Счастье для Веры (СИ) - Перун Галина Сергеевна

На всякий случай Павел съездил к родителям, поискал игрушку и там. Вдруг отец или мать случайно уронили при замене батарейку, и по роковой случайности она оказалась на диване, где лежала Злата?

«Может, это Вера извлекла батарейку, а потом уронила ее и не посчитала нужным отыскать. А когда в больнице выяснилась причина недомогания Златы, испугавшись, сумела вернуться домой на такси и выбросить погремушку. Могла ли она так поступить? Нет, не могла! Она любила дочь до безумия, тряслась над ней! Что же тогда случилось? Кто виноват?!» — эти вопросы не давали Павлу покоя. И все же не важно, в какой степени виновата Вера и как она допустила роковую ошибку, — важно то, что именно она знает правду и не хочет ее рассказать.

Павел начал жалеть о своем отпуске: возможно, работа отвлекла бы его от навязчивых мыслей. Несколько дней он не мог уснуть — давила гнетущая тишина. Вера спала в детской комнате. Однажды, проснувшись ночью, он услышал за стеной шаги и монотонный голос. Тихо подошел к раскрытой двери детской. Сложив руки на животе, Вера ходила по комнате взад-вперед, напевая колыбельную. Заметив Павла, она приложила палец к губам.

— Представляешь, проснулась и гуляет тихонько сама себе, — прошептала Вера, кивнув головой.

— Кто гуляет? — не сразу понял он.

— Тише, а то разбудишь ее, она уже почти засыпает, — улыбнулась Вера.

У Павла по спине пробежал холодок. Он подошел к жене и попытался разжать ее руки.

— Вера, очнись! Ее нет больше, понимаешь, нет!

— Что ты делаешь, Паша!

Она заплакала и попыталась отстраниться. Он отпустил руки и с ужасом стал наблюдать, как Вера подошла к детской кроватке, склонилась над ней, что-то ласково прошептала, а потом процедила ему сквозь зубы:

— Уходи немедленно, ты нам мешаешь!

До утра Павел так и не уснул. А когда за окном забрезжил рассвет, Вера как ни в чем не бывало пришла в их спальню, сбросила халатик и легла рядом, прижавшись к его груди щекой. Он чувствовал волнующий запах волос, ему безумно хотелось обнять ее, провести рукой по изгибу шеи, коснуться кончиками пальцев носа, бровей, лба, поцеловать в губы. Но осознание действительности мешало ему сделать это.

Когда он уходил из дома, Вера еще спала. Он невольно задержался на пороге, любуясь ею. Потом резко развернулся и почти бегом спустился по лестнице. Моросил мелкий дождик, а он не взял с собой ни зонта, ни свитера. Неприятная колючая прохлада окутала тело. Впрочем, сейчас это волновало его меньше всего. Необходимо срочно поговорить с матерью насчет Веры. Состояние ее здоровья вызывает опасения. После двух гудков ему ответили.

— Меня беспокоит поведение Веры, — без предысторий начал Павел. — Она вчера ночью делала вид, что носит на руках Злату. У меня холод по коже пошел от такого зрелища. Я так больше не могу!

— Даже слушать не хочу про нее! — категорично заявила Елена Игоревна. — Отправила нашу девочку на тот свет, а потом и меня едва не задушила!

— Она моя жена, — вздохнул Павел. — И я люблю ее, несмотря ни на что! Горе переносится легче, если ношу нести вдвоем.

— Почему тебе так не везет в семейной жизни? И машина, и квартира, и дом, и работа — все есть! А счастья нет! — сокрушалась Елена Игоревна.

— Ты считаешь правильным сообщить ее матери? С Александром Владимировичем я не хотел бы говорить на эту щепетильную тему. У меня с самого начала не сложились с ним отношения.

— Звони и разговаривай, пусть что-то решают. Я уже давно за Верой странности наблюдала. Ее место в специализированной больнице!

— Мама, я тебя умоляю: ты хотя бы не береди душу! Я люблю Веру!

— Вас ничего уже не связывает! Зачем тебе психопатка, которая к тому же не может родить! Лучшее, что ты можешь сделать, — это развестись с ней!

— Спасибо, мама, успокоила! Дала нужный совет! — Павел отключил телефон и сунул его в задний карман брюк.

Елена Игоревна расплакалась. Она совсем не это хотела сказать, но обидные слова выскочили сами. И теперь ей было стыдно перед сыном за свою злобность.

Вечером Вера на удивление рано уснула. Ночью подскочила от плача дочери. Было так темно, что она сразу даже не сориентировалась, где находится. Включила светильник, и комната наполнилась голубым светом. Павел поднял голову с подушки, хмуро посмотрел на нее и отвернулся к стене. В голове Веры продолжал звучать плач.

Она набросила халат и спустилась на кухню, поставила чайник. Тело трясло от озноба. Она взяла забытую на диване погремушку и поднесла ее к губам, закрыла глаза. Когда зашипела вода, Вера взяла пустую бутылочку, отмерила нужное количество смеси, долила воду до отметки, обернула полотенцем бутылочку и пошла наверх.

В детской было непривычно темно, она нащупала выключатель, и вспыхнул приятный мягкий свет. Вера чувствовала, как в груди не хватает воздуха. Осознание правды резко хлестнуло ее могильным холодом. Гортанный вопль вырвался изнутри, она бросилась к пустой кроватке, сорвала простыню и, прижав ее к груди, заголосила на весь дом.

Сон у Павла пропал, как только встала Вера. Он лежал с закрытыми глазами, прислушиваясь к ее шагам. Сложно привыкнуть к таким похождениям жены посреди ночи. Каждый раз что-то новое. Иногда она делает вид, будто укачивает Злату, иногда включает стиральную машину и забрасывает туда детское белье, ждет окончание стирки, а потом не спеша развешивает его на веревки в саду, потом молча сидит на скамейке, уставившись в небо.

Сегодняшний крик заставил Павла вскочить с постели. К тому моменту, как он вбежал в детскую, Вера билась о стены, бросала на пол книги, кремы, подгузники и прочее, что попадало под руку. Предел терпению наступил, и он позвонил по номеру сто три.

К приезду бригады скорой помощи Вера успокоилась, села с большим плюшевым зайцем на пол и закрыла глаза. По бледному лицу катились крупные слезы.

Пока с Верой беседовали, Павла попросили подождать за дверью. О чем ее спрашивали, он не слышал. Наконец двери детской открылись.

— Вам нужно обратиться в поликлинику по месту жительства, — сказала врач скорой, поправляя оправу на переносице. — Ваша жена отказывается ехать с нами. Забрать силой, против ее воли, мы не можем. Она адекватно отвечает на вопросы, ориентируется в пространстве, называет личные данные, адрес, время года, число. Если у вас есть намерения госпитализировать ее в психиатрическую больницу, то для этого нужно ее согласие.

— А как вы считаете — она больна?

— Она сказала, что недавно вы потеряли ребенка?

— Да, — Павел сглотнул подступивший ком.

— Веру беспокоит, что вы и ваша мать вините ее в смерти дочери. Это так? — Медик внимательно смотрела ему в глаза.

— Буду с вами откровенным.

Павел отворил входную дверь, и они вышли на улицу. Прохладный ночной ветерок принес небольшое облегчение. Пока они спускались по лестнице во двор, Павел взял минутную паузу, потом продолжил:

— Мне действительно очень непросто. Златы больше нет с нами. Вера чересчур ее оберегала, даже бабушек не подпускала. И вот по ее невнимательности дочь проглотила батарейку. Пока обратились в больницу, сделать уже ничего нельзя было.

— Да, такое нужно пережить. Вашей жене очень тяжело.

— При всем при этом она винит в смерти дочки мою маму. Мне жалко Веру, я понимаю, что должен ее утешить, помочь вернуться к нормальной жизни, но что-то сидит у меня вот здесь, — он приложил руку к груди, — и не отпускает. Будто ступор какой! Я не в силах, как раньше, ее обнять и успокоить. Все время думаю об этом.

— Во всяком случае ей придется с этим жить. Вам обоим необходим психотерапевт, без него никак.

— Мне-то зачем? — ухмыльнулся Павел.

— Я вам сказала, а вы решайте сами. — Во взгляде врача проскочил холодок неприязни. — Сейчас ваша жена будет спать, мы сделали ей несколько инъекций — это должно ее успокоить.

Никогда Павел так не ждал окончания отпуска, и вместе с тем выход на работу его немного беспокоил. Он не хотел, чтобы коллеги расспрашивали его, выражали соболезнования, лезли со своими советами. Он очень надеялся уехать с Владимиром Николаевичем в командировку и там немного отвлечься, желательно на несколько дней.