Путешествие по Африке (1849–1852) - Брем Альфред Эдмунд

Туземцы также во многих случаях обнаруживают страх, к несчастью, весьма основательный перед броненосным чудовищем. Они умеют рассказывать много историй о злости и силе крокодилов. По одной из них мы можем составить себе понятие о почтении, которое они питают к этому животному.

«Однажды в вечернюю пору приходит к реке верблюд напиться. На крутом берегу лежит могучий лев, готовый на него броситься, в воде подстерегает жаждущее животное исполинский крокодил. Оба, лев и крокодил, схватывают его в одну и ту же минуту. Первый прыгает ему на спину, второй хватает его за шею. Каждый хочет присвоить себе добычу; начинается между ними борьба. Ни один не уступает, оба напрягают свои силы — и верблюд распадается надвое так, что каждый боец получает свою половину».

Конечно, анекдот этот вымышлен, но все-таки он может служить нам мерилом того страха, который крокодил наводит на арабов. Многочисленные несчастья, так часто причиняемые крокодилом на Голубом и Белом Ниле, вполне оправдывают такой взгляд людей, не вооруженных огнестрельным оружием, — чудовище это действительно опасно.

Убить крокодила из ружья не чудо, но бороться с ним невозможно, потому что он начинает борьбу только тогда, когда вы совершенно обезоружены, т. е. в воде. В целом Судане нет ни одной деревни, лежащей по течению реки, в которой бы крокодил не похищал людей; ежегодно бывает множество несчастных случаев, но они становятся известными путешественнику только тогда, когда он сам о них станет расспрашивать и разузнавать. Старые люди тотчас же принимаются рассказывать, что крокодил похитил того-то и того-то, сына такого-то, потомка такого-то и такого; кроме того, утащил на дно в мутную воду множество лошадей, верблюдов, мулов, ослов, собак, овец, коз и пожирал их или, по крайней мере, отрывал ту или другую часть тела, как, например, голову и т. д.

Нападение этого животного так быстро, что некогда и подумать о бегстве; я убедился на одном острове по множеству журавлиных перьев, лежащих на песке, что крокодилы могут охотиться и за птицами. Исключая бегемотов, носорогов и слонов, ни одно животное не может считать себя в полной безопасности; он пожирает даже собственных детенышей.

Только одна птица, по мнению туземцев, дружна с ним — это маленький быстрый береговой бегунок (Hyas aegyptiacus), которого называют сторожем крокодила (рафир-эль-тимсах). Эта птица величиной с перепела, очень пестрая, но тем не менее крылья ее довольно приятно разрисованы, и она чрезвычайно проворна. Название, выдуманное арабами, недурно, если наша птица хотя бы случайно принимает на себя эту должность сторожа. Она живет на песчаных островах, отлогих берегах Нила и его притоков, постоянно находится в движении и с детства так свыкается с крокодилом, что не имеет никакой причины его бояться; ее проворство объясняет ее неустрашимость.

Она беспечно скачет по спине спящего чудовища, поедает сидящих на нем пиявок и водных насекомых и, кажется, смотрит на него не как на опасное животное, а как бы на древесный пень.

Привычка громко кричать при приближении человека и тем уведомлять крокодила о его присутствии дала повод приписать птице деятельность и название сторожа. Спящий крокодил действительно просыпается от ее крика и тотчас отправляется в воду ^[92].

Крокодил пожирает всех — как живых, так и мертвых — животных, плавающих по реке, а потому я лишался несколько раз очень хороших экземпляров птиц, которые при моем выстреле падали в реку, что всегда возбуждало во мне новое желание мести.

Достигнув величины 8 футов, крокодилы становятся способны к воспроизведению. Большие индивидуумы несут больше яиц и большей величины, чем маленькие. Число яиц колеблется между 20 и 90 штуками; я сам нашел однажды у одной самки, длиной 10 футов, более 30 штук. Самки кладут свои яйца в песок и зарывают их своим хвостом. Самка, несущая яйца, так тщательно скрывает все следы своей работы, что место с яйцами может быть открыто только по собирающимся около него мухам.

Вылупившихся детенышей самка опять выкапывает, берет к себе на спину и переносит ближе к воде. Я должен прибавить, что это последнее мне кажется неправдоподобным. Особенность крокодила составляют четыре железы, наполненные веществом, подобным мускусу, которое туземцы употребляют вместо духов. Туземцы платят за них дорого, и это составляет единственный денежный доход от охоты на крокодилов; но, бесспорно, гораздо важнее то, что вследствие этой охоты число опасных животных значительно уменьшается. Из этих желез две расположены у челюстей, а две — другие по обеим сторонам задней части тела. Они придают мясу старого крокодила такой сильный запах мускуса, что мы, европейцы, не в состоянии его переносить. Мясо же молодых животных ослепительной белизны, похоже на рыбье мясо и имеет вовсе не неприятный вкус.

Редко можно встретить египтянина или суданца, который бы энергично занимался охотой на крокодилов. Египтяне употребляют при охоте огнестрельное оружие, суданцы — гарпун. Последний представляет трехгранное шлифованное железо с крючком и с выгибом, в который вставляется деревянное копье с кольцом, к нему прикреплено от 20 до 30 отдельных, но в известных местах связанных крепких веревок.

После того как гарпун, брошенный с большой силой и на близком расстоянии, пронзает броненосную кожу крокодила, деревянное копье отпадает, и тогда веревка, состоящая из столь многих составных частей, выполняет свою роль. Животное тотчас пытается перекусить веревки, но они застревают между страшными зубами в пасти, лишая его возможности сопротивления. К концу веревки привязывают поплавок из легкого дерева, указывающий охотнику след плывущего животного. Он преследует его в маленькой лодке, вытаскивает на поверхность воды и всаживает ему копье в спинной мозг.

Мы, европейцы, охотимся за крокодилами, как турки и египтяне, с огнестрельным оружием. Но следует предпочитать винтовку всякому другому оружию, потому что пуля, пушенная из нее хотя бы на значительном расстоянии, пробивает броненосную кожу крокодила, что не всегда удается при употреблении гладкой мушкетной пули. Пули, попадающие в голову и грудь, непременно убивают животное, но не так скоро, как та, которая пущена ему в спинной мозг. Поэтому шейный позвонок служит главной целью для стрелка, желающего убить крокодила. Сетями ловят их только случайно.

В 1850 г., 20 июля, мы купили за 5 пиастров для наших наблюдений живого крокодила длиной 8 футов, который запутался в сети одного из хартумских рыбаков. Рыбаки крепко связали ему пасть, чтобы он не мог кусаться, но все-таки при нашем приближении он кинулся на нас с такой яростью и таким бешенством, что мы, испуганные, отступили назад. Когда мы толкали его, он шипел, как кошка или сова, но вообще был нечувствителен. Мы кололи его иголками, сыпали ему в нос в высшей степени неприятный всем амфибиям нюхательный табак, клали на его кожу горячие угли и причиняли ему разные другие мучения, не замечая у него никакого выражения страдания. Казалось, он не мог только переносить табачный дым. Доктор Фирталер держал у него под носом горящую трубку и этим приводил его в страшное бешенство. Движения его были неуклюжи, но очень быстры, сильны и яростны.

Дождь, шедший в продолжение следующей ночи, пришелся ему очень кстати. Он развеселил его и к тому же превратил довольно глубокую и большую яму, находящуюся перед нашим домом, в лужу, которую мы и назначили ему жилищем.

Казалось, здесь ему очень нравилось, так что он постоянно оставался на дне. Он выходил наверх очень редко и лишь для того, чтобы подышать воздухом через свои ноздри, закрытые клапанами, несмотря на то, что и на дне он постоянно вдыхал воздух.

Крокодил наш сделался для жителей Хартума предметом самых интересных разговоров. Жилище его было постоянно окружено толпой взрослых и детей. Чтобы предотвратить его побег к Голубому Нилу, находящемуся очень недалеко, я велел привязать его длинной веревкой и тем дал народу больше возможности удовлетворить свое любопытство. Всякий проходящий вытаскивал беззащитное животное за веревку на сушу, подробно рассматривал его и отпускал с проклятиями и бранью, сопровождавшимися бросанием камней. Даже маленькие дети находили удовольствие мучить «тимсаха».