Рюрик. Князь из будущего (СИ) - Марков-Бабкин Владимир

Трещины заварили. Как смогли. Аргонодуговой сварки на «Штокмане» нет, как и к ней сварщика. Но электроды, подходящие нашлись, так что электросваркой подлатали. Уже даже успела остыть. Очистили и проверяют. Потом будут зачищать вмятину, грунтовать да красить. Тоже без фанатизма, краски у нас мало. Да и не та она немного. Но воду выдержит, а под ватерлинией кто скажет, что не тот цвет. Вмятина тоже ниже поверхности воды и ходу не мешает. Пробоин нет. Прогреть такой участок нечем. С нашим оснащением — легко можем правкой лист сорвать, так что править не решились. На чистку от наростов ни сил, ни времени нет. Собственно, и незачем это. Мы в последний рейс со «Штокманом» шли. В Кронштадт. Теперь идем чуть дальше. Но тоже в последний рейс. Топлива от Ладоги нам даже до точки нашего сюда попадания не хватит.

В общем, обошлось. Можно было ремонт и не торопить. Впрочем, лучше сейчас — когда и как смогли бы позже судно починить один Бог знает.

— Товарищ капитан, вас можно поздравить? — обращается ко мне отошедший от своих огнетушителей Фадва, — с Ольгой Андреевной?

Мужики улыбаются.

— Рано, Лазарь Натанович, — отвечаю своему начальнику службы обеспечения жизнедеятельности, — надо бы хотя бы в судовой журнал записать, а он пока под углом тридцать градусов в сейфе моей каюты располагается.

Фадва улыбается. Вот же достался мне помощничек. Его мне нужные люди подвели. Мол, будет с учетом помогать. Того, что они доверили в Санкт-Петербург довести. Его должность рыскать по всем закоулкам судна дозволяет. Впрочем, на случай если бы у нас проблемы с таможней возникли, не нашей понятно, то Фадва бы и эти вопросы решал, как бывший юрист военно-морской базы. В советники по правовым вопросам мне его что ли перевести? Командиру тактической группы кораблей такой полагается.

— Не в журнале дело, товарищ капитан первого ранга, — отвечает военюрист, — мы можем пройтись?

Знаю я что не могу браки регистрировать, но Фадва явно не это мне сообщить собирается.

Делаю приглашающий жест. Отходим от «Штокмана» сначала по самодельному причалу, потом по брёвнам, брошенным на отмели. Метров пятнадцать до ближайших людей. Гомон работ не даст им услышать о чём мы говорим.

— Что-то срочное, Лазарь Натанович?

Фадва вдыхает и начинает.

— Руслан Григорьевич, с женитьбой такой дело…

— Знаю, Лазарь Натанович. Священника у нас нет, органа ЗАГС тоже, сам я не могу брак подтвердить, но так и ситуация чрезвычайная, — помогаю я закончить вступление Фадве.

— Вот! И этот вопрос надо скорее решить!

— Как же?

— Есть два пути: учредительный и легитимный.

— Учредительный, это я понимаю новое государство учредить? — интересуюсь я у собеседника. Тот кивает. Я продолжаю, — у меня уверенности нет что удастся к согласию прийти, те же пограничники или росгвардейцы могут послать наши планы с такой-то демократией.

— Полностью согласен вами, товарищ капитан первого ранга! — кивает моим мыслям Фадва, — сейчас только Уставы всех и держат вместе, да суровая необходимость, а как только это связка ослабнет…

Собеседник мой не продолжает. Но итак ясно что каждый тогда на свой личный интерес будет смотреть. Даже не то, что кто-то уйдет опасно. Места дикие, ресурсов мало, так впочем кто-то другой их должен под собой иметь? Вот с женщинами теми же. «Мало ли что бабы решили? Несправедливо что офицерью вся ласка!» А тут ещё моя свадьба…

— Что ты предлагаешь?

— Предлагаю, пока мы с местными не определимся, учреждать что-то новое таки пока подождать, — спокойно говорит Фадва, — действовать в рамках, точнее духе законов Российской Федерации.

Киваю.

— И как это отразится на нашей с Ольгой свадьбе?

— По совершенной случайности выход есть! — радует меня Лазарь, — пока мы шли из Балтийска, вышел указ о назначении меня в Приозерск, судьёй военного суда, радиограмма есть в журнале «Штокмана» от 11 мая.

От одиннадцатого? Сейчас же четвёртое? Ааа! Это ещё до попадания! Вроде полдень, а я как-то потерялся.

— Поздравляю, Лазарь Натанович! — почти искренне говорю я, — но я по-прежнему не понимаю, чем это поможет в нашей ситуации.

— Ну, если по букве закона, то ничем, — с некоторой досадой говорит Фадва, — но, если «по духу»… то мы все сейчас на службе и эта территория входит в мой судейский участок.

Киваю. Это очень почётно. Иметь у себя на корабле полномочного судью Российской Федерации.

Лазарь везде себе умеет найти место потеплее. Вот же Фадва!

— Судья, конечно, не имеет прав регистрировать брак, — продолжает военюрист, — но, зато может признавать юридические факты! Например, о безвестном отсутствии и состоянии в фактических брачных отношениях…

Начинаю понимать куда клонит собеседник.

— А смене фамилии?

Лазарь разводит руками.

— Тут документы нужны, а для признания брака другие же будут представлены, — его лицо вдруг озаряется, — но я могу так сформулировать судебное решение что вы будете семьёй Березиных.

Хм, думаю, что Олю это предложение устроит.

Улыбаюсь. Киваю. Протягиваю руку.

— Тогда подготовьте всё как будет время, ваша честь, — говорю, пожимая руку Лазарю, — мы хотели бы оформить с Ольгой наши отношения завтра или послезавтра.

— Сделаем, Руслан Григорьевич, не сомневайтесь.

А я и не сомневаюсь. Этот сделает.

Надо его министром торговли ещё назначить. Все восточные караваны будут нам должны. Что он, что Михалыч, чувствую, те ещё пройдохи.

* * *

НЕВА. ОСТРОВ ГЛАВРЫБА. ВРЕМЕННЫЙ ЛАГЕРЬ. 5 мая 862 года.

С утра на час зарядил дождь — как нарочно. Ведь только за ночь грунтовка на борту «Штокмана» успела высохнуть.

После дождя пришлось ждать, пока просохнет поверхность, — только тогда можно наносить краску. Мы рассчитывали выровнять «Штокман» уже этой ночью, но теперь получится не раньше завтрашнего полудня.

А буй всё тикает… Да и с такой погодой…

Хотелось бы уже быстрее провести свадьбу. Дело не только в том, чтобы наконец определить личную жизнь. Нужно дать всем остальным чёткий ориентир, «стержень» — показать, что, несмотря на иные времена, мы продолжаем жить по‑человечески.

Смеёмся. Работаем. Любим. Женимся. Рожаем детей.

Жизнь продолжается.

Обхожу лагерь. Мелкие бытовые вопросы решаются без меня, но командирский надзор нужен. Иначе, как сказано в фильме «ДМБ», в армии — абсурд и коррупция.

Усмехаюсь про себя, вспоминая неучтённый груз на «Штокмане». Как говорится, не мы такие — жизнь такая.

Походный лазарет у нас растёт. Утром шибануло бедолагу-ободрита, которого Мечислав послал к Преслане. Гонец споткнулся о кабель, идущий в женскую палатку от росгвардейского катера к обогревателям. И не нашел ничего лучше, чем рубануть его мечом. После дождя то. Хорошо, что там было всего 90 вольт. Впрочем, горе-поланцу хватило и этого чтобы прочувствовать «гнев богов». Живой. Но в шоке и ожог получил знатный.

Зашел, поддержал Сайбулова и его пациентов. Лекарства тратить на горе-рубаку запретил. Пусть местные отпаивают травками. Им тоже урок. Сказано же было — не трогайте вещи богов. А то распоясались, как на остров пришли. Осмелели. Освоились. Патроны на них жалко. Они нам ещё пригодятся.

Заглядываю в зверинец. Наш боевой козел на привязи, но к козочке рвётся. Свинья наслаждается грязью. В целом животные устроены даже хорошо. Лучше, чем некоторые двуногие.

Боцман как раз рассказывает об общем состоянии дел и обустройстве лагеря. Особенно хвалится как он организовал выпас своего хозяйства. Довольный Трюм Матроскин о ногу хозяина трётся. По прилипшей чешуйке и полному животу видно, что обожрался рыбой. Ею и пахнет. Но ещё — кошкой! То-то морда довольная! Михалыч продолжает сетовать на то чего нет или мало. Начиная с курева. Хорошо, что мы мужчины, а то ведь у наших женщин и более важные расходники есть. И они, как и табак быстро заканчиваются.

В шутку сокрушаюсь:

— Михалыч, вот поясни мне: ты всякую левую хрень тащил в Питер, а почему ни одного автомобиля у тебя в контрабанде нет?