Папа для мамонтенка (СИ) - Истомина Аня

– Вот, так тебе и надо, – усмехается Алина, похоже, не сильно-то и расстроившись, а я хмуро смотрю на выплывающую из-за поворота лохматую макушку.

– А ты чего голая? – подхватываю девочку на руки и чувствую, как мои руки скользят по ее мокрым ногам. – Твою ж мать! Опять?

4. Попадос

– Тимур, – зовет меня Алина. Ловлю ее хмурый взгляд. – Я сегодня у себя переночую, наверное.

– Да ладно, ты чего? – усмехаюсь. – Застелим и все.

– Нет. – отрезает она, раскладывая кашу по тарелкам. – Ты обещал клининг.

– Так я только в выходные смогу вызвать, – хмурюсь.

– Ну, значит, я поживу у себя до выходных.

– Пиздец, – выдыхаю зло, но тут же осекаюсь, глядя на ребенка.

– Ма-ма, – смотрит она на меня серьезно.

– И мама твоя тоже… – поджимаю губы, чтобы не продолжить. – Пошли, что ли, оденемся? А то скоро мужики приедут, а ты голая.

Только вот что-то они не торопятся.

Еще одним неприятным открытием становится то, что детские вещи за четыре часа на батарее высохнуть не успели.

– Попадос, – задумчиво трогаю их и судорожно соображаю, что делать. – И как я тебя отправлю в мокрых?

На ум приходит единственная здравая мысль – купить, но в семь утра магазины еще закрыты, поэтому я набираюсь наглости и, завернув девочку в свою футболку, поднимаюсь на этаж выше, к своим многодетным соседям.

Стучу в дверь, и в ответ тут же раздается громкий лай.

– Дик, фу, кому сказала! – слышу женский голос. – Иди на место.

Дверь открывается. На пороге меня встречает сонная взъерошенная соседка. Из комнаты доносятся детские споры и ругань.

Собака продолжает заливаться лаем, но, когда я шагаю внутрь квартиры, сбегает под стол, позорно обоссавшись по дороге.

– Защитник, – вздыхает устало мать семейства, поднимая с пола тряпку и кидая на мокрую дорожку. – Здравствуйте. Мы вас залили?

Было дело, к счастью еще до ремонта.

– Да нет, – отмахиваюсь.

– Шумим? – зевает, глядя на моего мамонтенка.

– Нет, ничего не слышно. – на удивление. – Мне ваша помощь нужна. Я ребенка нашел, ее одеть надо, чтобы в органы передать. Я оплачу.

– Проходите, – тут же кивает соседка и ведет меня в комнату, где старшие дети, переругиваясь, собираются в школу. – А я переживала, что дети мне собаку притащили. А тут, вон, детей находят.

– Вам девочку не надо? – усмехаюсь, глядя на ее пацанов. Третий, мелкий, чуть больше моей, путается под ногами у притихших братьев, которые теперь молча пучат друг на друга глаза.

– Если только на обмен, – серьезно отзывается она, доставая из комода вещи и поглядывая на нас. – Могу даже три к одному поменяться. Хотите?

– Нет, спасибо, – протягиваю ладонь ее мелкому, когда он подходит ко мне. Обращаю внимание, что он в памперсе. – А вашему маленькому сколько лет?

– Два года.

– А моей, как думаете?

– Ну, плюс-минус столько же. – задумчиво хмурится она, невозмутимо глядя, как моя девочка пытается схватить за волосы ее сына. – Смотрите, мой кусается.

– Ай, нельзя, – убираю руку своего мамонтенка от головы соседкиного малыша.

Она начинает выкручиваться, а мальчик хнычет и тянет к нам руки, что-то лепеча и канюча. Со вздохом беру его на руки и сажаю на вторую коленку, но не даю им с моей сцепиться, и он тут же слезает.

– А это нормально, что она постоянно писается? Два раза за ночь. – принимаю из рук соседки желтенькую футболку с рыбкой.

– Если температуры нет, не плачет и не беспокоится, то нормально, – усмехается она. – Памперс дать?

Киваю активно, потому что не готов к новым лужам.

Следом за памперсом натягиваю на свою мелочь спортивные штаны с машиной на бедре и носки, кофточку на молнии.

– Спасибо, – удовлетворенно разглядываю результат.

– Подождите, сейчас курточку с шапкой найду, – останавливает меня соседка, когда я встаю. – Резинок, уж извините, не держим.

– Сколько я вам должен? – уточняю перед выходом. Отмахивается. – Нет, я так не могу.

– Ну, вы же с нас тоже денег не взяли, когда мы вас залили, – усмехается она. – Так что, в расчете.

– Договорились, – киваю и спускаюсь вниз.

– Ма-ма, – смотрит на меня девочка.

– Надо тебе кодовое имя придумать, – вздыхаю, глядя на нее. – Вот я, например, Кот. А как тебя назвать? Будешь Катей? Или Юлей? Катюлей.

– Ма-ма, – мычит Катя-Юля, цепляясь пальцами за мою бороду.

– Э, нет, не трожь, я ее только отрастил, – отцепляю ее руку и смотрю на пальцы. – Охренеть у тебя когти! Надо подстричь.

Когда мы заходим в квартиру, Алина уже застегивает пальто.

– А ты куда так рано? – удивленно смотрю на нее.

– Помоюсь дома. А потом заеду в кафе, выпью кофе и подготовлюсь к совещанию в спокойной обстановке, – бросает она на меня короткий взгляд, поправляя перед зеркалом свои длинные шикарные волосы. – Пока, Тимур.

– А поцеловать? – отстраняюсь, чтобы она могла пройти. Катюля тянет к ней ручонки.

Алина со вздохом останавливается.

5. Заноза

Недовольно взглянув на девочку, мажет мне по щеке поцелуем, а затем уходит.

– Лучше бы вообще не целовала. – обиженно усмехаюсь, глядя на растрепанную Катюлю и тянусь за расческой. – Да? Как подачка.

– Ма-ма, – смотрит на мой рот девочка задумчиво.

– Найдем мы твою маму, – отвечаю по слогам. – Или новую найдем, еще лучше. Пошли кашу есть?

– Нет, руками кашу нельзя, – отодвигаю тарелку и тяну ко рту Катюли ложку. Она жадно глотает кашу и тут же открывает рот снова. – Ммм, молодец какая! Похоже, ты мне и с моей порцией поможешь?

– Дежурный, – отзывается мой телефон по громкой связи. Голос уже другой.

– Привет, это Тимур Иванов, опер. Вы там сменились уже, что ли? Где мой наряд? – уточняю.

В трубке несколько секунд висит тишина.

– Бля, забыли про тебя, извини. – вздыхает новый дежурный.

– Ну, спасибо, – возмущаюсь.

– Надо было через городской вызывать, у нас тут голова кругом. Ща приедем через пару часиков.

– Да нет уж! – усмехаюсь. – Мне на работе через часик уже надо быть. Запиши адрес, туда приезжайте.

Натянув на девочку синюю куртку и шапку, отчего она совсем становится похожа на пацана, выхожу из дома. Извратившись, кое-как пристегиваю ее ремнем на заднем сидении в надежде, что не попадусь гайцам без детского кресла, и трогаюсь на работу.

– Ма-ма, – зовет меня Катюля, пока я лавирую в потоке.

– Погоди, мамонтенок, – прошу ее, бросив взгляд в зеркало. – “Мама” за рулем.

Добравшись до работы, паркуюсь и оборачиваюсь на притихшую девочку. Со вселенским спокойствием смотрю, как она ногтем задумчиво расковыривает чехол из эко-кожи, сдирая с него тонкий верхний слой.

– Да и нахрен эти чехлы, говно качество, – вздохнув, выхожу из машины и забираю Катюлю и пакет с термосом, в который сгреб остатки каши. Потому что “пара часиков” в полиции – это величина относительная, проверено не единожды.

– Здравствуйте, товарищ полков…ник, – басит дежурный, прикладывая руку к козырьку, и зависает, глядя, как я просачиваюсь через вертушку с ребенком на руках.

Вообще, я подполковник, но приставка у этого звания во всех структурах куда-то теряется.

– Вольно, – отмахиваюсь. – Все штатно?

– Так точно.

– Ну, хоть где-то все штатно, – усмехаюсь, глядя на Катюлю, которая активно вертит головой, пока мы идем по коридору.

Ее промелькнувшее любопытство меня радует, потому что мне начало казаться, что у девочки какой-то психический диагноз, типа аутизма. Уж больно отсутствующим выглядел ее взгляд.

Открыв дверь кабинета, шагаю внутрь и приземляю малышку на пол, стаскиваю с нее курточку и шапку, с усмешкой глядя на вставшие дыбом наэлектризованные волосы. Снимаю свою куртку и вешаю все в шкаф.

– Ма-ма, – смотрит Катюля на меня настороженно.

– Это “мамина” работа, не бойся, – вздыхаю. – У нас тут лучше, чем в дежурной части, поверь.