Пепел Павильона Сливы (СИ) - Хонихоев Виталий

Конечно же все это действует только если девушка из низов действительно понравилась, а шансов на такое мало, обычно тут все просто, шел мимо лорд, увидел смазливое личико, задрал подол, попользовался и дальше пошел. Однако женское обаяние и красота во все века ломали социальные барьеры, так что и тут были свои фаворитки, поднимающиеся с низов.

И конечно же Соно-химэ про это забыла, будучи женщиной. Ей было достаточно подарить мне свою заколку, а мне — гордо воткнуть ее в пучок волос и тогда никто из тех кто не хотел бы обидеть ее — не стал бы меня тиранить. Признаю, я раскладов при дворе не понимаю, может есть и те, кто несмотря на это обидел бы… но уж эти трое ко мне бы не цеплялись.

— Я бы подарил Госпоже Соно нефритовые серьги в форме феникса! — мечтательно поднимает взор к потолку беседки Господин Киехара. — И еще гребень из слоновьей кости с инкрустацией, он стоил очень дорого, изящная вещица, я ее на ярмарке в том году прикупил. А может быть…

— Помолчи уже, Кики. Ты что не понял? У тебя такой шанс заручится доверием Химэ Весенней Луны и… сделать так, чтобы она была тебе должна. А всего-то нужно… — третий улыбается и наклоняет голову набок.

— … чего?

— Аматэрасу, Кики, ты порой такой тугодум. Прекрати в облаках витать. Если мы выпустим эту дурочку отсюда как есть, то она до Павильона Хризантем не дойдет. Нужно всего лишь показать всем, что она — под твоей защитой, понимаешь? Чтобы все узнали, что ты — ее защищаешь, одарил ее… чем-нибудь.

— Я с ней спать не буду! Она худая и у нее волосы короткие! И… кожа у нее смуглая!

— Тебе не обязательно это делать. Достаточно чтобы так подумали.

— Стыд какой!

— Зато Химэ тебе будет благодарна.

— Ха! — улыбается Господин Такаюки. — А ведь точно! Ты — гений, Нара! Поистине самый острый ум в этой части дворца. Так и есть, плевать что говорят про Рэндзи, он сюда уже не вернется, теперь ты — Стратег Лиловых Покоев! Эй! — он поворачивает голову ко мне. — А ну подойди сюда!

— Да, господин. — склоняю голову и делаю несколько шагов. Кланяюсь. Есть одежда, нет одежды, а этикет никто не отменял. Правила тут жесткие.

— Ближе. На колени. — повелительно командует он и я — стиснув зубы — опускаюсь на колени. Что дальше? Если он сейчас свой подол задирать будет, клянусь я его зарежу.

— На вот. — он протягивает мне длинную заколку. Яшмовая! Камень самого Императора. Очень дорогая штуковина, с одной стороны заостренная, с другой ее украшает свернувшаяся кольцами змея. Начиная понимать — принимаю заколку.

— Сразу волосы заколи. — инструктирует меня он.

— Постой! — вскакивает на ноги Господин Кики. — А я как же⁈ Брат Така! Нечестно! Эй ты… как там тебя! Иди сюда! Быстрей! И… — он оглядывается по сторонам, потом — запускает руку в рукав. — Вот! Это…

— Кисть для каллиграфии? — усмехается третий. — Кики, серьезно?

— Она из золота с нефритом! Очень ценная и длинная — как заколку можно использовать. Воткни в волосы!

— А это становится забавно. — усмехается этот самый третий. — Вы представляете какие теперь слухи про нас пойдут?

— Плевать мне на слухи. — грубо отзывается Такаюки. — Если Кики так никогда и не увидит Пруд Наслаждения Госпожи Соно и продолжит писать про нее дурные стихи — с меня этого достаточно.

— Ты жесток, Брат Така!

— Ну и раз такое дело. — третий сам встает со своих подушек и приближается ко мне. Снова на колени? Но он поднимает руку и вытаскивает длинную шпильку, что удерживает его «гуань» на месте. Протягивает мне. Его длинные, густые, черные волосы — тут же рассыпаются по плечам. И какая-нибудь особо больная на голову дама хэйанского двора назвала бы это романтичным. Но по факту я стою тут совсем голая и униженная перед властелинами жизни, а они меня даже за человека не считают. Тоже мне романтика. В жопу идите с такой романтикой… все запомню и всех потом поубиваю.

— А теперь — уложи волосы и воткни туда все три заколки. — говорит он и поворачивается к двери из беседки. — Эй, служанка! Помоги ей одеться!

Глава 15

Глава 15

Кажется у Госпожи Фудзино должен дергаться уголок глаза. Нижнее левое веко, если быть уж совсем точной. Я так полагаю, потому что сама лежу, упираясь лбом в циновку пред ее светлыми очами, и не могу видеть, что именно и в каком порядке сейчас дергается у Госпожи Фудзино. Однако что-то дергаться должно обязательно, как без этого?

Я сама в Императорском Дворце всего ничего и всех раскладов не знаю, но и мне понятно, что моя короткая прогулка от сада до Павильона Хризантем с тремя (!) заколками от трех знатных юношей в волосах — это событие из-за которого в будущем будут специальные тиражи печатать, а мальчишки-разносчики будут кричать на углах, держа в руках свежие пачки газет, все еще пахнущих типографской краской. «Спешите прочесть! Скандал во дворце! Развратные оргии и судьбы знатных родов!». Или там — «ТРИ ЗАКОЛКИ В ПРИЧЕСКЕ У НИЗШЕЙ! Обычная служанка или заговор против правящей семьи? Что скрывает Павильон Хризантем?», а то и «ОНА БЫЛА В ОДНИХ ТОБИ!» — очевидцы рассказали ВСЮ ПРАВДУ о ночи, которая потрясла двор.

Я удерживаюсь от того, чтобы хихикнуть в циновку. Это у меня нервное, в конце концов только недавно я почти смирилась с мыслью что придется поубивать не меньше десятка людей, начиная с более знатных и заканчивая гвардейцами из стражи… слава богу что обошлось.

Вернее — не богу, конечно же. Вместо бога тут Госпожа Фудзино, наша Мамочка. Наказание «этой выскочке Аяко» было выбрано именно ею и контролировалось почти полностью. Скажите, какова вероятность что мое скромное лицо уже на завтра всему двору будет известно? Даже если учесть скорость распространения слухов в этой чашке Петри с паразитами — лицо-то откуда все узнали? Желтых таблоидов тут нет, фотоаппарат еще не изобрели, а по местным гравюрам опознать человека весьма затруднительно… тем более что никто гравюру с меня рисовать не будет. Это в саду я не сообразила, но пока шла назад с этими тремя заколками в волосах, обжигаемая взглядами — успела подумать.

Как опознать служанку, если все одинаковые в своих светло-розовых одеяниях с рабочими фартучками спереди и белыми же шапочками на голове? Запомнить лицо? Не смешите мои тоби, никто тут лица служанки не запомнит, даже если ему нефритовый дворец пообещать. Служанки тут — это функция. А вот сказать, что «та самая служанка сейчас у такого-то стола сакэ разливает»… а кто мог знать где я буду? Только Матушка.

Давлю лбом циновку, думая про себя что урок я усвоила. Госпожа Фудзино мне не друг и никогда не была. А еще я думаю, что в деле с принцессой Акико и куском отравленного угля она повела себя подозрительно. Фрейлина, которая пыталась меня подставить — где она? Никто не узнал про попытку отравить наследницу главной ветви клана Фудзивара. Раньше я думала, что эту Аканэ перевербовали, для того Фудзино и не стала шуму поднимать — чтобы завернуть двойного агента к отравителям. Чтобы контролировать все. Однако… что если я была неправа?

— … сколько тебя не было, Аяко? — звучит голос сверху, и я прижимаюсь лбом к циновке, не поднимая головы.

— Не могу знать, Госпожа.

— Две свечи. Тебя тут не было две свечи, Аяко. — вздох. Я думаю о том, что Фудзино не собиралась дать сломать свою служанку. Или повредить. Меня бросили в пруд к пираньям, но при этом — следили за тем, чтобы те не сожрали больше, чем нужно. Позор, страх, унижение — вот что я должна была испытать. А потом пришла бы сама Фудзино и — спасла бы меня. Катарсис, облегчение, счастье, заплаканная Аяко цепляется за подол своей хозяйки, готовая на все ради нее. Даже если бы я знала об этом — все равно невольно испытала бы облегчение и конечно же — симпатию к старой карге. Уверена, что первая тройка дам была направлена ею — ненавязчиво, «а вы знаете…».

А вот Господин Такаюки и его развеселая компания «золотой молодежи» — была незапланированным происшествием, он все же сын Министра Левой Руки и в местной табели о рангах намного выше какой-то Старшей Фрейлины. Так что с момента как я попала в беседку — ситуация вышла из-под контроля… но кто мог бы предсказать что он — самолично к столику с сакэ подойдет? Верно, никто. Люди такого калибра сами никуда не ходят, слуг посылают.