сиалид, близко стоящий к этому семейству, мы часто находили целыми сотнями в темных лесах на мимозовых стволах, где их жадно отыскивают птицы. Насекомое это имеет запах розового масла, который оно сообщает поедающим его птицам.

Африка — земля прямокрылых (Orthoptera). В течение харифа большие птицы и их выводки, о чем я уже несколько раз упоминал, не едят ничего другого, кроме саранчи. Даже аисты и журавли не пренебрегают охотой на саранчуков, их количество превосходит всякое воображение. Я думаю, что число видов, встречающихся в Африке: богомолов (Maktida), листокрылых (Phasmida), саранчи (Acridium), кузнечиков (Locusta) и других семейств — дошло уже до 500. Некоторые виды вообще довольно редкого «летучего листа» (Phyllium) встречаются часто в первобытных лесах.

Из отдела полужесткокрылых я назову водяных клопов и щитоносок, как частое явление в царстве животном Внутренней Африки; блохи (Aphaniptera) исчезают по большей части за тропиком.

Наша обыкновенная блоха (Pulex irritans) ведет очень веселую жизнь в Египте, в шкуре самых тонких европейских «львов»; но суданцев не беспокоит. Зато им приходится бороться с другими паразитами, которых они никогда не одолевают.

Итак, я предложил беглый обзор фауны верхненильской области. Как ни неполон он — при существующем еще незнании царства животных Внутренней Африки оно и не может быть иначе, — он все-таки показывает, насколько богат Судан живыми существами. Разнообразие животных так значительно, что натуралист и коллектор должны исследовать только одну ветвь большого целого, если хотят серьезно отнестись к делу. Читатели мои, без сомнения, заметили, что я занимался преимущественно изучением птиц. Млекопитающих тщательно наблюдали до сих пор только Рюппель и Гейглин; рыб Судана описал Геккель ^[89] по особям, привезенным в Европу Руссегером; класс пресмыкающихся исследовали Рюппель и Фитсингер; все прочие классы животного царства ждут еще до сих пор естествоиспытателя, который бы их разобрал, привел в систему и описал. И потому пусть удовольствуются моим скудным обзором и простят мне также, если я в некоторых местах не входил в подробности, которые бы не могли согласоваться с планом моих очерков.

Картины из жизни животных

К сообщенным заметкам о фауне Северо-Восточной Африки я прибавлю еще краткие биологические очерки некоторых животных, которые, по моему мнению, достойны явиться в свет с более подробным описанием.

Выбор мой пал на животных, более или менее известных большинству моих читателей, чем он и оправдывается.

Я охотно бы отнесся с одинаковым вниманием ко всем замеченным мною животным, но этим самым я далеко уклонился бы от своей цели.

Чтобы избежать излишних подробностей, я набросал следующие картины насколько возможно бегло.

Термит

К югу от Северного тропика живет термит — Termes — животное, сходное с трудолюбивым муравьем Севера. Известнейший опустошитель из всего рода термитов — это T. fatalis. В их темных жилищах можно заметить улицы со сводами, проходы, обмазанные глиной, часто прилагающие к деревянным строениям. При разрушении одного из таких сводов было обнаружено, что он служил кровлей прохода, в котором бродит множество насекомых, подобных муравью. В девственных лесах часто встречаются земляные высокие конусы, гладкую и крепкую поверхность которых едва возможно пробить. Если же просверлить отверстие в твердой коре, то можно увидеть там то же самое животное, весьма оживленное, деятельное и хлопотливое. Корень ближайшего дерева, покрытый земляной корой, также дает пристанище этому существу, которое по-арабски называют ардто, т. е. земляной работник.

Путешественник, наблюдающий природу, встретит его везде, неосторожный же странник узнает о нем по опыту, когда его чемоданы и сундуки развалятся. Я думаю, что едва ли найдется другое животное такой незначительной величины, которое могло бы совершить то, что совершает термит, но, к сожалению, он способен только к разрушению. Все, что только производит растительное царство, подвергается его разрушительному влиянию. Он перегрызает стропила человеческих жилищ, уничтожает крепчайшие деревья в лесах и пожирает вещи путешествующих, если они недостаточно крепки, и часто красивые жилища обращает в необитаемые.

Особый интерес представляют высокие земляные конусы, которые они выстраивают в лесах. Это настоящие здания, которые все увеличиваются в своей вышине и крепости; мы нашли, что отдельные жилища их достигают вышины 16 футов. Термит умеет мастерски скреплять свои жилища; никакой дождь не пройдет сквозь гладкую и твердую кровлю в глубь конического строения. Внутри этих конусов можно заметить бесчисленное множество с внутренней стороны полированных ходов, которые имеют между собой сообщения, разветвляются и оканчиваются на противоположной стороне. В них господствует известная трудолюбивая жизнь, как и в жилищах их северных сородичей.