Под завесой страха - Шарифф Самия

— В любом случае ты увидишь его завтра, а потом — дважды в год, когда будешь приезжать в Алжир.

— Пообещай, что будешь заботиться о нем и никогда не заставишь его ни плакать, ни страдать!

— Он никогда не будет страдать и не будет терпеть ни в чем недостатка, уверяю тебя. Обещаю об этом хорошо позаботиться. Этого красивого маленького мальчика будут обожать и твой отец, и твои братья. Он станет нашим малышом-талисманом. Я тебе буду регулярно посылать фотографии, так что ты сможешь чувствовать себя рядом с ним. Муж перестанет ругаться с тобой из-за детского плача. Тебе больше не придется вставать по ночам, чтобы покормить его или поменять пеленки. Видишь, в конечном итоге ты выиграешь. Мучиться за тебя буду я, а ты, если захочешь, сможешь родить мужу другого маленького мальчика.

— О чем ты, мама! Ты же прекрасно знаешь, что один ребенок никогда не сможет заменить другого. Я люблю своего сына, и вы делаете мне очень больно. С самого детства я чувствую себя несчастной и становлюсь все несчастнее. Я больше не в состоянии переносить новые страдания.

— Всевышний посылает нам горести по величине нашей души, Самия. Значит, душа твоя велика! До настоящего времени ты знала лишь незначительные страдания, поверь мне. И тем, что я забираю твоего сына, Бог посылает тебе не испытание, а, скорее, благословляет тебя. Он велит мне взять твоего сына, чтобы избавить тебя от куда больших страданий.

— Значит, оказаться в шестнадцать лет замужем за жестоким неуравновешенным мужчиной — незначительное страдание, посланное Всевышним? Абдель уничтожает меня на ваших глазах, и никто даже пальцем не пошевелит, чтобы мне помочь. А вы пользуетесь этим, чтобы отнять у меня единственную радость, которая появилась впервые за столько лет!

— Мне пришлось согласиться на твое замужество с этим мужчиной, чтобы выжить. Твой отец постоянно мне указывал, что с каждым днем ты все больше превращаешься во взрослую женщину. И, по его мнению, чем дольше ты будешь оставаться у нас, тем больше риска, что ты, Самия, принесешь нам позор и бесчестье. Время шло, а расплачиваться за это приходилось мне. Я так и не смирилась с тем, что родила девочку, и ты это прекрасно знаешь. Тебе нечему меня научить! И я больше не хочу говорить об этом. Маленький спит, и утро вечера мудренее, Самия. Спокойной ночи!

— Всю жизнь я только и делала, что следовала вашим советам…

Но мать меня больше не слушала. Я спустилась в гостиную и прилегла на софе. Уснуть было невозможно: я была слишком расстроена из-за своего беспомощного положения. Напрасно я рассматривала ситуацию под всеми возможными углами зрения: решение так и не находилось. Ранним утром, выплакав все слезы, я наконец-то уснула.

Несколько часов спустя мать разбудила меня, набросившись с упреками:

— Не стыдно тебе? Оставить мужа спать в кровати одного! Я поняла бы, если бы он пришел и убил тебя! Пошли, поможешь мне собирать детские вещи.

Я была опустошена, никаких сил на сопротивление больше не оставалось. Сердце буквально обливалось кровью, когда я собирала вещи, которые вместе с подругой выбирала в течение нескольких месяцев. Я никогда не увижу, как мой сын будет забавляться с игрушками, которые я для него купила, как возьмет в руки погремушку, каку него прорежется первый зубик, как он будет ползать на четвереньках, встанет на ноги. Я никогда не услышу, как он назовет меня «мама»… Все эти привилегии достанутся моей матери. Самия — всего лишь бесполезная неумеха. Все, что ей удавалось, было хорошо для других, но не для нее самой. Я все больше и больше теряла самоуважение, чувствуя себя ничтожеством.

Мать торопилась уехать с моим ребенком. Она держала его бережно, словно вор, охраняющий свою добычу. Она следила за мной, будто львица, готовая прыгнуть при первом же подозрительном движении, чтобы защитить своего детеныша.

Но ведь это я должна была вести себя как львица! Почему я не защитила своего сына? Почему допустила такое непотребство? Почему не настояла на том, чтобы хоть на несколько минут взять его на руки и впитать его запах? Почему?! Меня опять вынуждали взять на себя роль маленькой послушной девочки — роль, которую я всегда играла в семье. Даже не начав сражение, я чувствовала себя побежденной. Я сделала последнее усилие:

— Я хочу проводить вас в аэропорт.

— Нет, Самия! Ты избавишь нас от многих проблем, оставшись здесь, — резко ответил мне муж.

— Оставайся дома и начинай думать как положено. Как только я прилечу в Алжир, отец тебе позвонит. Не беспокойся за Амира, я уже люблю его не меньше, чем родных сыновей.

— Видишь, Самия, — произнес муж, чтобы успокоить меня, — твоя мать будет любить его как своего собственного! Более того, каждый месяц ты будешь получать подробный отчет, что с ним происходит. Как тебе повезло! У тебя такая мать!

Последние слова Абделя окончательно сбили меня с толку. Я больше не понимала, что происходит: весь мир обезумел или это я сошла с ума? Еще перед моим отъездом отец сказал, что может видеть меня повсюду, куда бы я ни пошла. Я была убеждена, что, как далеко бы я ни находилась, отец в состоянии выполнить свою угрозу. Я проклинала семью, одновременно с этим понимая, что не в состоянии помешать им совершить это преступление.

Звук захлопнувшейся дверцы автомобиля вернул меня к действительности. Мать уже была в салоне и уставилась на меня своим обычным презрительным взглядом.

— Давай же, Абдель, садись! — крикнула она моему мужу. — Самолет не станет ждать.

— Подождите, — взмолилась я, — дайте мне в последний раз посмотреть на моего сыночка.

— Хорошо, только быстро.

Амир спал, сжав кулачки. Я нежно обняла его, стараясь не разбудить. Затем с разбитым сердцем протянула матери и со всех ног помчалась к дому.

Увидев, как удаляется машина, я поняла, какую боль чувствуют женщины, потерявшие ребенка из-за болезни или похищения.

Я принялась оплакивать своего малыша.

Глава VII. Жизнь без сына

Я не могла оставаться одна. Мне было необходимо с кем-нибудь поговорить, и я вспомнила о подруге детства. Абделю не нравилось мое общение с Аминой, но я решила воспользоваться его отсутствием.

Трубку поднял муж Амины, и я услышала, как он говорит:

— Это твоя подруга Самия, мне кажется, она плачет.

— Самия, что случилось?

— Амина, пожалуйста, приезжай поскорее. Ты мне очень нужна. Они забрали моего ребенка.

— Кто забрал твоего ребенка?

Я в двух словах рассказала ей, что произошло. Четверть часа спустя моя подруга уже звонила в дверь.

Несмотря на то что ее родители были против, Амина вышла замуж за своего французского бойфренда. Она выглядела счастливой и все еще влюбленной. Амина всегда жила так, как считала нужным. Для меня она представляла собой освобожденную арабскую женщину. Я восхищалась ее мужеством и способностью давать отпор своему окружению. Мне всегда хотелось походить на нее, а теперь — еще больше.

Амина побуждала меня действовать так же, как она, но еще с тех времен, когда мы обе были подростками, я знала, что мне не хватает ее решительности.

Сжав меня в объятиях, она не разжимала их, пока я не успокоилась. Я рассказала подруге всю кошмарную историю.

— Самия, я всегда говорила, что твоя мать — дьявол во плоти. Иначе как она могла сотворить с тобой весь этот ужас? Если сейчас позвонить в полицию, ее еще смогут перехватить перед взлетом.

Я остановила ее. Реакция моей семьи была непредсказуема для нормального, или западного, мира. У нас во имя добра можно убить — например, зарезать. Очищаясь кровью человека, которого сочли грязным, можно заслужить путь на небеса.

Я не могла позволить Амине позвонить в полицию. Этим я подписала бы себе смертный приговор.

Тогда я — крайне наивная и невинная — искренне верила в реальность этих угроз и была в ужасе.

— Амина, речь идет о моей матери! Я не могу сделать так, чтобы ее арестовала полиция! Ты ведь не хочешь этого? Если бы это произошло, мой отецубил бы меня!