Антология исторических приключений-5. Компиляция. Книги 1-15 (СИ) - Лыжина Светлана

Сбежав той сентябрьской ночью из цыганского табора, Маша с маленьким сыном за спиной долго брела по пустынной ночной дороге. Под утро они добрались до поселка, где, как и велела ей Шанита, она на рынке купила себе простое серое платье, чулки, новую простую сорочку и теплый плащ для сына. Далее они полакомились пирожками и начали искать повозку, возница которой согласился бы довезти их до Таганрога. Маше повезло, так как ей попался сердобольный мужик, который вез урожай свеклы в город. Он бесплатно довез девушку с сынишкой до Таганрога, всю дорогу непрерывно причитая о том, как трудна его жизнь.

Добравшись к вечеру, мужик высадил девушку с малышом на окраине города и поехал дальше. Ту ночь Маша с Андреем провели в придорожном трактире, в маленькой комнатке без окон, поскольку она была самой дешевой. Поужинали они с сыном тоже очень скудно — вареной картошкой с солеными грибами. Девушка сберегала деньги, боясь, что ей не хватит средств на дальнюю дорогу до столицы.

Наутро Машенька вновь принялась за поиски телеги или дешевой почтовой кареты, которая могла бы ее и сына доставить на север страны. До Петербурга просили очень большие деньги, и лишь до Москвы один из извозчиков согласился взять девушку с собой за небольшую плату. Изначально извозчик сказал, что девушка с сыном поедет с ним на облучке, но в последний момент, не найдя четвертого пассажира, позволил Маше ехать внутри кареты с тремя другими путниками. Это были старая семейная пара и молодой офицер, которые также направлялись в Москву. Всю долгую, в две недели, дорогу Маша молчала и практически не разговаривала с другими пассажирами. Андрей вел себя хорошо и, сидя на коленях у матери, постоянно дремал. Еще в Таганроге она собрала свои длинные волосы в косу, ибо последние три года, она носила их распущенными, как и все цыганские девушки. В своем простом платье, неприглядных грубых сапогах, в пыльном плаще и без шляпки она производила странное, не вызывающее доверия впечатление на своих спутников. Было видно, что они чурались ее. Лишь в начале поездки ответив на вопрос пожилой дамы и сказав, что она направляется к родственникам, Машенька более не принимала участия в беседах и старалась молчать. В придорожных трактирах, в которых ежедневно вечером останавливалась карета, Маша с сыном очень скудно питались и заказывали себе самую дешевую комнату, порой даже деля ее с неприятными людьми, чтобы сберечь деньги. Сбережений Шаниты девушке едва хватило до Москвы. И, когда карета проехала верстовые столбы, указывающие, что до заветного города осталась одна верста, у Машеньки в кармане оставался один рубль серебром.

Но она не отчаивалась и надеялась, что ей быстро удастся найти какую-нибудь работу. Затем бродя по улицам Москвы в течение трех суток, девушка стучалась в двери богатых домов, лавок и трактиров и просила дать ей хотя бы какую-то работу. Однако, видя ее малыша, прелесть и юность девушки, а также узнав, что у них не было документов, ей везде отказывали от места. Тот единственный серебряный рубль они с сыном давно проели и теперь полуголодные бродили по замерзшим, покрытым талым снегом улицам в поисках приюта.

В тот вечер на исходе четвертых суток скитаний по городу, девушка случайно оказалась в знакомом месте. По этой улице когда-то еще девочкой Маша гуляла со своими родителями. Удерживая твердой рукой сына на бедре, как носили детей цыганки, и с небольшой котомкой за спиной, она невольно пошла по знакомой дороге и уже через четверть часа приблизилась к кондитерской. Здесь, у господина Буланже, когда-то с сестрой Лизой они хитростью взяли пирожные, в эту лавку любила ходить ее матушка.

На улице в тот день было морозно, и пронизывающий ветер срывал с головы девушки тонкий капюшон плаща. Одной рукой Машенька придерживала ткань на голове, а второй крепко держала сына, который, замерзший в своем осеннем плаще, жался к матери и тихо вздыхал, терпеливо перенося все невзгоды. Своим единственным теплым цыганским платком Маша укутала головку сына и повязала концы на спине Андрея, тем самым пытаясь оградить его от жестокой погоды. С самого рождения Андрюша был удивительным мальчуганом. Он мало плакал, никогда не закатывал истерик матери, всегда ел то, что она давала, и никогда не капризничал.

Едва Маша приблизилась с малышом к кондитерской, сразу же почувствовала аромат свежеиспеченных булок. Голодные, замерзшие и несчастные, они с сыном невольно подошли к большим окнам лавки кондитера и устремили взоры внутрь теплого помещения. Машенька помнила, что господин Буланже раньше был очень добрым и часто раздавал милостыню и хлеб нищим. Потому, вспомнив о его мягкосердечии, она решилась попросить кусок хлеба. Однако она долго не решалась войти внутрь, отмечая, как в кондитерскую лавку входят и выходят богатые господа, хорошо одетые слуги из богатых домов и мещане. Маша с сыном стояли чуть сбоку у входа и опасались, что их прогонят. В какой-то момент Андрюша поднял на мать лицо и тихо пролепетал:

— Мама, а сегодня мы будем кушать?

Эта фраза сына, произнесенная по-детски умоляющим, просящим тоном, резанула по сердцу Машеньки, и она, решившись, вошла внутрь кондитерской. В этот момент в лавке не было посетителей, а старик-кондитер хлопотал у прилавка, раскладывая свежеиспеченные булочки. Он невольно оглянулся на открывшуюся дверь и строгим взором оглядел вошедшую девушку с дитем на руках. Машенька поздоровалась и тихо попросила:

— Господин, у вас не найдется куска хлеба для меня и моего сынишки. Мы два дня ничего не ели.

— Хлеба? — поднял брови Буланже и, быстро поставив тарелку с пирожками в витрину, вытер руки о белый передник.

— Да. Можно несвежего, если вам не жалко.

Еще раз оглядев с ног до головы замершую девушку, кондитер на ломаном русском велел:

— Ну-ка, барышня, пройдите сюда. — Он указал рукой на небольшой закуток в лавке, где стоял стул, и добавил: — Погрейтесь, здесь печка рядом. А я пока посмотрю, чем накормить вас.

— О, благодарю вас! — воскликнула девушка, печально улыбнувшись, и проследовала на предложенный ей стул у теплой печки. В этот момент в лавку вошел богатый господин, и Буланже отвлекся на него. Она терпеливо ждала, видя, как кондитер по-быстрому обслуживает клиента, то и дело, кидая взоры в ее сторону. Когда господин ушел, Буланже положил на тарелку несколько пирожков с мясом и вынес их Маше. Взяв из его рук ароматную выпечку, Машенька поблагодарила старика-кондитера и отдала первый пирожок Андрею, а потом уже принялась есть сама. Она пыталась сдержаться и не торопиться, хотя и была безмерно голодна. Буланже некоторое время следил за тем, как они жадно едят, и вдруг спросил:

— Может, принести молока для вашего сынишки? Как его зовут?

— Андрей, — ответила тихо девушка, дожевывая очередной кусок пирога, и, улыбнувшись кондитеру, сказала: — Да, он очень любит молоко. Только у меня совсем нет денег, чтобы заплатить вам, сударь.

— Это нестрашно. От стакана молока не обеднею, — вымолвил кондитер и, кряхтя, последовал на кухню.

Спустя пять минут он принес небольшой поднос с двумя стаканами. Когда с едой было покончено, Машенька поднялась на ноги и, подхватив сына на руки, произнесла:

— Благодарю вас, господин Буланже, за все. Вы очень добры. Мы пойдем, не будем вам мешать.

Она уже сделала пару шагов к двери, как кондитер ей вслед сказал:

— Вы знаете мое имя?

— Да, — тихо вымолвила девушка, оборачиваясь. — Вас многие знают в здешних местах.

— А вы, барышня, знаете меня уже давно, ведь так? — сказал он, прищурившись. — Я сразу узнал вас, Машенька Озерова. Лишь пытался удостовериться, что это действительно вы.

— Нет, вы ошибаетесь, — пролепетала она испуганно. — Я не…

— Ну уж, меня вы не проведете. Я прекрасно помню ваше хорошенькое личико и яркие глаза, чтобы не узнать вас, — заметил как-то ласково кондитер. — Однако я понимаю вас. Сейчас вы не можете открыто говорить, кто вы, ибо ваша семья… — он замялся.