Леонид. Время испытаний (СИ) - Коллингвуд Виктор

— Говорит, военные окончательно зарубили его новый тяжелый штурмовик.

Я улыбнулся, предчувствуя, что повод для первого полигонного аудита только что сам пришел ко мне в руки.

— Зови, — коротко бросил я. — Пусть заходит.

Минуту спустя передо мною предстал Николай Николаевич Поликарпов. Обычно невозмутимый, подчеркнуто вежливый «Король истребителей» сейчас выглядел измотанным и откровенно злым. Не говоря ни слова, он подошел к моему столу и сбросил на сукно тугой рулон ватмана.

— Полюбуйтесь, Леонид Ильич. Это финал, — глухо произнес он, опускаясь в кресло. — Военная приемка ВВС зарубила проект на этапе эскизов.

Я развернул чертежи. С синьки на меня смотрела кургузая, непривычного вида двухбалочная машина. Ожидаемые тактико-технические характеристики впечатляли: до двух с половиной тонн бомб, прекрасный обзор и из кабины пилота, и с места стрелка-радиста, великолепный радиус обстрела из оборонительного вооружения и в нижней, и верхней задних полусферах. Емкие протектированные баки с системой наддува отработанными газами двигателя обеспечивали боевой радиус в 450 километров. Это был прорывной проект — тяжелый двухмоторный штурмовик, способный сохранить актуальность и на начало Второй Мировой войны.

— В чем дело, Николай Николаевич? Великолепная ведь машина.

— Военные так не считают, — Поликарпов нервно потер переносицу. — Они выкатили мне целый список претензий, одна абсурднее другой. Во-первых, кричат, что цельнометаллический штурмовик — это непозволительно дорого для массовой машины. Во-вторых, два двигателя — это тоже дорого, а главное, по мнению наших небесных кавалеристов, два мотора убивают маневренность над полем боя! Им, видите ли, нужен юркий биплан, чтобы крутиться над траншеями.

Я поморщился. Знакомая песня.

— И это всё? Из-за этого Алкснис рубит проект?

— Если бы! — конструктор горько усмехнулся. — Это только присказка. Главный камень преткновения — ВАПы. Выливные авиационные приборы. Военные пришли в ярость от того, что я не предусмотрел для них места.

Слушая Поликарпова, я откинулся в кресле, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение. Опять эти чертовы ОВ!

— Химики…

— Именно. Наше доблестное Химическое управление и ВВС свято уверены, что главная задача штурмовика — не расстреливать бронетехнику из пушек, а на бреющем полете поливать вражеские окопы ипритом и люизитом. Леонид Ильич, ну вы же инженер! Вы понимаете, что огромные, громоздкие баки-ВАПы под крыльями напрочь убьют аэродинамику моноплана? Они сожрут всю полезную нагрузку. Из прорывного штурмовика машина превратится в неповоротливую летающую бочку с отравой!

Мое послезнание ясно говорило: во время Второй мировой химическое оружие на поле боя почти не применялось. И не только из-за страха ответного удара, но и потому, что оно оказалось чудовищно непредсказуемым и зависящим от капризов погоды. Но военные опять упирались в чисто теоретическую догму — «газы с самолета это абсолютное оружие» — которая прямо сейчас губила передовую технику.

— Николай Николаевич, успокойтесь, — я поднял руку, останавливая поток его жалоб. — Спорить с химиками в кабинетах бесполезно. Они задавят вас авторитетом и выдержками из своих уставов. Мы поступим иначе.

Поликарпов удивленно посмотрел на меня.

— Как иначе?

— Воспользовавшись полномочиями председателя Инспекции, я предлагаю устроить натурное испытание. Зададимся простым научным вопросом: как на самом деле действуют эти газы с воздуха? Эффективны ли они в динамике реального боя, а не на бумаге?

Скатав чертежи в рулон, я протянул конструктору. — Идите и дорабатывайте имеющийся вариант. А мы организуем учения. И если газы покажут свою неэффективность, я своей властью, актом СТИ, навсегда вычеркну ВАПы из вашего техзадания.

Окрыленный Поликарпов пожал мне руку и умчался спасать свой проект. А я остался в кабинете один на один с суровой реальностью.

Легко было сказать «устроим испытания». Но ни у меня, ни у моей Инспекции не было ни собственных авиаполков, ни тонн иприта, ни химических полигонов. Все это находилось в руках военных. А генералитет, мягко говоря, недолюбливал штатского выскочку, который только что пытался учить их тактике глубокого боя. Идти к Ворошилову или Алкснису с такой просьбой было бессмысленно — они просто заблокируют инициативу. Найдут тысячу причин, чтобы не делать, и не сделают. Плавали, знаем.

Мне нужен был союзник внутри военной системы. Человек прагматичный, имеющий в своем распоряжении огромные ресурсы и, желательно, сам сомневающийся во всемогуществе химических догматов.

И такой человек у меня был. Командующий Белорусским военным округом Иероним Петрович Уборевич. С ним мы были знакомы давно, и отношения у нас складывались вполне рабочие. Завтра же с утра я свяжусь с Минском.

На следующее утро я снял трубку аппарата правительственной ВЧ-связи и заказал соединение с Минском — со штабом Белорусского военного округа. Мне нужен был командарм 1-го ранга Иероним Петрович Уборевич.

В отличие от блестящего и высокомерного Тухачевского, витающего в эмпиреях «глубоких операций», Уборевич был суровым прагматиком. Настоящий «пахарь» армии, он безвылазно сидел в войсках, постоянно гонял свои дивизии на маневрах и органически не переваривал кабинетных фантазеров. На почве этой нелюбви к пустым прожектам у нас с ним сложились вполне нормальные, уважительные отношения. Ну а, кроме того, Уборевич отличался вполне развитым чувством справедливости.

— Слушаю вас, Леонид Ильич, — раздался в трубке чуть хрипловатый, спокойный голос командарма. — По какому поводу Инспекция ЦК интересуется нашим округом?

— Здравствуйте, Иероним Петрович. У меня к вам дело сугубо практическое. Можно сказать, по вашей части.

И я вкратце, без лишних подробностей, обрисовал ему ситуацию со штурмовиком Поликарпова. Прямо сказал, что теоретики из ВВС и Химического управления прямо сейчас гробят передовую пушечную машину, требуя любой ценой навесить на нее неподъемные выливные авиационные приборы — ВАПы.

— И чего вы хотите от меня? — деловито осведомился Уборевич. — Я в дела ВВС и ВОХИМУ лезть не могу, у них свое начальство.

— Я хочу провести натурный аудит. Внеплановые, но максимально реалистичные учения с применением боевых отравляющих веществ. Не на бумаге, не для красивого отчета наверх, а с безжалостным замером эффективности. Давайте проверим, как эти ВАПы сработают по окопанной пехоте при реальном ветре и реальном рельефе. Мне нужен ваш полигон, пара эскадрилий Р-5 с химией и инженерное обеспечение.

В трубке повисла долгая пауза. Я знал, о чем сейчас думает командующий БВО. Его округ — это передовой рубеж страны. Случись завтра война, именно его армиям принимать первый удар. И Уборевичу жизненно необходимо было знать: является ли хваленое химическое оружие с воздуха реальным козырем, на который можно полагаться при планировании операций, или это опасная теоретическая иллюзия.

— Идея здравая, — наконец произнес Уборевич. — Знаете, Леонид, я давно уже задавался вопросом — как у нас реально работает химоружие. Не бумажный ли это тигр. И если да — то давно пора разъяснить это дело. А заодно — сбить спесь с этих алхимиков. Сделаем на Борисовском полигоне. Я привлеку инженерные части второго и третьего стрелковых корпусов, они отроют вам линию обороны условного противника по всем правилам полевой фортификации — с профилями, перекрытиями и ходами сообщения. Но на ком проверять будем? Людей я под иприт не поставлю.

— Людей не нужно. У нас же по доктрине штурмовики действуют в основном по колоннам снабжения, не так ли? И травить они должны прежде всего лошадей. Пока погонщики натягивают на них противогазы, они должны успеть надышаться газов. Так что окопов не надо: мы сделаем имитацию походной колонны. Пригоните из кавалерийских частей выбракованных или старых лошадей, закупите небольшую отару овец или коз. Запряжем в повозки, поставим вдоль дороги, имитировав обоз. Физиология у них подходящая, результаты поражения будут наглядными.