Неразрывная цепь - Вендт Гюнтер Ф.

Врачи совещались, как действовать. Поскольку никто снаружи не мог добраться до нас, они попросили кого-то из нашей группы следовать их инструкциям. Сначала — достать аптечку и дать обезболивающее. Обезболивающего нет. Затем — взять перекись водорода и обработать рану. Перекиси нет. Пока я реалистично стонал в стороне, врачи велели найти в аптечке что-нибудь для остановки кровотечения. Нашлись бинты, и наш человек принялся как мог перевязывать «рану». Следующее указание — стабилизировать меня и наложить шину. Шины нет. В этот момент Джим сообщил всем слушавшим, что это была учебная тревога. Уверен, врачи почувствовали облегчение, но можно не сомневаться — кто-то получил выговор за отсутствие необходимых медикаментов в аптечке.

Часа через шесть температура и влажность, казалось, оба приближались к 37 градусам. Были ручные вентиляторы, но работали они скверно. Из еды — армейские сухие пайки, но горячей воды не было. Кто-то додумался ставить кружки на открытые лампочки, чтобы подогреть воду для кофе.

К концу дня мы все разделись до нижнего белья. Пытались найти удобное положение для сна — безуспешно. Десять с лишним часов в убежище уже казались вечностью. До двадцати четырёх мы всё же дотерпели, но это было одно из самых неприятных испытаний, через которые мне доводилось проходить. Главный итог, однако, был таков: убежище своё дело делало. Мы выжили — и могли рассказать об этом.

В недели, предшествующие старту, мой стол располагался на уровне 4C мобильной башни обслуживания. Отсюда я контролировал всю деятельность вокруг корабля. Крохотная белая комната была прикреплена к поворотному рычагу № 9, который выдвигался из кабель-мачты на высоте примерно 97 метров. Если попытаться представить это наглядно: уровень 4C на МБО и уровень 97 метров на кабель-мачте были практически на одной высоте, разделённые самим кораблём. В день старта лётный и стартовый расчёты добирались до белой комнаты на одном из двух скоростных лифтов кабель-мачты. В остальное время, чтобы попасть к кораблю, нужно было подняться по МБО и отметиться на уровне 4C. Доступ к кораблю мы контролировали крайне строго. Каждый посетитель, кем бы он ни был, проходил один и тот же ритуал. Войдя на уровень 4C, он был обязан расписаться в журнале контрольно-пропускного пункта. Затем — почистить обувь в электрической щётке. После этого — снять очки, кольца и часы или обмотать их скотчем. Затем надеть белый антистатический халат, а если предстоял вход непосредственно в корабль — надеть специальный «заячий» комбинезон с крупными жёлтыми лямками на плечах, чтобы в случае чего можно было быстро вытащить человека. Я никогда не любил бюрократизм, но правила на уровнях у корабля были критически важны, и исключений там не существовало.

Помню один случай: Джордж Пейдж и Том О'Мэлли поднялись по кабель-мачте заглянуть в корабль. Пейдж был начальником отдела лётных операций НАСА, О'Мэлли — вице-президентом North American. Я знал Тома ещё с программы «Меркурий», когда он работал в Convair. Особой симпатии между нами никогда не было. Том мог быть весьма своеобразным человеком — один из самых грубых и резких людей, каких только можно встретить. Таких либо любят, либо ненавидят. У нас с ним, пожалуй, было что-то среднее — взаимное здоровое пренебрежение. Словом, оба подошли через поворотный рычаг № 9 и спросили, можно ли войти в белую комнату. Нет, ответил я, — им придётся спуститься обратно по кабель-мачте, пересечь площадку и подняться по МБО, чтобы отметиться у контрольно-пропускного пункта.

О'Мэлли повернулся к Пейджу, явно взбешённый. — Вот видишь, я же говорил, что этот сукин сын нас не пустит! «Аполлон-8» изначально планировался как проверка лунного модуля Grumman — угловатого маленького аппарата, которому предстояло высадиться на Луну. Джим Макдивитт, Дейв Скотт и Расти Швайкарт готовились к миссии на орбите Земли, но лунный модуль отставал от графика испытаний на несколько недель. Тут пришли сведения от Центрального разведывательного управления, что Советы планируют облёт Луны до конца года. Информация была расплывчатой, но достаточно тревожной, чтобы было принято решение поменять местами два следующих полёта. «Аполлон-8» становился миссией с выходом на лунную орбиту!

Макдивитт, командир своего экипажа, решил продолжать работу с лунным модулем и от предложения лететь на Луну отказался. Его миссию передвинули на «Аполлон-9», а Фрэнку Борману предложили переработанный «Аполлон-8» — попытку выхода на лунную орбиту. Тот почти без колебаний согласился. 19 августа НАСА объявило, что Фрэнк Борман, Джим Ловелл и Билл Андерс составят экипаж этого исторического полёта.

У Фрэнка и Джима за плечами уже были полёты на «Джемини». Хотя лунного модуля на этот раз с ними не было, новичок Билл Андерс занял правое кресло — место пилота лунного модуля. Бормана я знал довольно хорошо, с Джимом Ловеллом дружил уже несколько лет. А вот Андерс был относительно новым лицом, и к нему было непросто найти подход. Он редко улыбался и держался с аурой напряжённой сосредоточенности. Если речь шла не о миссии — мы, как правило, об этом не разговаривали.

Трое астронавтов проводили долгие часы в тренировках. Если их не было у стола 39А, где стоял их колоссальный «Сатурн-5», то они были в тренажёре в учебном корпусе. Давление нарастало, время шло. После завершения «Аполлона-7» это почувствовали и мои расчёты — мы стремительно входили в подготовку.

Старт был запланирован на 21 декабря.

КДИТ — комплексное демонстрационное испытание обратного отсчёта — начался ранним утром 5 декабря и сразу пошёл не так. Сбои в системах связи астронавтов и криогенных систем вызвали задержку на четырнадцать часов. 8 декабря проблема с телеметрией остановила отсчёт на отметке T-9 часов. Позднее в тот же день неисправный теплообменник снова задержал испытание — на этот раз на отметке T-2,5 часа. Когда неисправность была диагностирована и устранена, ведущий испытаний вернул отсчёт к T-9 часов. Измотавший всех тест мы наконец завершили ближе к вечеру 10 декабря.

При старте чуть больше чем через неделю домой я заглядывал крайне редко. Обычно — только принять душ и поспать несколько часов. По мере приближения дня старта и этих возможностей становилось всё меньше.

Луна была движущейся целью для «Аполлона-8». Чтобы попасть в неё, нужно было следовать точной траектории, начиная с очень конкретного момента времени. Это называлось стартовым «окном» — коротким промежутком, доступным для пуска. Окно открывалось в 7:51 утра 21-го. Пропусти мы свой слот — старт пришлось бы отменить и рассчитывать новое окно. Все понимали, насколько важно не допускать сбоев в операциях. 15 декабря начался длинный, сложный обратный отсчёт.

Пятидневный обратный отсчёт для «Сатурна» — строго структурированный процесс. Тысячи отдельных операций расписаны в хронологической таблице. Всё это сводилось в основной документ с контрольными листами в несколько сотен страниц. К нему прилагались от тридцати до пятидесяти вспомогательных документов, каждый со своими перечнями. По всему отсчёту было распределено около тридцати часов плановых пауз — для неизбежных сбоев. В сложных операциях были задействованы многие группы специалистов.

Задача координации всего этого процесса лежала на РИКТ — руководителе испытаний комплексного транспортного средства. На большинстве стартов «Аполлона» эту роль исполнял Билл Шик. Высококвалифицированный специалист, известный своим ровным характером и умением держать ситуацию под контролем невзирая на неприятные сюрпризы.

Около полуночи 20 декабря начался деликатный процесс заправки ракеты. Вскоре после этого я прибыл в МСС и с облегчением убедился, что остальные члены расчёта закрытия уже на месте. Пока механик-техник проверял, всё ли необходимое оборудование в наших двух универсалах, я просматривал монтажные схемы вместе с инспектором. Затем уточнил у ведущего испытаний корабля последние изменения в документах обратного отсчёта. Наконец убедился, что Фред Хейс, дублёр пилота командного модуля, располагает последними данными по положению переключателей. Всё было готово. Мы облачились в номексовое бельё, носки и комбинезоны и сели в машины, чтобы добраться до поста проверки № 11. Здесь, в нескольких сотнях метров от Центра управления стартом, мы дожидались окончания заправки на отметке T-3 часа 30 минут. Получив команду «Добро» от РИКТ, помчали на позицию.