Мертвый принц (ЛП) - Маршалл Лизетт

— Она боится, что я настолько решительно настроен заменить своего отца, что в итоге сам стану им, а я боюсь, что она снова исчезнет без предупреждения.

Снова.

— Как тогда, когда ей пришлось бежать с горы Аверре? — предположила я.

— Да.

— Она ушла, не сказав тебе?

— О, ей пришлось. — В его голосе звучала горечь. — Она знала, что мой отец будет допрашивать меня и Мури о той роли, которую мы сыграли в её исчезновении, и благодаря камню клятвы мы оказались бы в серьёзной беде, если бы что-то знали. Так что она ушла и договорилась, чтобы Серанон передал нам письмо с объяснением после того, как все расследования будут завершены. Но это заняло около трёх месяцев, и всё это время мы не имели ни малейшего понятия, где она находится. И жива ли она вообще.

Его фактически приёмная мать.

Чуть больше десяти лет назад, значит, ему было семнадцать, и он оказался в гнезде змей, с восьмилетней сестрой, которая теперь была его единственной ответственностью, и без малейшего понимания, куда исчез последний взрослый, которому он доверял.

— Прости, — пробормотала я.

Он слышно выдохнул в темноте.

— Мы выжили.

Да.

Мы оба выжили.

И в этом ведь и был весь смысл, не так ли?

В темноте всё казалось гораздо яснее: его высокая фигура бесшумно двигалась рядом со мной, его лицо оставалось нечитаемым в тенях. Казармы или дворцовые покои, руны или огонь, всё это здесь не имело большого значения, в весенней ночи места, которое мы оба могли бы назвать домом. Разные чудовища, он и я, но разве оставленные нами трупы заботились бы о том, в чьих когтях оказались?

Ненавидеть его было куда проще. Верить, что я на шаг выше него, убийца и палач, как и он, да, но хотя бы с сердцем.

У Дурлейна было сердце.

Возможно, чёрное, как чернила… но чёрт, оно билось яростно.

Мы молча дошли до третьего рунического камня и там остановились, ни один из нас не продолжил разговор, который остался висеть в воздухе. Сейчас был не худший момент, решила я, и пошевелила пальцами — дагаз, совило, свет расцвёл в моей ладони.

— Не против, если я взгляну?

Он отступил назад, в тень.

— Я скорее встану между медведицей и её детёнышем, чем между тобой и твоими рунами на данном этапе.

— Ублюдок, — рассеянно сказала я и приподнялась на носках, чтобы рассмотреть заклятие.

Это было гениальное, великолепное творение.

Щит, разумеется. Альгиз, повторяющийся снова и снова. От атак, от звука, а затем, что ещё более любопытно… альгиз, совило, отала, наудиз, совило. Щит, зрение, удержание, отсутствие, зрение. Защита от видения при отсутствии исходного видения…

О.

— Это потрясающе, — сказала я камню, пробегая взглядом по остальной части заклятия.

Дурлейн тихо усмехнулся.

— Просвети меня.

Я на мгновение забыла, что он стоит позади меня.

— Оно гарантирует, что прохожие вообще не смогут увидеть дом, если только уже не знают, что он там есть. То есть, если они осознают, что там будет что-то, они это увидят. Если не знают — не увидят. Когда ты и Киммура впервые пришли сюда…

— Мы знали, — сказал он, не давая мне договорить. — И тётя Гон тоже, когда они с Эрриком шли этим путём. Серанон дал им подробное описание дороги.

— Ну вот. — Мои пальцы скользили по вырезанным знакам, следуя за ними по покрытому мхом камню. — Разумеется, каждый столб сам по себе перекрывает лишь вид за своей точкой. Но вот здесь есть маленькое добавление с гебо, — я постучала по короткой последовательности рун ниже по столбу, которое объединяет все восемь точек заклятия в одну большую формулу и создаёт замкнутый круг защиты между ними, вместо того чтобы оставлять их отдельными щитами. Блестяще. Кто-то действительно всё это продумал.

— Похоже на то, да. — Его слова были едва слышны.

Я обернулась на это.

Он стоял ко мне спиной, глядя в непроницаемую черноту леса, в дикую глушь внешнего мира, в ночь, от которой нас защищали эти заклинания. Восемь каменных столбов между мной и жестокой реальностью, внезапно осознала я, и по спине пробежала дрожь. Между мной и Аранком, между мной и…

Кестрел.

Нет. Кестрел не мог последовать за мной сюда.

Я всё же погасила свет в своей ладони, моргнула в темноте и пробормотала:

— Возможно, нам стоит идти дальше.

Он даже не стал спрашивать.

— Да.

О ком он думал? О своём отце? О своих братьях? О тех же птицах, что шли по нашему следу?

Мы шли молча мимо четвёртого столба, затем мимо пятого. Именно там деревья расступились, открывая главную дорогу к Дому Рассвета. Более широкую песчаную тропу, по которой мы, должно быть, и прибыли на лошадях. Полоса лунного света прорезала ветви, освещая нас и резвящегося впереди адского пса. Шерсть Гарма в серебристом свете казалась снежным покрывалом. Рядом со мной лицо Дурлейна выглядело почти таким же бледным, его черты ещё более резкими и угловатыми, чем прежде, выражение, в котором было и предвестие беды, и…

Сомнение?

Я нахмурилась, прокручивая в голове последнюю часть разговора. Он был зол? Я сказала что-то не то? Но момент, после которого он вдруг замолчал, не был ни оскорблением, ни обвинением. Скорее…

Кто-то действительно всё это продумал.

Кто-то.

Ведьма, если точнее.

Дерзкое подозрение подняло голову, почти слишком хорошее, чтобы быть правдой. Я прочистила горло, попыталась придать лицу нейтральное выражение, хотя темнота леса сжималась вокруг нас, и сказала:

— Довольно иронично, правда, что ты годами жил здесь в безопасности благодаря защите ведьминской магии?

Никакого ответа.

О, это было чертовски прекрасно.

— Ты всё ещё считаешь, что каждый из нас представляет угрозу для Сейдринна? — добавила я и пнула камешек с тропы. Мы прошли мимо шестого столба, не останавливаясь. — Даже если, ради разговора, предположить, что я — да?

— Мне следовало оставить тебя в той проклятой реке, — пробормотал он, отводя взгляд.

— Остроумно, — сказала я.

— О, не льсти себе. Я совершенно серьёзен. — Глубокий, медленный вдох. — Я просто понимаю… Большинство из них ведь не получают ничего похожего на то образование, что было у тебя, верно? Рунные ведьмы?

— В магии? — Я пожала плечами. — Нет.

— Нет, — повторил он, и в его голосе звучала усталость, почти смирение.

— Раньше, конечно, существовали академии, — добавила я, потому что так рассказывал Кьелл. — И учёные, и странствующие наставники, и по крайней мере какая-то устная традиция. Многое из этого было утрачено, когда вы сожгли наши библиотеки. Никто толком не знает, как был создан камень клятвы, просто как пример. И большинство ведьм, рождающихся сейчас, едва ли знают больше, чем значение отдельных знаков, если вообще знают хотя бы это.

Он вздохнул.

— Да. Никакого закона Ригмор и составных максим, чем бы они ни были.

Чёрт.

Он запомнил мою болтовню?

— Именно, — сказала я, стараясь не звучать слишком озадаченно. Мы прошли мимо седьмого столба. — И на случай, если тебе было интересно, пара разрозненных эйваз не приведёт к появлению второго горы Туэль.

— Я так и подумал. — В темноте рука, которой он провёл по лбу, была лишь размытым пятном кожи и мерцающих шрамов. — Что ж. Придётся это обдумать.

— Осторожнее, — сухо заметила я. — Придётся, возможно, признать, что ты ошибался.

Он метнул на меня взгляд.

— Шип в боку, разве я не говорил?

Смех вырвался у меня прежде, чем я успела его сдержать. Я почти сразу же сумела подавить его, проглотить этот глупый, цепляющийся звук, но в ледяной тишине леса это было всё равно что попытаться вернуть назад раскат грома. Рядом со мной шаг Дурлейна на одно проклятое мгновение сбился.

Чёрт.

Восьмой столб вынырнул из ночи, и я ухватилась за это оправдание обеими руками, поспешив к нему, чтобы осмотреть надпись. Когда я обернулась, Дурлейн остановился. Стоял между деревьями, глядя на меня так, словно никогда прежде меня по-настоящему не видел, повязка на глазу зияла дырой в темноте, его здоровый глаз казался почти таким же огромным, губы были чуть приоткрыты в ожидании чёрт знает каких едких слов, которые вот-вот должны были сорваться.