Патриот. Смута. Том 12 (СИ) - Колдаев Евгений Андреевич

А можно…

Да, так я и буду делать.

Плевать! Риск, не риск. Мы воинство, собранное всей Русью в единый кулак. А там впереди, от Смоленска до Вязьмы и на неделю пути окрест к северу и югу, а то и больше, лютуют банды. Они громят деревни, жгут и убивают людей. Наших людей. Тех, кто верой и правдой служил России, как мог. С саблей или с сохой в руках.

Для нас каждый из них важен, каждый — это линия жизни и за двести, триста, пятьсот лет, сколько потомков будет? Сколько новых жизней?

Так что, как и думал, кулаком по врагу бить надо.

Жолкевский, уверен, не ждет от нас удара, встречного боя. Думает, будем мы сидеть, а если и выйдем, но не такой битвы ожидает, как я задумал. А вот после. После. Одолеем и устроим Жигмонту и его рыцарям сюрприз.

Погладил подбородок, оторвался от карты.

Прихватил с собой, помимо своих уже верных телохранителей и десятка из сотни Якова, еще и самого воеводу Андрея Васильевича. Двинулся с инспекцией по кремлю. Потом по военному лагерю. Мотался до вечера, смотрел, изучал, с людьми говорил.

Выходило, что собрал он здесь всего тысячи три, тренировал, готовил. Но толковых и опытных, дай бог тысяча была, а то и меньше. Вообще снаряжение всей этой рати вызывало у меня вопросы. Полков нового строя и собранных по-новому, считай нет. Дворянское ополчение с луками на худых лошадях, без заводных, преимущественно. По факту, это ездящая пехота, которая сто лет назад могла бы быть эффективной. А сейчас сомнительно. И обычная пехота, где лошади только в обозе. Огненного боя порядка полутысячи и копейщиков, не пикинеров, а тоже старого образца, остальные.

Вот с этим был план как-то останавливать ляхов.

Как? Воевода ответа на такой вопрос не знал, но в разговоре с ним понял, что надежда была на два фактора. Опора на монастыри и кремль, как на крепости. Задержка противника и изматывание огненным боем со стен. Перекрытие дороги снабжения. Ну а второе — помощь из Москвы.

План не плохой, но все же Можайск не Смоленск. Надолго бы они здесь не удержали воинство Жигмонта. А Жолкевскому, с его конной ратью, ну может быть чуть навредили, но к Москве он бы конным маршем вышел.

К тому же был еще один фактор. Близ Можайска местность холмистая. И вроде бы кажется, что для конницы это прямо плохо, обзор снижает. И быстрые всадники могут маневром занимать выгодные позиции, а пешая рать даже не будет понимать где враг.

Ближе к вечеру стали прибывать мои части.

Размещались все южнее города и старого лагеря. На более или менее ровной площадке ставились шатры. Река Можайка получалась как естественная граница. Да и питье людям и коням.

Войска выходили на рубеж, разворачивали обозы, ставили на ночь шатры. Наемники и шведы предпочли сделать дополнительный маневр, переправиться через реку и встать на другой ее стороне. Чуть особняком, но так им и места побольше было, просторнее. И прикрывали с запада основные мои силы.

Я объезжал позиции. Бойцы кланялись, работали поспешно, готовились слаженно к отдыху.

Здесь же меня нашел всклокоченный вестовой.

— Господарь! Срочно!

— Что стряслось?

— С запада гонец прибыл. Еле жив. Говорит, две лошади загнал, несся. О ляхах сведения важные. В тереме, в кремле у воеводы.

— Едем. — Промедление было смерти подобно. Быстрее узнаю где враг и что стряслось, быстрее решение приму и действовать начнем.

Через минут десять я был уже в приемном покое. Стол, карта, появившиеся подсвечники, чтобы и в надвигающейся ночи в случае чего все было бы видно. Здесь в углу под присмотром охраны, бледный и изможденный от долгой езды, сидел сухонький, маленький, бледный паренек. Трясущимися руками он прикладывал к губам долбленку с горячим напитком. На окне стояла горячая, приятно пахнущая каша.

— Господарь. — Поднялся он, но на лице его я видел боль и смертельную усталость.

Летел себя не щадил, торопился как мог.

— Сиди. Отдыхай. Рассказывай только. — Махнул ему рукой. — Что и где?

— Вечером вчера… — Он тяжело дышал, плюхнулся обратно на лавку. — Вечером… У реки Сежи войско ляшское встало. Это день конного, спешного перехода и два пешего от Вязьмы, выходит. Верст восемьдесят отсюда. Жолкевский их ведет. Сегодня… К вечеру, сейчас уже к Гжати реке подойдут. Там сложно, господарь. Там же их две. Малая и Большая.

— Броды?

Помнил я, что любое войско в это время идет не прямо. Как и я двигался от Воронежа на Москву. Все перемещения осуществляются не кратчайшим, а наиболее эффективным путем. Местность должна быть прямой, не заболоченной, а через реки важно иметь переправы. В Смуту мосты сожжены, сломаны, поэтому либо строить их, а ляхи идут больше шляхтой. Либо обходить и искать переправы. Конными, второе пожалуй удобнее.

— Да, там можно через две реки идти, но… — После короткой паузы продолжил гонец. — Но можно севернее. Там леса не такие густые, сюда ближе.

— Значит, к Гжати выйдут? — Я посмотрел на карту, что все также была расстелена на столе. — Сейчас, выходит, вышли.

— Должны. Если быстро пойдут, то завтра к вечеру могут и к Москве-реке выйти. Но… — Он замялся. — Но господарь, здесь не ясно, как пойдут. Там же леса как раз. И река Алешня еще.

— Отчего зависит где пойдут?

— Тут не знаю. Могут через Клушино, что на север. Могут прямо по смоленской дороге. Но там мостов-то нет. Мы там все… Пожгли все. И переправы хуже и больше их. А через Клушино, это крюк. Да и острог там наш. — Он пожал плечами. — Воевода мыслил, там пойдут, укрепился.

Уставился на него, задумался. Повернулся через пару мгновений, вновь к карте обратился.

Клушино. Опять это название. Я-то думал мы как-то без него обойдемся. В ином месте будем бить ляхов. Но может судьба такая. Только в реальной истории русские двигались вперед, а Жолкевский их маневром ловил. Да, Шуйский и Делагарди пытались окопаться, чтобы на укрепленных позициях дать бой. Но… Но все пошло не так и малые, но элитные силы, разгромили в пух и прах русское царское воинство.

Сейчас ситуация похожая, только разгрома я допускать не намерен и промашек в управлении, что совершил Шуйский, у меня не будет. Плюс есть козырь в рукаве. Но поможет ли это в маневренной войне. И меньше они, быстрее и маневреннее. Да и опыта у всего их войска больше, чем в среднем у моего.

Крылатая гусария, это не только дорогой и эффективный ресурс. Это еще и тренированные, обученные бойцы. Элита.

— Точно все это? — Проговорил холодно. — Откуда сведения?

— Точно, господарь. Мы разъезд их побили. Налетели внезапно. — Он криво улыбнулся с полным довольством в глазах. — Так-то они не очень-то боевиты, когда в засаду попадают… Литовцы эти. Шляхтичи. Но больно злы. — Перевел дыхание, добавил. — Ну и пленных, господарь, пленных допросили.

Вряд ли ляхи, взятые в плен врали. Скорее смеялись и грозили скорым разгромом. Это их парадигма действий.

— Что наше войско? Что остроги?

— Фряги конные на север отошли. К Клушино. Деревенька там есть. Крупная. Дворов семьдесят будет. И там же брод через Гжать. Вот туда. Там, как говорил, острог.

— Что остальные? — Смотрел на него пристально, холодно. — Как наши силы?

— Шведы на смоленской дороге остались вместе с Елецким, Федором Андреевичем. Острожек там тоже отстроен небольшой. Переправу будут держать у Москвы-реки. Но… Но там река хлипкая, мелкая, ее обойти по лесам можно. Если мимо болот.

— Конными?

— Конными оно конечно, господарь, сложнее. Но, проводники если есть, можно обойти.

С проводниками у ляхов, скорее всего, все плохо. Опыт Ивана Сусанина до сих пор помнит наша история. А с учетом, что под Смоленском и в его окрестностях отряды интервентов лютуют и грабят, вряд ли местное население будет помогать им с распростертыми объятиями. Скорее могут заводить в засады, в болото или просто в чащу. Мстить за погромы.

— Что Клушино? — Проговорил я. Скорее Жолкевский будет обходить нас там. Раз в реальной истории так получилось, то отчего бы и нет.