Антология исторических приключений-5. Компиляция. Книги 1-15 (СИ) - Лыжина Светлана

— Бегите! — неистовство заорал Григорий Озеровым, пытаясь бороться с Борисовым, который ударил его в живот. Двое солдат подбежали к Чемесову, пытаясь усмирить его. Но Григорий неистовым ударом отшвырнул Борисова к стене и нанес удар одному из солдат в челюсть.

— Но как же Маша?! — растерянно сказал Кирилл Петрович. Шукшин, второй солдат, быстро схватил с пола ружье и взял на прицел Озеровых, чтобы они не посмели помочь Григорию.

— На свободе вы ей больше поможете! — прохрипел Чемесов, нанося и отбивая удары двух других солдат.

В следующий миг Сергей, руки которого были уже свободны, схватил за дуло ружье Шукшина, стоящего перед ним и резко вырвал оружие из его рук. Стремительно ударив кулаком в живот Шукшина, который осел на пол, Сергей бросился к двери. Проворно распахнув ее, он крикнул отцу:

— Быстрее!

Кирилл Петрович, кинулся вслед за сыном, и Озеровы выбежали в коридор, а затем и на улицу. Глушков, который едва оклемался от сильного удара Чемесова, чуть приподнялся на локтях и огляделся.

— А ну, стойте! — зло прокричал Егор Васильевич, увидев, что арестанты уже на улице. Обернувшись к Чемесову, с которым опять боролся Борисов и двое других солдат, он гаркнул: — Остановите Озеровых! Иванов, Гусев, а ну задержите их! Да ружья возьмите! Приказываю стрелять, если не остановятся!

Солдаты, которые помогали Борисову, оглянулись на коменданта и тут же подбежали к своим ружьям, лежащим на полу. Они схватили оружие и бросились вслед за арестантами на улицу. Спустя мгновение сквозь открытую дверь с улицы донеслись крики солдат, которые требовали от Озеровых остановиться, а затем раздались громкие ружейные выстрелы.

Глушков тяжело поднялся на ноги и, схватив одну из сабель, валявшихся на полу, проворно подскочил к Чемесову, который в эту секунду стоял к нему спиной, и со всей силой ударил его рукоятью по голове, оглушив. Григорий дернулся и тяжело упал на пол перед комендантом.

— Ух, смутьян! — процедил Глушков и, переведя взор на Борисова, велел: — Давай, запри его в камере. Потом с ним поговорю!

С улицы вновь послышалась стрельба и крики, и Глушков, отметив, что Шукшин так и лежит на полу и стонет, схватившись за живот, устремился к ружью, лежащему на полу. Быстро подхватив его, Глушков побежал на улицу, собираясь лично проследить за задержанием беглецов.

Яростная стрельба и громкие, отрывистые, командные крики, доносившиеся с улицы, разбудили Машу. Она очнулась, резко сев на диванчике. Девушка отметила, что она одна и коменданта в комнате нет. Светало, и она вновь услышала топот, дикие людские крики и стрельбу. Маша бросилась к окну и увидела жуткое зрелище — бегущих к тюремным воротам отца и брата. Они уже были у ворот, как вновь раздались выстрелы ружей. Девушка приникла в ужасе к окну и увидела, что их преследуют двое солдат, что-то крича. Маша едва разобрала слова солдат, понимая, что они требовали остановиться. Но Сергей и отец проигнорировали окрик солдата, продолжая бежать, и в следующий миг один из солдат опять выстрелил. А за ним и другой. Кирилл Петрович оглянулся на преследовавших его солдат и вдруг болезненно вскрикнул, схватившись руками за лицо, и свалился на землю.

Маша в ужасе закричала, отпрянув от окна. Не теряя ни секунды, девушка устремилась прочь из кабинета коменданта. Дверь оказалась незаперта, и Маша, преодолев короткое расстояние по сырому мрачному коридору, уже через пару минут вбежала в просторное помещение и увидела лежащего на полу солдата. Он как-то жалобно стонал и корчился, схватившись руками за живот. Девушка увидела впереди открытую дверь, которая вела на улицу, и подбежала к ней.

Как будто в кошмаре она распахнула створку и вырвалась наружу. Яркие оранжевые рассветные лучи солнца ослепили ее, заставив на секунду зажмуриться. Но тут же, прищурившись, Маша разглядела далеко впереди Глушкова и двух солдат, которые бежали и стреляли из ружей. В следующую секунду девушка расширившимися от ужаса глазами увидела, как ее брат, Сергей, достигнув ворот, также упал навзничь. Она испуганно вскрикнула. На ее отчаянный крик обернулся Глушков. В тумане утра из-за дыма от ружей он не разглядел, кто стоит в дверном проеме, и лишь увидел фигуру человека. Ему показалось, что это Чемесов, который пришел в себя и, возможно, уже разделался с Борисовым. Не раздумывая, Глушков прицелился в молодого человека и выстрелил.

Машенька резко остановилась, ощутив тупой сильный удар в грудь. Она опустила глаза и, как во сне, увидела, что ткань на ее платье под грудью разорвана от пули. Вновь раздались выстрелы. Машенька начала падать, ощущая, как горячий свинец впился в нежную кожу. А в следующее мгновение невыносимой болью вдруг наполнилось ее бедро. Ноги подкосились, и она, сильно ударившись головой о косяк, стала медленно оседать, теряя сознание.

Спустя полчаса Глушков, обходя убитых Озеровых, тела которых лежали во дворе тюрьмы, печально бубнил себе под нос бранные слова.

— Как же так вышло-то, Ваня? — спросил он у находившегося рядом прапорщика Борисова, который, уже определив Чемесова в камеру, теперь вернулся в распоряжение коменданта.

Борисов еще раз внимательно ощупал шею недвижимой Озеровой и, поднявшись на ноги, тихо заметил:

— Тоже мертва. Пульса нет, Егор Васильевич.

— И что мне прикажешь делать со всем этим? — удрученно заметил Егор Васильевич.

— Наверное, надо доложить в тайную канцелярию обо всем. Что Озеровы хотели бежать, и мы их подстрелили.

— Дурак! — выпалил Глушков, смотря печальным взором на тело Машеньки, которое солдаты затаскивали обратно в комендантскую. — Да меня за то, что я поддельную бумагу не различил и позволил бесчинству этому совершиться, вмиг в солдаты разжалуют.

— Но как же так, Егор Васильевич?

— А вот так, сударь мой, — покачал головой комендант, также входя в комендантскую, где солдаты проворно складывали тела убитых в угол. — Скажут, что не могу даже уследить за арестантами, раз они побеги мне в крепости устраивают.

— Но что же делать? — спросил Борисов. Шукшин, сидящий на полу, и двое солдат почтительно молчали.

— Вот я и думаю. А знаешь, Ваня, придумал я вот что. Эй, Иванов, Гусев!

— Слушаем, ваше благородие? — отчеканили солдаты.

— Узнайте, когда хоронить будут, сегодня или завтра? Вроде сегодня должны. День-то четный. Да всех троих в телегу к остальным мертвым определите. Поняли?

— Поняли, сделаем, — кивнули солдаты.

— Да так, чтобы никто не знал, кто это. А тела пока в подвал положите.

— Слушаюсь! — ответил один из солдат, наклонившись над неподвижной девушкой, решив начать с нее.

— И чтоб молчали обо всем, что произошло сейчас. Иначе битыми будете. А если сделаете, как надобно, по рублю вам дам.

— Все сделаем, ваше благородие, — отчеканили солдаты.

— Вставай, смутьян! Говорить с тобой хочу, — грозно велел Глушков.

Распахнув отяжелевшие веки, Чемесов мрачно взглянул на коменданта, стоящего перед ним. Теперь, Григорий, едва пришедший в себя, отметил, что сидит на каменном полу, а по его лицу стекает вода. Голова молодого человека гудела от полученного удара, но он все же тяжело поднялся на ноги и ощутил, что его руки связаны за спиной. Тут же, вспомнив все, Чемесов порывисто выпалил, обращаясь к коменданту:

— Где Озеровы? И Мария Кирилловна, что с ней?

— Мертвы они, — вымолвил сухо Глушков, приблизившись к Григорию.

— Что-о? — прохрипел, холодея, молодой человек.

— То-то и оно. Решили убежать, да солдаты мои, не желая того, в суматохе пристрелили всех их.

— Застрелили?! — пролепетал в ужасе Чемесов, не в силах поверить в страшные слова коменданта.

— А то как же? Отца-то их сразу же Иванов уложил пулей, а сын и дочь пытались и далее бежать, ну и их пришлось, чтобы не убегли. Да что тут, сами и виноваты.