Под завесой страха - Шарифф Самия

— Я желаю тебе дочку, чтобы ты могла дать ей всю любовь, которой лишили тебя, — мудро сказала моя подруга.

Всем сердцем я желала дочку, рискуя навлечь на себя осуждение семьи. На этот раз я думала о себе. Моя дочь никого не заинтересует и поэтому останется со мной. Я клялась, что она никогда не испытает того, что выпало на мою долю.

Доктор подтвердил: у меня беременность сроком четыре недели. Тем же вечером я сообщила эту новость Абделю.

— Надеюсь, что опять будет мальчик: мне начинает не хватать моего сына. Ясно одно: на этот раз я оставлю его себе, сколько бы денег мне ни предложили.

— Если тебе так не хватает сына, почему бы тебе его не вернуть?

— Нечего тебе говорить, что я должен делать, а чего не должен. У меня было две веские причины согласиться на эту сделку. Во-первых, очень солидная сумма; часть ее я отсылаю своей матери, а на остальное мы наслаждаемся жизнью. Ну а вторая причина — ты недостаточно созрела, чтобы воспитывать сына. В любом случае я могу наделать столько мальчишек, сколько захочу!

Он даже представить себе не мог, чего стоит выносить и родить ребенка!

— Кто тебе сказал, что будет мальчик?

— Потому что я это знаю, и всё тут! Родить девчонку, такую же испорченную, как ты сама, не в твоих интересах. Не хочу испытать то, что из-за тебя пришлось пережить твоему отцу.

В глубине души я знала, что у меня будет дочка. Чем больше становился срок беременности, тем сильнее меня тянуло покупать одежки на девочку, которые я сразу прятала, чтобы не вызвать у мужа приступов гнева.

Абдель захотел сопровождать меня на ультразвуковое обследование. Он сказал, что хочет «увидеть своего сына и убедиться, что все идет хорошо».

В назначенный день я опасалась, как бы муж не вышел из себя прямо в кабинете врача, увидев, что должна родиться девочка. Абдель был крайне взволнован, будто школьник, ожидающий результата важного экзамена. Я улеглась на смотровую кушетку.

— У вас уже есть сын, не так ли? — с улыбкой спросил врач. — Вторым вашим ребенком будет очаровательная девочка, такая же красивая, как ее мама!

Услышав новость, муж, ни слова не говоря, вышел из кабинета.

— Похоже, ваш муж не особенно доволен результатом…

А вот я была довольна, даже зная, какую цену мне придется за это заплатить, едва вернувшись домой.

Муж уехал из больницы, не дождавшись меня. Ничего хорошего это не предвещало. Я позвонила матери, чтобы объяснить ситуацию и поделиться своими страхами. Та, едва выслушав меня, сказала, что я напрасно беспокою ее своими безумными фантазиями, к тому же у меня всегда была склонность делать из мухи слона.

— Возвращайся домой и скажи мужу, что врачи не могут этого знать. Одному Всевышнему известно, что за ребенок находится в утробе матери. Скажи ему, что мне приснилось, что у тебя будет второй мальчик.

— Как там Амир, мама?

После долгого молчания она ответила, что он все лучше и лучше сидит на стульчике и ест с большим аппетитом. Матери не нравилось, что я расспрашиваю ее о своем сыне, но она не решалась мне полностью это запретить.

Я все меньше и меньше принадлежала к их семейному кругу. Самия была далеко, при муже, и теперь, когда они заполучили моего сына, мои звонки раздражали ее. Страдаю я или, наоборот, — счастлива, для них это не имело никакого значения.

Домой я вернулась на такси. Вошла на цыпочках, чтобы проскользнуть незамеченной. Но Абдель ждал меня. Будто голодный медведь гризли, он пожирал меня ненавидящим взглядом. Я поспешила рассказать ему сон моей матери. Но не успела я закончить, как удар кулака швырнул меня на пол. Муж бил меня ногами по животу, крича, что не хочет такую же мелкую сучку, как я, тем более что он сомневается, что это его ребенок. Затем он потащил меня за волосы в спальню, чтобы там изнасиловать.

Эта беременность до самых родов состояла из эпизодов насилия, следовавших один за другим. Мать приехала на несколько дней помочь мне, но без Амира, якобы не желая того беспокоить. До последней минуты она надеялась, что я произведу на свет второго мальчика.

Бог решил ответить на мои молитвы. После семнадцати часов мучений я родила крохотную прекрасную девочку. Я была единственным человеком, кто любовался новорожденной, и все равно радовалась: никто ее у меня не заберет! Я собиралась защищать ее от всех и любить так, как хотела бы, чтобы любили меня. Пусть моей дочери не придется страдать так же, как мне!

Заглянув ко мне вместе с Абделем, мать принялась внимательно разглядывать мою дочку.

— И все страдания ради вот этого?! — со злобой заявила она. — У твоей малышки ангельское личико. Думаю, очень скоро Всевышний призовет ее к себе.

— Мама, Всевышний мне ее дал и, конечно, не заберет обратно. Он милосерден и знает, как я хотела дочку, чтобы любить ее и лелеять.

— Увидишь, какой это ад — растить девочку. Худшее из наказаний, которые Всевышний может ниспослать нам.

— Моя дочь не наказание, а скорее награда. Я была терпелива, и наконец мое желание сбылось.

Удивленная таким ответом, мать повернулась к моему мужу.

— Абдель, слышишь, как твоя жена говорит с матерью? Это ты ее научил так отвечать?

— Твоя дочь забыла о том воспитании, которое получила, это надо будет исправить. Я не учил ее так отвечать матери, скорее наоборот. Думаю, госпожа Самия слишком расправила крылышки с тех пор, как поселилась во Франции.

— Послушай меня хорошенько, Самия, — сказала мать. — Где бы ты ни жила — в Алжире или во Франции, — для нас это ничего не меняет. Мне достаточно сказать лишь словечко твоему отцу, и сама увидишь, что будет! Никто не станет тебя оплакивать, даже твои дети…

Мать вернулась в Алжир, не дождавшись моей выписки из больницы. У меня не было маленького мальчика, которого она могла бы увезти с собой.

Проведя в больнице пять дней, я с тяжелым сердцем выписалась оттуда: возвращаться домой не хотелось. Мне было страшно предстать перед мужем с дочерью. Другие пары выглядели такими счастливыми, покидая больницу с малышками, а вот я все бы отдала, лишь бы остаться тут подольше. Только здесь я чувствовала себя в безопасности.

Тогда я считала себя единственной женщиной, живущей в постоянных мучениях. Я не знала, что такому же насилию подвергаются и другие…

— Надеюсь, у тебя нет швов.

— Всего несколько, намного меньше, чем во время первой беременности.

— Ты, должно быть, это нарочно делаешь. Тебя это устраивает, ведь так? А мне как быть? Может быть, найти себе любовницу? Я правоверный мусульманин и боюсь божьего гнева, поэтому хочу избежать этого греха.

Я знала, что муж удовлетворяет свои потребности с другими женщинами, и с легкостью принимала такое положение дел. Меня бы даже обрадовало, если бы он, встретив кого-нибудь из них, дал бы мне спать спокойно. Я ничего не стала отвечать на его слова.

Когда мы приехали домой, муж оставил меня с ребенком и пакетами, которые мне пришлось перенести один за другим.

Я выбрала для дочери имя Нора, что по-арабски означает «свет». На протяжении многих лет дочь всегда была и остается сейчас тем светом, который озаряет мои решения и помогает двигаться дальше…

Моя малышка Нора росла. Я гордилась ее подвижностью. ее красотой, умом, добротой и еще много чем. Она стала для меня всем: моим спасением, а еще первым призом, которым одарила меня жизнь. Нора стала моими планами на будущее и моей тихой гаванью. Я делала все, чтобы избавить дочку от перепадов настроения ее отца. Я старалась сделать все возможное, чтобы она даже не догадывалась об издевательствах, жертвой которых я была. Но случалось — к счастью, редко, — когда она все-таки становилась свидетельницей насилия, которому я подвергалась.

Помню один вечер, когда Абдель вернулся с работы, где у него возникли какие-то проблемы. Он был крайне напряжен. Нора играла перед телевизором, я же в это время готовила на кухне соус. В руке у меня был стакан с водой. Вдруг ни с того ни с сего муж швырнул меня на пол. Стакан разбился, и осколок глубоко воткнулся мне в ладонь. Я закричала от боли. Повсюду была кровь, но муж начал меня избивать. Малышка смотрела на нас, плача и умоляя папу встать, так как мама вся в крови. Он же продолжал колотить меня. Я закрыла лицо, чтобы защитить его от ударов, и ничего больше не видела. И тут я услышала полные ужаса крики своей дочери.