Антология исторических приключений-5. Компиляция. Книги 1-15 (СИ) - Лыжина Светлана

— Давай иди, ваше благородие, — заметил недовольно служивый. — И так ты много шуму наделал здесь. Да лучше не возвращайся.

Григорий медленно, тяжело переступил порог оградительной будки и, сделав несколько десятков шагов по инерции, остановился.

Вечерело. Прохладный весенний ветер овеял лицо молодого человека, и Чемесов невидящим взором посмотрел перед собой. Уловил, как дверь за его спиной заскрипела, закрываясь на засов, и его душу охватило ледяное, жуткое чувство утраты и тоски. Его раны ныли от пережитых мук, а сердце разрывалось от безмерной боли. Не в силах устоять на ногах от обуревавших его терзаний и трагических событий, произошедших с ним сегодня, Григорий упал на колени в грязь и, сжав голову окровавленными руками, отчаянно взвыл, как раненый зверь. По его лицу покатилась скупая мужская слеза от боли и отчаяния, потому что перед его затуманенным взором вновь предстал образ Машеньки.

Никогда в жизни Григорий не плакал, но теперь, стоя на грязной земле на коленях, и чувствуя к себе омерзение и ярую ненависть, он осознал, что походя и бездумно погубил невинных людей, отца и брата Машеньки. И сгубил ее, это нежное юное создание, наивную девушку, которая всегда смотрела на него своими синими чистыми глазами, полными обожания. И погубил ее в угоду своему тщеславию и эгоизму, лишь желая возвыситься.

Но именно теперь в этот отчаянный миг, Григорий понял, что все эти жертвы и смерть Машеньки Озеровой не стоили никакого возвышения и власти, сейчас он осознал, что его душа навек погублена и осквернена безвинной жертвенной смертью любимой девушки и ее родных…

Трупное зловоние коснулось ноздрей Маши, и она очнулась. Сумерки окутали округу. Чуть повернув голову, девушка увидела перед собой большое тело мужчины. Его посиневшее лицо было прямо перед ее мутным взором. Он не двигался, девушка мгновенно узнала в бледном мужчине брата Сергея и похолодела. Она хотела вскрикнуть от ужаса, но ее отяжелевшее раненое тело было так измучено, что с губ сорвался лишь глухой хрип. Она попыталась привстать и тут же, приподнявшись на руках, заметила с другой стороны от себя окровавленное тело отца. Страшная рана пересекала все его лицо, а на месте вытекшего глаза зияла черно-багровая дыра. Жуткое зрелище повергло девушку в невозможный ужас, и она, задрожав всем телом, осознала, что и Сергей, и отец мертвы и теперь отчего-то оказались рядом с нею. Ощущая, что лежит на чем-то мягком, Маша опустила вниз слабую руку и нащупала под собой мертвое тело обезображенного мужчины. Осознавая, что находится среди трупов, от которых исходит смрад, и видя мертвые и окровавленные лица отца и брата, а также чувствуя нечеловеческую боль в правом бедре и под грудью, Машенька ощутила, как у нее закружилась голова от жуткого омерзения и боли, и она, приподнявшись на подломившихся, дрожащих и ослабевших руках, упала, вновь потеряв сознание.

Солдаты, сопровождавшие повозку с мертвыми, даже не услышали хрипов девушки, направляясь к назначенному месту. Спустя четверть часа телега с трупами остановилась, и солдаты, прежде чем хоронить умерших в общей могиле, решили покурить трубки. Они отошли подальше от повозки, ибо некоторые покойники невозможно воняли разложением. В это время к ним приблизилась темноволосая неприятная на вид цыганка в красном платке и черной накидке, из-под которой виднелась грязная темная юбка. Она сунула серебряную монету солдатам, и те позволили ей снять одежду с мертвых. Солдатское жалование было скудным и оттого рядовые часто продавали одежду с мертвых цыганам, которые не брезговали ничем.

Довольная женщина, которой на вид было около сорока лет, медленно проследовала нетвердой от выпитого вина походкой к повозке с наваленными на нее трупами. В основном здесь были мужчины, но сбоку, ближе всего к ней, лежало неподвижное тело стройной женщины в дорогом синем платье. Шанита оценила цепким взором богатый наряд незнакомки и ликующе проворчала, довольная тем, что всего за монету сможет получить такое шикарное платье для себя или продать его кому-нибудь из табора. Мертвая женщина была довольно изящной, и Шанита, пройдясь по телу взглядом, отметила, что ее руки очень тонки и юны.

Наклонившись, цыганка увидела, что мертвая еще совсем девочка. Она быстро перевела взор на платье и начала осматривать его. Через секунду Шанита вновь посмотрела на лицо девушки и застыла. Синие, бездонные, полные боли глаза были открыты, и вдруг с губ умершей сорвалось:

— Матушка, помогите мне…

Цыганка невольно шарахнулась от испуга, тут же протрезвев. Шанита уставилась ошарашенным взором на окровавленную девушку. Лоб и щеки ее были в грязи, а волосы спутаны, но ее облик, невинное, юное и невероятно родное лицо словно каленым железом врезалось в заледеневшее сердце Шаниты. Девушка была невероятно похожа на ее умершую дочь, только была чуть постарше. Темные, почти черные волосы, бледная кожа, темные ресницы, полноватые губы, все это было так похоже на черты ее покойной Гили, которая скончалась от чумы десять лет назад. Лишь глаза девушки имели синий оттенок, в отличие от карих очей ее умершей дочери. Шанита прижила Гили от одного офицера царской армии и очень любила ее. Но потом Боги забрали, ее и последние десять лет Шанита, желая заглушить душевную боль от потери любимой дочери, беспробудно пила. И теперь, смотря в нежное, родное лицо девушки цыганка ощутила, что Господь смилостивился над нею и вновь послал ей с того света родное дитя, которое теперь, окровавленное лежало перед ней. Ее худенькое тело с лицом, лишенным всех красок, было так юно и беспомощно.

Решение — дикое, сильное, дерзкое — было принято Шанитой стремительно. Быстрым взором она огляделась по сторонам и заметила, что солдаты не обращают на нее внимания и вообще отошли к дальним кустам. В следующий миг цыганка наклонилась над девушкой и отметила, что с губ раненой срываются болезненные хрипы и тихие, чуть слышные стоны. Положив на лоб девушки худую руку, Шанита наклонилась над нею и прошептала:

— Закрой глазки, доченька, я помогу тебе.

Та послушно смежила веки и словно впала в забытье.

Шанита выпрямилась и проворно развязала свой плащ. Быстро сняв со своих плеч широкий платок, она просунула его под худенькое тело девушки. Притиснувшись к телу раненой, цыганка связала концы платка на своей груди, перекинув их через плечи. Озираясь в сторону солдат, которые стояли к ней спиной, Шанита проворно выпрямилась, и девушка оказалась привязанной к ее спине. Цыганка была высокого роста, оттого ступни раненой доставали лишь до голеней Шаниты. Цыганка стремительно накинула сверху широкий плащ, поднимая столь неожиданно и чудесно доставшуюся ей ношу.

Чуть склонившись под тяжестью и ощущая, что девушка невероятно легка, Шанита, озираясь на солдат, которые курили трубки и о чем-то говорили, едва ли не бегом устремилась к ближайшему пролеску, который начинался у края дороги. Цыганка долго шла в сторону их лагеря, с опаской оглядываясь и вот-вот ожидая погони. Но ей повезло, и никто не заметил пропажу одного из мертвых тел, и погони не было. Уже через полчаса, тяжело дыша от долгой дороги и веса девушки, которая хоть и была легка, но все же недостаточно для худощавой Шаниты, цыганка добралась до своей кибитки. Здесь ее окликнул их вожак, но женщина проигнорировав его вопрос, без промедления взобралась в свою кибитку и только здесь, скинув плащ, опустила девушку на пол…

Глава VI. Цыганка

Уже третьи сутки Машенька бредила и почти не приходила в себя. Рана на ее бедре ныла и постоянно кровоточила. Шанита все эти дни не отходила от девушки, отпаивая ее настоями из трав и обтирая лицо и руки прохладной водой. Жар у девушки никак не спадал, и она лишь иногда приходила в себя. Еще в первый же вечер цыганка, раздев девушку, осмотрела ее раны на бедре и под грудью. Пришлось звать цыганского знахаря, деда Рабина, который, промыв раны, заявил, что пуля в бедре девушки прошла навылет, оттого следует только поливать рану крепким вином и делать повязку с заживляющими мазями на травах. Под грудью рана была невелика — небольшая царапина. Шанита делала все, как велел знахарь, и постоянно была рядом с больной. К вечеру четвертого дня Машенька пришла в себя и, открыв глаза, непонимающим взором посмотрела на приятное смуглое лицо цыганки.