Бомбочка-Незабудка (ЛП) - Пекхам Кэролайн

В ее глазах появилось понимание, и она провела нижнюю губу между зубами, заставив меня подумать о том, чтобы сделать то же самое, пока я не заставил себя вспомнить, кто она. Кем она была.

— Ты был дураком, когда поехал в Вегас, — сказала она, подняв подбородок, словно тот факт, что я не должен был ступать в драгоценный город ее семьи без разрешения, как-то смягчал то, что ее родственники сделали в отместку.

— Кем это делает для тебя, ведь ты приехала в Лондон? — ответил я, задаваясь вопросом, знает ли она, как легко я могу отомстить ее плоти за то, что мне пришлось пережить.

— Пешкой, — ответила она с горечью. — Используемая и приносимая в жертву во благо реальной власти на моей доске.

Я провел большим пальцем по уголку рта, обдумывая это, а затем продолжил свой рассказ.

— Я получил того ублюдка, за которым охотился, — сказал я медленно, наблюдая за тем, как она зависла на моих словах, словно они были спасательным кругом, который ей был необходим, чтобы дышать. — Но прежде чем я смог улететь оттуда, твои братья догнали меня.

Аня сглотнула и кивнула головой, ее взгляд упал на мое плечо, словно она жаждала еще раз взглянуть на шрамы, которыми я был одарен в качестве платы за свою непочтительность.

— Как ты еще дышишь? — спросила она.

— Упрямство, — пробурчал я в ответ. — Я отказался позволить этим ублюдкам заполучить меня. Хотя твой брат Николай, конечно, старался.

— Он отпустил тебя? — спросила она, словно это не имело для нее никакого смысла. — Я не думаю, что кому-то удавалось вырваться от него, когда он держал их в своей хватке.

— Он ни хрена меня не отпустил, — прорычал я. — Но удача в каком-то смысле была на моей стороне. Договор был недавно согласован. Твои другие братья не хотели, чтобы улики смерти британца привели к ним, поэтому они пытались спрятать меня подальше, пытались скрыть правду о том, кто меня держит. Они отвезли меня в какую-то сраную хижину в пустыне, куда регулярно приезжал Николай, чтобы разделывать меня и держать на ногах. Он не хотел, чтобы я ушел легко. И я догадываюсь, судя по его выбору рисунка на моей спине, что ему было глубоко наплевать на то, что все знают, кто именно меня убил. В последний раз, когда он приходил, он сказал мне, что почти закончил, его шедевр близок к завершению, и моя смерть станет кульминацией его работы.

— Так как же ты здесь оказался?

— Как я уже сказал, удача. Ему позвонили, и он в спешке уехал. Одна из веревок, которыми он меня связал, была недостаточно тугой, и каким-то образом, через агонию, тепловой удар и чертову неразбериху в голове благодаря тому, что я несколько недель подряд терпел его внимание, мне удалось освободиться. Хуй знает, как я выбрался из пустыни, но в конце концов я нашел кемпинг, угнал машину и вот я здесь, девять лет спустя, все еще, блядь, на ногах.

Аня нахмурила брови от правды о том, что ее брат сделал со мной, но она не вздрогнула от этого, не попыталась отрицать или оправдать это. Нет, она была не из тех, кто так легко отступает от правды. Она владела ею, как и всем остальным, что было в ней.

— Николай может быть немного... напряженным, — сказала она наконец. — Иногда он выходит из себя.

— Выходит из себя? — Я беззлобно рассмеялся. — Ну, по крайней мере, я знаю, что в семье есть склонность к насилию. Скажи мне, Кэш, как ты почувствовала, когда ударила ножом этого засранца в “Утке и собаке”?

Она тяжело сглотнула, глядя мне прямо в глаза, когда давала ответ.

— Хорошо.

Я держал ее взгляд бесконечно долго, мои губы растянулись в призрачной улыбке, которую она вернула, несмотря на то, что я видел, как сильно она желает меня ненавидеть.

Я внезапно встал, поставил кружку обратно на стол и отвернулся от нее, позволяя ей вдоволь налюбоваться ее фамильным гербом, вырезанным на моей коже, пока я двигался к проигрывателю и не спеша выбирал музыку для прослушивания.

В конце концов я выбрал Come As You Are группы Nirvana, вынул пластинку из конверта и аккуратно положил ее на проигрыватель, установил иглу и стал ждать начала песни.

Когда первая нота музыки нарушила тишину, ее пальцы легли на мое плечо, мягкая кожа коснулась верхнего края моего шрама.

Я замер, все мое тело напряглось, когда она начала проводить пальцами по неровным краям поврежденной кожи, дрожь пробежала по моим конечностям от чужого прикосновения, когда она исследовала шрам, двигаясь ниже в мучительно медленной ласке.

Я закрыл глаза, отголоски той боли отдавались в моей груди, звуки моих собственных криков смешивались с воспоминаниями о том, как мое горло разрывалось от рева боли, который вырывался из меня, когда ее брат резал меня. Я чувствовал жару в этой гребаной хижине, гнетущую толщу воздуха, когда я задыхался от агонии и был расчленен прямо под монстром, в котором текла кровь этой женщины.

Ее пальцы коснулись основания моего позвоночника, и я взвизгнул, схватив ее в объятия и поворачивая к себе. Я прижал ее лицом к спинке дивана, моя грудь сильно вздымалась и опадала, когда я задыхался от воспоминаний, которые пытались поглотить меня.

Я намотал ее длинные волосы на кулак, прижался к ней всем телом, заставив ее шею выгнуться назад, припал губами к ее уху, и щетина на моей челюсти коснулась ее мягкой плоти.

— Возможно, мне стоит послать твоему брату ответ на сообщение, которое он вырезал на мне, — прорычал я, заставив ее вздохнуть, когда я опустил свой вес на ее спину, чувствуя, как изгиб ее задницы упирается в мою промежность.

— Это поможет? — спросила она. — Тебе станет легче от того, что он с тобой сделал?

— Есть только один способ узнать это, — ответил я, отодвигаясь настолько, чтобы между нами оставалось несколько дюймов пространства, дергая ее за волосы так, что ее позвоночник красиво выгнулся, а с губ сорвался тихий вздох.

Я просунул свободную руку под нее и поднял ее, прижимая к своей груди, когда нес ее из комнаты на кухню.

— Что ты делаешь? — задыхаясь, спросила она, впиваясь пальцами в мою руку, безуспешно пытаясь оторвать ее от своего тела.

— Скоро узнаешь.

Мы дошли до кухни, и я свалил ее с ног, прижав лицом к столешнице и продолжая держать ее за волосы.

Аня рычала на меня, пытаясь надавить на мои ноги, и я проклинал ее, когда раздвигал ее ноги, упираясь коленями в ее спину, чтобы удержать ее на месте.

— Что бы подумали о тебе твои драгоценные братья, если бы узнали, что ты подняла такой шум из-за простой мести? — дразнил я, прижимаясь бедрами к ее заднице и пригвоздив ее к столешнице, я расплющил ладонь по ее спине и убедился, что она прекрасно понимает, насколько сильно я ее контролирую.

— В основном они просто разозлятся, что ты не истекаешь кровью у моих ног прямо сейчас, — прорычала она, пытаясь отмахнуться от меня за спиной.

Я убрал руку с ее позвоночника и потянулся к блоку ножей, взял оттуда маленькое острое лезвие и приставил его к ее горлу.

Она наконец-то упала, задыхаясь подо мной и сдувая прядь волос с глаз, когда я позволил ей повернуть голову, чтобы посмотреть на меня.

— Хорошая девочка, — похвалил я, заработав себе еще одно проклятие, когда прижал лезвие к ее яремной вене чуть сильнее, давая ей понять, что я не шучу.

А почему я должен был? Она была для меня никем. Просто сестра человека, который причинил мне бесконечную боль и изуродовал меня на всю жизнь. Я был обязан ему это кровавое искупление. Я был обязан дать почувствовать ему его собственной страсти. Дэнни это не понравилось бы, но мне и на это было глубоко наплевать. Я остался здесь только потому, что у меня больше ничего не было. Я был верен ему только потому, что должен был быть верен, если хотел быть рядом, когда Бэнни наконец выпустят из тюрьмы и доставят ко мне для последнего наказания.

Единственное изменение, которое это внесло бы в мои планы, заключалось бы в том, где я буду ждать освобождения этого ублюдка. И может быть, стоило выпустить часть моих демонов на ее плоти. В конце концов, это был мой план, который я придумывал в те ночи, когда меня будили воспоминания о том, как я был связан в ожидании визитов ее брата. Когда у меня не было ничего, кроме мучений тех извращенных недель, которые кровоточили в моей психике и грозили разбить меня на части. Я думал о ней. О Волковой, которую должны были отправить прямо в наши руки, и обо всем, что я мог бы сделать с ее плотью в отместку за то, что он сделал с моей.