Искушение зла (ЛП) - Бассетт Дженни

— Это те самые твои друзья на Севере? — спросил Киран, слегка хищно наклонив голову. — Ты слишком стараешься их впечатлить, и это заставляет меня думать, что они вовсе не твои друзья. Они держат тебя за короткое и кудрявое, Бесеркир?

— О, ты встретишься с ними довольно скоро, и тогда сам увидишь, насколько они дружелюбны. Но я хочу вытянуть из тебя как можно больше, прежде чем они увезут тебя.

Бесеркир подошёл чуть ближе, наклонившись так, что Киран смог увидеть за показной бравадой — расширенные зрачки и учащённый пульс, бившийся у него в горле. — Так скажи мне, Киран, сколько вас ещё?

Киран не успел ответить. Дверь открылась — медленно, со скрежетом, сантиметр за сантиметром. Бесеркир выпрямился со вздохом, явно не ожидая, что его прервут.

Вздох умер у него на губах, когда Аэлия проскользнула в приоткрытую дверь. Киран не потерял ни секунды.

Он резко откинулся назад в стуле, обрушив весь вес своего тела на слабое место, которое нашёл раньше. Дерево треснуло с хрустом, и Киран перехватил равновесие, присев, напрягая руки, чтобы расколоть то, что осталось от древесины. Через несколько секунд он был свободен от стула, его цепи свободно болтались.

Это ничего не изменило.

Бесеркир был человеком, привыкшим к битвам, воином до самой сути, и Киран едва успел выпрямиться, как его жестоко ударом сбили на пол. Бесеркир поставил ногу на его скованные руки и резко запрокинул голову Кирана назад, прижав кинжал к его горлу так сильно, что выступила кровь.

Аэлия замерла, остановившись на полушаге в своём беге к нему.

— Вот так. Оставайся на месте, если не хочешь повторения случая с Фенриром, — протянул Бесеркир, явно чрезвычайно довольный собой. — Какое удовольствие наконец-то познакомиться с тобой.

— Всё удовольствие — твоё, — выплюнула Аэлия.

— Аэлия, беги! — крикнул Киран. Если бы она просто ушла, он мог бы навсегда убрать Бесеркира из её жизни. Одного прикосновения его магии хватило бы, чтобы Бесеркир стал пеплом, но он уже так много ей лгал. Что она подумает об огненной магии, которая делает его ещё большим чудовищем, чем она вообще может вообразить? — Беги!

— Но ведь она только что присоединилась к вечеринке? — пропел Бесеркир. — О, похоже, меня поймали на лжи. Как невежливо с моей стороны. Могу лишь извиниться, Киран. Я не смог придумать другого способа держать твой поводок как следует натянутым. Моё единственное оправдание в том, что это была лишь наполовину ложь. Видишь ли, я знал, что она во Внутреннем городе, просто не совсем понимал где. Но я был чертовски уверен, что она направится сюда, и просто не мог упустить возможность быть здесь, когда она появится.

Словно по безмолвному приказу, в комнату вошёл Шива. Его руки были засунуты в карманы, будто он входил в таверну, а не в тюремную камеру, где находился известный Дракон. Губа Кирана приподнялась в гортанном рычании, несмотря на лезвие, всё ещё прижатое к его горлу.

— Нет, всё в порядке, он… — Аэлия осеклась, когда Шива спокойно прошёл мимо неё и остановился рядом с Бесеркиром. Киран наблюдал, как по её лицу прокатилась волна разбитого сердца, и ему было слишком легко понять, что произошло. — Ты… ты ублюдок!

— Ты хорошо справился. — Киран услышал голос Бесеркира у себя за спиной, его рука всё ещё сжимала его волосы. — Всё прошло по плану?

— Да, сэр, за исключением взрыва. Но её нельзя было отговорить, и я не мог рискнуть арестовать её в тот момент, чтобы случайно не вызвать ещё одну вспышку магии.

— Ты привёл её сюда — это всё, что меня волнует.

— Спасибо, сэр.

— Всё, что ты говорил… было ложью? — сказала Аэлия, и её голос был мертвенно тихим.

— Сто золотых монет вполне стоили небольшой актёрской игры, — Шива наклонился к ней ближе, заговорщически. — Можно сказать, я выложился по полной.

Губы Аэлии приоткрылись, и на её лбу мелькнула хмурая складка, когда слова Шивы достигли цели. Парная связь вспыхнула к жизни, и стена опустошения обрушилась на него; боль от предательства Шивы была достаточной, чтобы его глаза защипало от слёз. Но на другом конце было нечто — горящее, яркое и разрушительное. Челюсть Кирана ослабла, когда он увидел, как чёрное кольцо в глазах Аэлии стало ярко-серебряным.

— Стража! — взревел Бесеркир.

Стена из дюжины солдат хлынула в комнату, перекрывая Аэлии выход. Некоторые держали поднятые мечи, у других стрелы уже были наложены на тетивы. Её глаза встретились с глазами Кирана, и голая сила в них послала ледяной разряд через его сердце.

Он почувствовал, как это хлынуло через парную связь — единственное предупреждение о том, что она снова вот-вот потеряет контроль.

Киран среагировал на чистом инстинкте, выпустив свою огненную магию одним усилием воли и позволив ей взреветь вокруг него огненным коконом. Тяжесть Бесеркира прижалась к нему — к несчастью, достаточно близко, чтобы оказаться внутри щита, — и его крики болезненно вибрировали у Кирана в ушах. Он чувствовал, как на его магию обрушивается шквал магии Аэлии — яростной, но неуправляемой. Всё, что он мог, — лежать и стискивать зубы, защищаясь от её гнева.

Он почувствовал, как её магия начала ослабевать — и против его стены огня, и через связь. В тот самый миг, когда она исчезла полностью, он убрал огненную магию и открыл глаза. Он столкнул с себя Бесеркира и одним быстрым движением поднялся на ноги. Можно было и не стараться — Бесеркир был без сознания.

Киран резко поднял взгляд на Аэлию. Она всё ещё стояла у двери, слегка покачиваясь. Её взгляд скользил по телам, лежавшим вокруг неё, изуродованным до полной неузнаваемости. За свою жизнь Киран видел немало жутких вещей, но даже у него от этого скрутило желудок.

Только Бесеркир был пощажён её особой разновидностью смерти, но Аэлия, похоже, этого почти не замечала.

Он потянулся к ней через парную связь и едва не обмяк от облегчения, когда почувствовал, что она всё ещё цела. Он погрузился в её разум, ощущая смятение, в котором она задыхалась. Она казалась такой хрупкой, будто её рассудок был на грани разрушения. Она уцепилась за него, и он обвил её своим присутствием, желая, чтобы мог защитить её от всего, что она сейчас чувствовала.

— Что со мной происходит? — прошептала она, и в её голосе было столько надлома, что он понял: нужно уводить её отсюда. Сейчас.

— Я не знаю, — сказал он честно.

— Я не могу это контролировать, — сказала она ему через парную связь, словно лёгкое прикосновение её губ к его разуму. Он почти закрыл глаза от этой сладости, от восхитительной чистоты её ментального прикосновения.

— Позволь мне вывести тебя отсюда. — Киран звякнул кандалами. — И мы во всём разберёмся, хорошо?

Аэлия пустым взглядом смотрела на тело Шивы, теперь едва узнаваемое.

— Я тебя не убила. — Её глаза снова поднялись к нему, лёгкая морщина пролегла на её лбу.

— Нет, не убила. — Он мрачно улыбнулся, радуясь, что ослепительный свет её собственной магии не позволил ей увидеть его. — А теперь мне нужно, чтобы ты нашла ключи. Проверь карманы Бесеркира.

Она взглянула на кандалы, всё ещё приковывавшие его к полу, и кивнула. Её ноги дрожали под ней, когда она пересекала комнату, но она успела добраться до Бесеркира, прежде чем они окончательно подогнулись. Киран поморщился, когда её колени ударились о камень, но Аэлия, похоже, почти не заметила этого. Она начала обыскивать его, вытаскивая вещи из разных карманов, пока он не услышал сладкий звон ключей.

Она поднялась на ноги и неловко перебирала ключи, пока не нашла подходящий. Глухой щелчок, с которым он повернулся в замке его кандалов, был чистым блаженством. Он стряхнул с запястий и лодыжек оковы и резко повернулся к Аэлии, его руки зависли над её головой, её шеей, её руками, проверяя каждый дюйм её тела. Она не двигалась, но её глаза были прикованы к нему, словно он был якорем в буре, которую он всё ещё ощущал, бушующую в её разуме.

Он обнял её и притянул к себе, обвивая её разум своим так же крепко, как и руками. Она обняла его в ответ, прижимаясь к нему всем телом и душой.