Патриот. Смута. Том 12 (СИ) - Колдаев Евгений Андреевич

— Хорошо. — Я взглянул на него. — Отправляй сейчас. Троих.

Тот кивнул в ответ.

— Остальным передать, что рано поутру, завтра. Мы всеми силами идем на место и готовимся к бою. Думаю… — Я криво усмехнулся. — Завтрашний день у нас есть, а потом… Потом ляхи подойдут к полудню второго дня, и будет у нас бой. — Посмотрел им в глаза серьезно. — Все на карту ставим, собратья. И биться будем со всей отвагой, что есть у нас. Со всем умением.

Они смотрели на меня и я понимал: страшно этим людям идти против шести тысяч крылатых гусар. Ведь это как с винтовками в сорок первом против танков. Да казалось бы — больше нас, а их меньше. Только силы-то не равны. Элита идет на нас. Самая что ни на есть могучая.

Но, была у меня мысль как воевать с ними. Вместе с Франсуа и Филко готовили мы людей.

Глава 6

Письма были написаны. Целых три на случай если кого-то перехватит дозор шляхетский и не доберется казак до управляющего состава войска польского. Еще я написал с этими же гонцами грамоты воеводам.

В них указывалось, чтобы сидели и проходу ляхов не препятствовали. Что мол вызвал я, воевода Руси, самого Станислава Жолкевского на честный поединок. Чтобы схлестнулись два наших войска у реки Колочь.

Была надежда, что французский конный корпус, имея преимущество в маневре, умудрится отступить и усилить наши войска, но в целом и без них я бы обошелся. Надеяться же на то, что пешая рать русских воевод Валуева и Елецкого, а также шведы Горна успеют отойти, бессмысленно. Требовать от них такого маневра, это сущее самоубийство. Ляхи их на марше сомнут. А в острожках есть шанс отсидеться. Шляхта не любит штурмы. А если еще и получит мои письма, в которых я писал и о том, что прошу воевод пропустить славных рыцарей для честного боя в чистом поле, то вообще должна лететь на всех парах на меня.

Изначально расчет в генеральном сражении я ставил только на свои силы. А все стоящие на западе могли быть только вспомогательными частями.

Подспорье хорошее, но только оно, а не какое-то важное усиление.

После писем двинулся я с разговором и задачей к посошной рати. Ею как раз и был поставлен руководить Филка Тозлоков, мой инженер и артиллерист. С ним мы удачно провернули использование артиллерии и фортификаций в битве с татарами еще в устье Воронежа.

Сам он должен уже разместиться в кремле Можайском. Хоть и двигался он с обозом, время-то вечернее, вся рать боевая близ Можайска уже.

Основная часть его работящего воинства шла впереди боевой части. Лагерем стояла у пока ничем не примечательной, но мне очень хорошо известной деревеньки Бородино. В десяти, примерно, километрах от нас к западу. Вообще я отправлял ее вперед, чтобы дорога приводилась в порядок до того, как основные силы на нее вступали. Конечно под прикрытием вестовых и передовых отрядов. Близ Бородино инженерные войска, прикрываемые дальними дозорами, сейчас ладили мост через реку Колочь. Нам все равно предстояло обходить эту реку какими-то лесами, что мне в корне не нравилось. Либо переправляться через нее. А переправы недостаточно хороши или были вообще уничтожены.

Поэтому инженерные войска, как я про себя называл посошное воинство, ушли дальше и трудились там.

Не все, но в основной массе своей.

Филка нашелся довольно быстро. Разместился он также в кремле, прибыл сюда конно и говорил с Тренко прямо у терема воеводы. Завидев меня, улыбнулся, поклонился. Понимал, что сейчас с ним говорить буду.

Я сошел с лестницы.

— Здрав будь, зодчий мой славный.

Он стоял ждал, когда приказывать буду. Понимал, уже явно узнав новости от своего воронежского товарища, сейчас будет ему поставлена нелегкая задача.

— Мы же с тобой обсуждали все, тренировали людей твоих. Так?

— Да, господарь. Все так.

— Тренко. — План в моей голове рождался все более и более отчетливо. Я поднял взгляд на солнце. Часа три до ночи у меня еще есть. Успеем.

Продолжил, уставившись на своего зама.

— Тренко. На тебе большая задача, основная. Вывести войско к месту боя.

— А ты, господарь? — Он малость ошалел от такого.

— А я с Филко сейчас в Бородино, к посошной рати.

Лицо зодчего вытянулось.

— Время, собратья мои, время.

— Сделаю, господарь. — Кивнул мой заместитель, но энтузиазма моего не разделял.

— Нам местность осмотреть надо. — Улыбнулся ему. — Подготовиться к встрече. Не разбойников бить будем, а самих ляхов. Это дело непростое. Готовиться надо загодя.

Тренко только кивнул.

— Сколько на сборы, Филко?

— Да что уж, господарь. — Он хмыкнул. — Как у нас на юге говорят, казаку одеться, только подпоясаться, а оно все при мне.

— Ты же из Новгородской земли сам? — Усмехнулся я. — Какой юг?

— Был из Новгородской, а пригодился, вот видишь… — Он весело усмехнулся. — На юге казакам. Вот и понабрался от них словечек.

— Ладно, если готов. То сейчас и двинем. Своих подними только.

Тренко мотнул головой.

— Воеводы недовольны будут.

— А чего им? Им к битве людей готовить и вести. А мне дело важное делать. — Приподнял бровь, чуть насупившись. — Так что, нечего.

Завершив разговор и раздав перед отъездом приказы, я собрал часть своего авангарда. Примерно около полутысячи человек. Сотня Якова, как основная моя сила, всегда при мне служащая и прикрывающая, а остальные — самые близкие и надежные люди. Все же, мало ли что. Лучше больше людей взять, чем малым числом на какой-то разъезд или засаду польскую налететь.

Двинулись мы в лучах идущего к горизонту на западе солнца.

Ослепляло, но скоро уже и темнеть начнет, не беда.

Шли быстро по смоленской дороге к Бородино, к переправе. Туда, где работала сейчас основная часть посошной рати. Завтра рано поутру всех этих людей нужно собрать и быстро, как можно быстрее, перекинуть на грядущее поле боя. У нас будут где-то сутки, чтобы подготовиться. И инженерные войска будут работать и днем и ночью. Им не биться, поэтому вложатся, а когда войско будет сражаться, отдохнут. Иначе никак не поспеем, и так времени мало.

Нужно посмотреть, разведать местность. Карта — это одно, а факт — иное.

Территория там обозначена не как лес, но почему-то в восемьсот двенадцатом Кутузов не выбрал это место для боя. Да, его войско было раз в десять больше моего. И враг у него был примерно во столько же раз сильнее. Но все же. Мудрый, опытный полководец встречал врага на Бородинском поле. Почему? Может там, где я с ляхами биться задумал, не развернуться. Хотя отсутствие возможности маневра мне на руку. Вообще, лучше бы встать так, чтобы у ляхов был только один вариант удара. Врезать нам и заставить бежать. Чтобы мыслил Жолкевский именно так — проломить, продавить наши ряды одним ударом своей тяжелой кавалерии. А дальше — нам конец. Если строй падет, потопчут нас и посекут.

Но, план — то есть, и чтобы его реализовать в полной мере в полную силу, нужно увидеть местность. Понять ее.

Шли мы быстро, поторапливались. Нужно было добраться до передового лагеря засветло.

— Что скажешь, собрат Филко? — Спросил я у воеводы над ратью посошной. — Как думаешь, управятся до вечера с переправой люди твои?

— Должны. Там я сотников толковых поставил. Народу много. — Он, трясясь в седле, ухмыльнулся. — Русский мужик, он рукастый. Уже, думаю, готово все.

— Надо, чтобы пушки прошли по мостам. Быстро, без задержек.

— Пройдут. Мы под это дело-то и думали. Я же не зря заранее людей выслал вперед. Они нам дорогу делали, прокладывали. Ну и вот теперь мосты должны. — Он задумался. — Я их изначально еще дальше послал бы, но…

— Все верно. Дальше не надо. Лях, вон видишь, какой.

— Да… И кто же знал, что казаки Заруцкого тоже к нам идут…

— Это да. Хорошо еще, что рать посошная с ними разминулась, а то… — Он плечами пожал. — Мало ли что могло быть.

— Да. Они по другому берегу Москвы шли. К Можайску с севера подошли. Ну а мы по плану. — Я хмыкнул. — С юга. Да и… Посошники они на рать-то не очень похожи. Одно название.