Рюрик. Князь из будущего (СИ) - Марков-Бабкин Владимир

— С чего?

— Ночь почти. Сидишь в темноте. И без оружия.

— Почему без оружия? У меня есть твой «Глок‑17» и нож. И я полевой хирург по военно-учетной специальности. Всунуть железяку под рёбра пациенту вполне в состоянии. Или в глаз, — добавила она с лёгкой усмешкой.

Усаживаюсь рядом на траву. Дальний поход всех вымотал, потому, как только представилась такая возможность, многие поспешили на берег. К родным берёзкам и осинам. Здесь чаще дубам и елям.

— Сегодня ты в ударе. Как, впрочем, и всегда. Привет, богиня. С Праздником.

Она нахмурилась.

— И тебя с Первомаем, Рус. Только… не называй меня богиней. Это — грех. Здесь же нет местных.

Меня всегда поражало сочетание её медицинских степеней и искренней религиозности. Для неё это действительно было очень важно.

Улыбаюсь, переводя всё в шутку:

— Я в хорошем смысле. Ты для меня красива, как богиня.

Вздох.

— Ну, ладно. Любуйся.

Перевожу разговор со скользкой темы:

— А Преслану где потеряла?

Пожатие плечами.

— Её Торсон учит нашему русскому языку.

Не удержавшись, брякаю:

— С языком?

Ольга неопределённо пожала плечами:

— Свечу не держала. Я ей не мамка, чтобы следить за её благочестивостью. Пусть сами разбираются. Но Лана не дура — ничего ему не достанется.

Хмыкаю.

— Интересный вывод. С чего бы?

— Я вижу, как она на тебя смотрит.

Тут уж я удивляюсь:

— Мне кажется, что она как раз за Тором неровно дышит.

Вздох.

— Мужчины. Ничего вы не понимаете в женщинах.

— Поясни.

— Не хочу. Неважно это. Пустое.

Она опять замолчала, глядя в темноту.

Потом, чуть помолчав, попросила:

— Рус, будь другом, разожги огонь. Я замёрзла.

Поднимаюсь собирать хворост. Лишь замечаю:

— Только другом? Ты ж меня выбрала на этом вашем «Бабском собрании».

Кивок.

— Выбрала. У меня было право первого выбора. Выбор был очевиден. Пусть все завидуют.

Брожу по поляне, собирая хворост для костра.

— Только поэтому?

— Рус, не задавай женщине подобные вопросы.

Киваю.

— Прости.

Костёр разожжен. Сидим рядом.

— О чём думала?

— О сыне. О маме. Что им сказали про нас?

Тру переносицу.

— Примерно могу сказать. Да ты и сама знаешь. Нас объявили пропавшими без вести, что на Балтике нашего времени малореально. Пропали большое научное судно и два боевых катера. Плюс ещё один катер Аржавина, но его могли и не хватиться. Нас нет. Обломки и прочее на дне не нашли и не найдут. Подождут по закону, потом официально объявят нас погибшими. Семьям выплатят страховку. Вот и всё.

Ольга кивнула.

— У нас даже могилы нет.

Пытаюсь её подбодрить:

— Так мы и не умерли.

Но, Оля не повелась.

— Для них мы умерли. Лишь призрачная надежда. У тебя ведь тоже там остались сын и жена?

Киваю:

— Да. Но, мы уже несколько лет не живём вместе.

— Но, ты же не разведён? Перед Богом вы семья. Муж и жена.

— Нет. Мы не венчались в церкви. Перед Богом это просто прелюбодеяние. Жена не хотела венчания. Только денег. Она мне и встречаться с сыном разрешала только после того, как я переведу ей на карту новую порцию денежных средств. И развод мне не давала. Так что… Перед Богом я холост, хоть и грешен.

— Понятно.

Она задумалась, прижавшись и положив голову на плечо. Я молчал, боясь вспугнуть. Разговор назревал давно, но Оля всегда держала расстояние, хотя сама рассказала о «Бабском совете» и своём выборе.

Наконец она спросила сама у себя:

— И как теперь Преслана?

Хмыкаю.

— А она тут причём?

— Вот именно, что ни при чём. Её не было на «Бабском совете». Всех разобрали. И тебя, и Торсона. И, вообще.

Пытаясь перевести разговор в шутку, громко запел:

— Не для меня дни бытия

Текут алмазными струями,

И дева с чёрными очами

Живёт, увы! Не для меня!

Оля ткнула меня в бок. В мой «Глок-21». Было больно от удара металлом по рёбрам. Я замолчал.

— Не пой так, все услышат.

— И что?

Ольга не ответила.

Мы смотрели в огонь.

Молчали.

Мягко обнимаю.

Всё так же молча, она прижимается к моему плечу.

Не нужно слов.

* * *

НЕВА. ОСТРОВ ГЛАВРЫБА. ОКЕАНОГРАФИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЕ СУДНО «ПРОФЕССОР ШТОКМАН». 3 мая 862 года.

Вчера нам всем пришлось попахать. Утренний прилив мы пропустили. Выпал он на восемь двадцать пять. Наши водолазы только к известным камням опустились. Зато вечерний мы как раз с нагоном смогли поймать. Да ещё через пороги пять драккаров пролетело. Прямо в наши «сети». Наш полон пополнился на двадцать семь человек. Включаю одиннадцать баб. Бежать и плыть им было трудно, но, наши мужики несмотря на перекаты в Ивановской заводи и у устья Тосны, их первыми ловили. Ещё наверно полусотне «купальщиков» мы позволили бежать, столько же Нева поглотила. Драккары пострадали несильно. Как и возимый в них припас. Ценностей там особых не было, как выяснилось рабов они перевозили.

Судёнышки были примерно, как у наших. Добрые. На берег выбросились или немного притопились. Но, они нам без надобности особой. Один мы вообще убежавшим оставили. С кое-каким припасами. А оставшиеся четыре, вместо той камели, к «Штокману» и пришили. Корабль наш они особо не подняли, конечно, но от неприятностей защитили. Самое узкое место мы прошли, но уже в Пелловской заводи течением нас повело. Нашелся еще валун. Слава Богу перекатный. Один привязанный драккар в щепу разнесло. Погнул борт нашего флагмана ниже ватерлинии. Вроде без пробоин, но трещина может и позже разойтись. Потому и встали здесь. В затончике. За островом. Приподняли правый борт, за счёт того, что левый притопили.

Половина команды и наши спутники дрыхли полдня без задних ног. Вторая «Штокман» шаманила, да реку сторожила. Варяги наши, в отличие от нас, тянули свои драккары вокруг порогов на своих горбах. По брёвнам перекатывали. Вчера сами же их валили. Так что пришлось им выделить для сугрева немного спирта. Точнее самогона. Михалыч понятно имеет аппарат. Только разбавлять пришлось. Сильно. А то, наш Храбрый воевода первый из кружки глотнул, так его чуть эта огненная вода не убила. Там градусов семьдесят было. Не медицинский спирт, конечно, но, тоже, нормально.

Не дали конечно помереть. Отдышался Мечислав. Смотрит теперь на нас по-другому. Скорее всего спьяну. Но, может, увидев, как наши поджигают и пьют «Михаловку» без запивки и закуски, уверовал, что мы тут все герои, а некоторые, может, и боги.

Лежим, в общем, пока наши осматривают поднятый над водой борт под дубами острова Главрыба. Палатки не ставили. Их нет. Да и день теплый. А от солнца и ветерка на «Штокмане» нашлось двенадцать новеньких армейских тентов. Отдыхаем за позавчерашний Первомай. Аржавины, с парой росгвардейцев и двумя из людей Пресланы, рыбу ловят. Уже гора. Даже лососем мы на неделю обеспечены.

В полдень рыбаки закончили. Старица освободилась. Там мелководье. Так что вода хорошо прогрелась. Градусов наверно девятнадцать-двадцать. Решили что после обеда, можно и искупаться. По очереди.

Женщинам отвели отдельный кусок берега. Несколько офицеров охраняли женскую часть экипажа. Понятно, что в голом виде никто не купался и «посмотреть» мы могли не больше, чем на любом общественном пляже в наше время. Мы просто охраняли. И, любовались, конечно. Плох тот мужчина, которого не интересуют женские прелестные тела на пляже.

И тут случился фурор!

Оля вышла в купальнике импровизированной кабинки. И вела за руку Преслану. В купальнике!

Мужской народ просто ахнул!

Честно сказать, у меня от неожиданности даже дыхание перехватило. Ничего себе! Как Оля её уговорила? Я был уверен, что это невозможно! Она же, по меркам времени, вообще голая! Да при мужчинах!