Выжить в битве за Ржев. Том 7 (СИ) - Ангелов Августин

— Правда? — переспросил связной. — Вы возьмете меня с собой?

— Ты заслужил то, что заслужил, — мягко сказал Зибер, делая шаг к нему.

Он подошел к Фрицу вплотную и положил руку ему на плечо. Фриц выдохнул с облегчением, и на его лице появилась улыбка. Но в следующий миг улыбка застыла на его лице, сменившись ужасом.

Зибер выхватил нож, который всегда носил с собой, и одним быстрым, точным движением вонзил его в сердце Фрица. Глаза связного расширились, он открыл рот, пытаясь что-то сказать, но из горла вырвался только хрип с кровью. Он схватился за грудь, где быстро расплывалось кровавое пятно, и рухнул на пол.

Зибер стоял над ним, глядя на его тело, и его лицо было бесстрастным. Он вытащил нож, вытер его о куртку мертвеца и спрятал обратно.

— Прости, Фриц, — сказал он холодно, глядя на тело. — Но чем меньше свидетелей, тем лучше.

Горбин смотрел на него, и в его глазах мелькнул страх. Он знал, что Зибер был жестким, но не думал, что он может быть настолько хладнокровным, чтобы прикончить собственного связного.

— Он же помогал нам, — сказал Горбин, и его голос дрогнул. — Он был нашим союзником.

— Он был слаб, — ответил Зибер, поворачиваясь к нему. — И он стал угрозой. Если бы мы оставили его в живых, он бы предал нас. Или его бы поймали и заставили говорить. Ему сели на хвост неспроста. Значит, уже подозревали. А мы не можем рисковать из-за него.

Горбин смотрел на тело Фрица, на его застывшее лицо, на его открытые глаза, которые смотрели в пустоту, и чувствовал, как внутри поднимается дурнота. Он знал, что Зибер прав. Но это не делало ситуацию легче.

— Что мы будем делать с телом? — спросил он, отворачиваясь.

— Мы спрячем его здесь, в этих руинах, — ответил Зибер. — В подвале. Никто не найдет его быстро. А до утра мы сделаем свое дело и уйдем через линию фронта.

Он подошел к телу, взял его за ноги и потащил к лестнице, которая вела в подвал. Горбин помог Зиберу. И через несколько минут тело Фрица исчезло в темноте подвала, присыпанное мусором.

Зибер вытер руки о штанину и повернулся к Горбину.

— Теперь мы должны быть готовы проникнуть в гараж, — сказал он. — Тогда утром машина взорвется, Ловец умрет, а мы уйдем.

Горбин кивнул, но в его глазах была тревога. Он знал, что они сделали, и это заставляло его нервничать. Но он также знал, что пути назад нет.

— Мы убили своего, — сказал он тихо. — Мерзкое чувство.

— Мы сделали то, что должны были сделать, — произнес Зибер. — Теперь мы идем дальше. Вдвоем.

Он сел на пол, продолжив собирать обратно детали своего автомата, разложенные на какой-то русской газете. Потом взглянул на часы. Времени оставалось не так уж и много. Скоро они будут готовы.

Когда они покинули временное пристанище, ночь над Можайском была по-прежнему темной. Облака затянули небо, словно гигантское одеяло, и только редкие просветы позволяли бледному лунному свету пробиваться сквозь них, выхватывая из мрака силуэты полуразрушенных зданий. Промозглый ветер середины апреля гулял по пустым улицам и завывал в проломах стен, создавая жутковатую симфонию ночного города. Где-то вдалеке слышались редкие взрывы — это саперы до сих пор уничтожали мины и неразорвавшиеся снаряды на окраинах. Тревожные громкие звуки напоминали о том, что война не ушла далеко, а продолжается даже здесь, в тылу.

Зибер и Горбин двигались почти бесшумно, растворяясь в темноте переулков. Они выучили этот маршрут наизусть. Матильда заранее передала им подробную схему, а также план гаража и расписание смены караула. Диверсанты с помощью Матильды узнали, что в час ночи часовые меняются, и есть примерно пятнадцать минут, когда старый караул уже ушел в караулку пить чай, а новый еще не заступил на пост. Это был их шанс, узкое окно возможностей, которое должно открыть путь к цели.

Зибер чувствовал, как адреналин пульсирует в его крови. Он знал, насколько это рискованно. Он знал, что, если их поймают, их ждет мучительная смерть. Но он также знал, что другого шанса может не представиться. Ловец был слишком опасен. А Хорстер не простит неудачи на этот раз. И если для выполнения задания нужно пожертвовать всем, — он был готов к этим жертвам.

— Идем, — прошептал он, жестом приказывая Горбину следовать за ним.

Они пробрались через забор и колючую проволоку, пущенную по его верху, спрыгнув на крышу гаража из руин соседнего безжизненного здания, проломленная стена которого примыкала почти вплотную. Шифер скрипнул под их весом, заставив диверсантов замереть на несколько секунд. Но тишина вокруг осталась прежней. Задачу облегчало то, что на краю гаражной крыши тоже зиял пролом, оставшийся после боев, но так и не заделанный. И Зибер скользнул внутрь, а за ним последовал Горбин.

Гараж был полупустым и пах бензином, машинным маслом и сыростью. В углу стоял грузовик, за ним виднелся мотоцикл, накрытый брезентом, который колыхался от сквозняка. А прямо перед диверсантами находилась довольно новая «Эмка». Она стояла темным силуэтом, и в тусклом синем свете электрического фонарика со светофильтрами казалась угрожающей, как затаившийся зверь.

Зибер подошел к ней и осмотрел номера.

— Та машина, — прошептал он, и в его голосе послышалось удовлетворение. — Мы заминируем ее. Я поставлю часовой механизм на семь тридцать утра. Матильда сообщила, что начальник выезжают в Москву в семь. Значит, к этому времени машина должна быть точно уже в пути. Ловец не доедет до места.

Горбин стоял у двери, прикрывая Зибера, который залез под машину, и всматривался в темноту. Его раненое плечо ныло, но он не обращал на это внимания. Он думал о Розене, о том, как они учились вместе в кадетском корпусе, как мечтали о том, что вместе совершат подвиги во имя освобождения русских земель от большевизма и всей этой красной чумы. И их мало волновало то обстоятельство, что для этого придется встать в войне на сторону врагов России, на сторону Германии. И теперь Розен был мертв и лежал где-то в лесу, убитый этим проклятым Ловцом.

Горбин сжал кулаки и прошептал:

— Быстрее, Франц. У нас мало времени. Я слышу шаги снаружи. Караул сменяется.

Но Зибер работал быстро и уверенно. Его руки двигались с точностью часовщика. Диверсант закрепил взрывчатку под днищем, подсоединил детонатор и установил часовой механизм. Каждое его движение было выверенным, каждое действие — отработанным до автоматизма. Еще через несколько минут Зибер вылез из-под автомобиля.

— Готово, — сказал он, поднимаясь и вытирая руки о штанины. — Теперь остается только ждать. Утром эта машина взлетит на воздух.

Зибер еще раз прислушался, убедившись, что часовой механизм, тщательно завернутый в старую ватную телогрейку, не привлекает внимания своим тиканьем. После этого диверсанты выскользнули из гаража тем же путем, как и вошли. Только на этот раз им пришлось спрыгивать с крыши гаража прямо на улицу. Впрочем, патрулей рядом не оказалось, и диверсанты скрылись в ночи, оставляя за собой смертельную ловушку. Ветер завыл в руинах, словно оплакивая тех, кому суждено было погибнуть на рассвете.

Эпилог

Утро середины апреля выдалось пасмурным и холодным. Весенний ветер гнал по небу клочья облаков. Сергеев вышел из штаба, поправил фуражку и задержался на мгновение, вдыхая свежий утренний воздух. Он чувствовал себя уверенно. Он добился своего. Епифанов был отстранен от должности временно исполняющего обязанности начальника Особого отдела, а ученые и уникальные предметы, которые они исследовали, вернулись на Объект-12. И теперь Сергеев собирался ехать в Москву для личного доклада Цанаве. И он был уверен, что начальник на этот раз будет им доволен.

— Товарищ капитан, машина готова, — доложил Сурков. — Прикажете подать к подъезду?

— Да, я и так уже задерживаюсь с выездом, — ответил Сергеев, глядя на часы, и в его голосе слышалось беспокойство. — Я должен вовремя доложить товарищу Цанаве о том, что порядок в штабе наведен. Мне нужно успеть до его совещания с Абакумовым. Остаешься за главного сегодня, лейтенант, а я вернусь к вечеру.