Неразрывная цепь - Вендт Гюнтер Ф.

Предрассветное небо было кромешно чёрным, но зрелище огромной ракеты, высившейся надо мной, я не забуду никогда. Мобильная башня обслуживания уже была убрана, и чистый белый корпус ракеты стоял открытым. Борта её местами покрывал иней, а из стыковочных муфт плыли облака водородного тумана. Залитая со всех сторон мощными дуговыми прожекторами, она светилась каким-то сюрреалистическим светом.

На высоте 97 метров на кабель-мачте мы подхватили аварийные кислородные аппараты и занесли их в белую комнату. Во время заправки люк был закрыт, поэтому мы сразу его открыли. Хейс забрался внутрь и принялся устанавливать все переключатели в предполётное положение. У нас снаружи корабля был контрольный лист примерно из ста пятидесяти пунктов. Время летело стремительно, и счётчик обратного отсчёта стал нашим врагом. Вскоре я увидел приближающийся кортеж с белым автобусом астронавтов посередине. Потом у лифта появилось знакомое лицо Джо Шмитта — и момент старта к Луне наступил. Тогда всё воспринималось как рутина, как технический процесс. Сейчас, оглядываясь назад, я чувствую в этом какое-то волшебство.

Посадка экипажа прошла спокойно и профессионально. Мы делали это уже десятки раз. Устроив лётчиков и подключив их, я вручил Борману важный ключ. Он открывал защитный кожух рычага взведения ракеты аварийного спасения. Случайное срабатывание системы спасения при людях на башне обернулось бы катастрофой, поэтому ключ всегда хранился строго. Получив разрешение от ведущего испытаний, техник закрыл люк, и мы провели проверку герметичности кабины. Всё прошло нормально, поэтому мы отключили испытательное оборудование и закрыли защитный кожух люка. Пока техники по скафандрам уносили к машине боты, чехлы шлемов и вентиляторы астронавтов, остальные готовили белую комнату к уводу рычага. Закончив все операции и получив добро от ведущего испытаний, мы покинули белую комнату и вернулись к стоянке МБО, где я снова отметился. Стол был свободен, Борману дали команду взвести ракету аварийного спасения. Затем было получено окончательное разрешение, и мы отъехали в зону ожидания у поста проверки № 11. По мере того как светлел восточный горизонт, я видел тысячи людей на площадке для прессы — в нескольких сотнях метров к югу. Невероятная батарея камер и телескопических объективов смотрела в сторону 39А, в пяти с половиной километрах. Большой счётчик обратного отсчёта перед ними отщёлкивал секунды крупными светящимися цифрами.

На рассвете лучи дуговых прожекторов растворились в светлеющем небе. Я смотрел через низкую растительность, отделявшую нас от стола. «Сатурн-5» с кабель-мачтей чётко выделялись на горизонте, но теперь казались неожиданно маленькими и далёкими.

Хотя я не слышал этого сам, Джек Кинг объявил по радио на весь мир.

— Говорит Центр управления стартом «Аполлон-Сатурн», T-21 минута, идём в зачёт. Сейчас мы полностью в готовности к старту миссии «Аполлон-8». Погода для полёта к Луне просто великолепная. Метеоусловия благоприятны для попытки старта. Приповерхностный ветер дует с северо-запада со скоростью 7 узлов, температура около 15 градусов. Наблюдается незначительная облачность на высотах от 3 до 3,6 километра.

Следя за каналом ведущего испытаний корабля, я считал минуты. Изредка кто-то переминался с ноги на ногу в песке или ненадолго отводил взгляд. Это было не просто первое путешествие человечества к Луне — для троих астронавтов это был первый полёт на «Сатурне-5». Невысказанная тревога читалась на каждом лице.

На отметке T-5 минут поворотный рычаг с белой комнатой полностью ушёл в стояночное положение на высоте 97 метров кабель-мачты. В преддверии автоматического старта программы в T-3 минуты 6 секунд управление обратным отсчётом было передано ведущему испытаний ракеты. Как по расписанию, была дана команда «Огонь» — и дальнейший отсчёт перешёл под контроль компьютера. Всё шло.

Баки ракеты начали наддуваться в ожидании команды компьютера на воспламенение, которая должна была прийти за несколько секунд до старта. Переговоров по каналу ведущего испытаний становилось всё меньше.

T-90 секунд — доклад о том, что наддув почти завершён. Ждём.

T-60 секунд — ракета полностью под давлением.

T-50 секунд — доклад: корабль перешёл на бортовое питание.

Это всегда казалось мне странным. Последняя минута обратного отсчёта тянулась так медленно — и в то же время проносилась так быстро. Ожидание казалось бесконечным, и всё равно времени не хватало, чтобы в полной мере впитать этот момент.

— T-15 секунд. Теперь уже не было ни времени думать, ни возможности.

— T минус 10..., 9..., 8..., старт последовательности зажигания..., 5..., 4..., 3...

Под хвостом ракеты на мгновение вспыхнул крошечный яркий огонёк. Затем появилось белое облако пара, которое вдруг вырвалось из обоих концов огнепроводного канала. Плотные клубы пара яростно вскипели, частично скрыв ракету. Четыре удерживающих захвата разжались — и машина тронулась. Поднимаясь из облаков дыма и пара, «Сатурн-5» медленно уходил от башни, и огненный хвост его рос с каждой секундой. Даже среди белого дня выброс пяти маршевых двигателей был настолько ярок, что смотреть прямо на него было невозможно. На лицо и руки давил жар его мощи. Казалось, ракета балансирует на кусочке солнца. И тут пришёл звук.

Он катился через болота, как товарный состав, несущийся прямо на тебя. Было странно «слышать», как он приближается. А потом с внезапным порывом он ударил в лицо и грудь — этот глубокий, хрипящий, трескучий бас. Всё вокруг, казалось, дрожало — даже одежда. Под ногами земля вибрировала, как при землетрясении. Словно ты оказался внутри грома.

Мы наблюдали, как гигантский корабль всё выше уходит в небо, и блистающий хвост тянулся за ним на шестьсот метров. Следом за ним к земле тянулся длинный белый шлейф дыма. Примерно через две с половиной минуты произошло разделение, и исполинская первая ступень С-1С, опустошив баки, бесполезно отвалилась прочь. Более лёгкая и быстрая ракета продолжала подъём, уходя по дуге за горизонт над Атлантикой. Пока все жали друг другу руки и хлопали по спинам, я ощущал ликование. Восемь лет тяжёлой работы. Я знал: мы наконец на пути к Луне.

Полёт в космос занял одиннадцать с половиной минут. Выйдя на орбиту, экипаж немедленно приступил к подготовке к трёхдневному путешествию. От могучего «Сатурна-5» осталась лишь третья ступень С-4Б и тонкое кольцо приборного отсека, всё ещё пристёгнутые к полезной нагрузке ракеты.

Многоступенчатая ракета «Сатурн-5» была создана для того, чтобы сжигать топливо, лететь и сбрасывать отработанные части. Полезная нагрузка тоже состояла из нескольких частей. На миссии с лунной посадкой частью этой нагрузки был бы лунный модуль. Поскольку он не был готов и в этом орбитальном полёте не требовался, ЛМ (который кстати все называли «лем») брать не стали.

Сам корабль — главная часть нагрузки — состоял из двух частей: командного модуля и, под ним, служебного модуля. Обычно эту пару называли просто КСМ. Между КСМ и третьей ступенью С-4Б располагались ещё два сегмента. Прямо под КСМ находился переходный отсек. В последующих полётах в нём размещался лунный модуль. Переходный отсек крепился к С-4Б через кольцевой приборный отсек.

Звучит немного запутанно, но позвольте подвести итог. В течение примерно одиннадцати минут после старта «Сатурна-5» первая и вторая ступени сжигают топливо и отстреливаются. К моменту выхода на орбиту остаётся лишь третья ступень (С-4Б), которая через кольцевой приборный отсек соединена с переходным отсеком, а тот в свою очередь — с парой служебного и командного модулей (КСМ).

«Аполлон-8» совершил полтора витка вокруг Земли, прежде чем двигатель С-4Б запустили в последний раз. Это был знаменитый ТЛИ — транслунное ускорение. В этот момент корабль выходил с орбиты и брал курс на Луну. Астронавты попрощались с С-4Б, приборным и переходным отсеками и продолжили путь на своём КСМ — первые люди, покинувшие окрестности Земли.

Долгий перелёт от Земли до Луны составил почти 390 000 километров. По мере того как «Аполлон-8» уходил всё дальше, экипаж стал первыми людьми, полностью покинувшими сферу гравитационного притяжения родной планеты, и первыми, кто увидел Землю как полный диск. Большую часть времени корабль летел по инерции, замедляясь с каждым часом — земная гравитация тянула его обратно. К концу вторых суток, на расстоянии около 320 000 километров, лунное притяжение смогло наконец перевесить земное. КСМ снова начал набирать скорость, падая навстречу лунному шару. Легко представить, как лунная поверхность с каждым часом росла в иллюминаторе, пока не заняла его целиком.