Бомбочка-Незабудка (ЛП) - Пекхам Кэролайн

— Иди сюда, — рявкнул я, резко вскинув подбородок, и ее темный взгляд упал на меня, а брови резко нахмурились.

— Ты не хозяин мне, Фрэнк, — выдохнула она, дрожа еще сильнее.

— Позволь мне перефразировать, — сказал я низким тоном. — Иди и сядь ко мне на колени, или когда мы вернемся ко мне домой, я посажу тебя на свое гребаное колено и отшлепаю, как маленькую соплячку.

Водитель подавился кашлем, его взгляд метнулся к зеркалу заднего вида, когда он посмотрел между нами двумя, а затем поспешно вернул свое внимание дороге.

Аня сузила на меня глаза, в ее взгляде сверкнул вызов, и я позволил ей увидеть честность этой угрозы в моем.

Между нами промелькнуло колебание, прежде чем она прокляла меня и придвинулась ближе.

Я обхватил ее за талию и без слов поднял на колени, крепко прижав к груди, пока она напрягалась в моих объятиях.

Я наблюдал за ней, пока она оставалась там, ее поза была жесткой, как будто она ожидала, что я сделаю что-то еще, но я просто обхватил ее руками и дал ее маленькому телу тепло, которое я мог предложить. Водитель тоже включил отопление, и когда мы проехали еще несколько улиц, она постепенно начала расслабляться.

Ее голова прислонилась к моему плечу, и я медленно выдохнул, проводя рукой вверх—вниз по ее бедру, по мокрым джинсам, пытаясь согреть ее еще немного.

Между нами были слова, ожидающие быть произнесенными, но ни один из нас не заговорил о них, позволив тишине нависнуть над нами, пока мы ехали по людным улицам на заднем сиденье такси, и я вез ее обратно в место, которое я называл домом.

Такси остановилось возле моей квартиры, я расплатился с водителем, вытащил Аню обратно под дождь и побежал через улицу к черной двери, ведущей в многоквартирный дом.

Я взял ее за руку и повел к каменным ступеням, мы пропустили лифт и начали подниматься по ним, забираясь все выше и выше в желтом кирпичном здании, направляясь на последний этаж.

Аня молча шла рядом со мной, с любопытством наблюдая за тем, как я с помощью кодового замка открываю входную дверь и впускаю ее в свое пространство.

Когда она переступила порог, я крепко ухватился за дверную ручку, скрежеща челюстями, борясь с желанием выставить ее обратно и захлопнуть дверь. Никто никогда не приходил сюда. Со времен Олли. Я не позволял никому проходить через мою дверь. И все же я был здесь, позволяя девушке, которая по всем правам должна была быть моим врагом, войти, как будто это было пустяком.

Пространство словно сжалось, когда я последовал за ней внутрь, ее любопытные глаза упали на все в гостиной и препарировали это, как будто она поняла все без слов.

Ее взгляд остановился на моей коллекции пластинок в дальнем конце комнаты, на старом проигрывателе, установленном рядом с ним под длинным мансардным окном, которое сейчас наполняло пространство звуками грозового дождя снаружи.

Она сняла ботинки и шагнула дальше в пространство, обхватив себя руками, чтобы унять дрожь в плоти. Я догадывался, что, выросшая в пустыне, ее кровь больше подходит для более теплого климата, и мне было интересно, как она справится с зимой, когда она придет в полную силу.

Она приблизилась к окну от потолка до пола и посмотрела на вид, который открывался через крыши домов в направлении реки, показывая мелькание Тауэрского моста между проливным дождем, который доминировал над видом сегодня. Там был балкон с небольшой изгибающейся лестницей, которая давала доступ на крышу, которой я тоже владел.

— У меня нет ванны, — сказал я ей, проходя вслед за ней в свое помещение. — Так что душ, если ты не хочешь продолжать так дрожать.

Ее внимание переключилось на меня, когда она ступила с деревянных половиц на толстый кремовый ковер, который лежал в центре комнаты, и ее пальцы ног погрузились в него в поисках хоть небольшого тепла.

— Хорошо, — просто согласилась она, и я кивнул, проходя мимо нее в маленькую ванную комнату и пуская горячую воду по белому кафелю. Я достал свежее полотенце для нее, затем взял одно для себя и без лишних слов отвернулся, оставив ее, а сам направился в свою спальню.

Вдоль дальней стороны моей комнаты тянулись окна в пол, из которых в хороший день было видно немного лондонского Тауэра, хотя сейчас они в основном лишь давали дождю большую сцену для его разрушений.

Я расстегнул ремень и разделся донага, затем снял свою пропитанную влагой рубашку и вытерся полотенцем, когда остался голым. Я ощупал рельефные гребни шрама, покрывавшего мою спину, и вытерся, прикусив язык от воспоминаний, сопровождавших его. Она собиралась спросить меня об этом. Я видел вопросы в ее глазах с того момента, как она впервые увидела его, и не собирался скрывать от нее правду.

Я достал из ящика пару темных треников и натянул их, оставив грудь обнаженной, чтобы она могла вдоволь насмотреться. Я не боялся, что она их увидит. Я просто не хотел предлагать ей больше частичек себя, показывая их ей до этого момента. Но время скрывать правду о нашей смешанной истории прошло.

Я достал из ящиков толстую синюю толстовку и пару свитеров и вернулся в ванную, положил их на раковину, прежде чем собрать ее одежду и расправить ее в руке.

Я сделал паузу, чтобы отвернуться, мой предательский взгляд переместился на душевую занавеску и пар, клубящийся вокруг нее.

На краю занавески была щель, один дюйм оставался открытым, давая мне возможность увидеть ее промокшую, намыленную кожу, когда она мылась, ее руки скользили по бокам груди и массировали средство, чтобы оно лучше впиталось.

Мой член утолщался, пока я стоял там, вожделея своего врага и борясь с желанием сорвать занавеску и показать ей, что она сделала со мной своим телом.

Я резко повернулся на пятках, выбежал из комнаты, прежде чем меня настигла эта глупая фантазия, и направился на кухню, чтобы поставить чайник.

Я положил пару ломтиков хлеба в тостер и прислонился к черной стойке, слушая, как закипает чайник и дождь стучит в окна, словно борясь за господство в воздухе.

Когда заварка была готова, я положил на тарелку намазанные маслом тосты и вернулся в гостиную, поставил все на журнальный столик и опустился на кремовый диван, бросив взгляд на Аню, которая теперь стояла у двери, обхватив рукой дверную ручку, словно ей нужно было куда-то идти.

— Она заперта с кодом, — просто сказал я, расслабляясь в кресле. — Как и окна.

Аня бесполезно ткнула большим пальцем в клавиатуру рядом с дверью, затем повернулась ко мне лицом и нахмурилась.

Я откусил кусочек тоста, позволяя своему взгляду блуждать по ее голым ногам до основания толстовки, которая обтягивала ее и свисала до середины бедер. Очевидно, она не хотела одевать штаны, но с другой стороны, они могли просто свалиться с нее, учитывая разницу между ее и моим размером.

— Что это, Форт Нокс? — шипела она, но я не потрудился ответить.

Она медленно двигалась ко мне, как мышь, приближающаяся ко льву. Но, думаю, мы оба уже знали, что она не мышь.

Аня присела на стул напротив моего, подогнув под себя голые ноги, стараясь не открывать мне вид между бедер, устроилась поудобнее и взяла себе кусочек тоста.

— Расскажи мне, — потребовала она, когда тишина затянулась, и я наблюдал за ней еще несколько мгновений, прежде чем ответить.

— Какая теперь разница? — спросил я, шрам на моей спине покалывало, как будто одного воспоминания о его создании было достаточно, чтобы вызвать реакцию поврежденных нервов.

— Может быть никакая. А может быть большая, — ответила она, любопытство ясно читалось в ее бесконечно темных глазах.

Я задумался об этом на мгновение, размышляя, есть ли у меня реальная причина скрывать от нее правду, и решил, что нет.

— Около девяти лет назад пропал человек, который работал на нас, — сказала я, наклонившись вперед, чтобы взять свою кружку чая и сделать долгий глоток, прежде чем продолжить. — Он ранил женщину, которая находилась под нашей защитой. Ранил так сильно, что она и сейчас не такая, как прежде. Поэтому, когда я понял, куда он побежал, я последовал за ним.