Неистовые. Меж трёх огней (СИ) - Перова Алиса

– Он… заразил меня собой, Мань.

– Кто?! – как чёрт из табакерки позади возник придурочный братец Марты, сгрёб нас обеих своими длинными ручищами и взвыл дурным голосом: – Кто тебя заразил, красота? Надеюсь, это не передаётся половым путём, потому что я уже давно на пути…

– Саш, заглохни! – зашипела на него Марта, озираясь по сторонам. – Что ты орёшь, как потерпевший?

– Да я просто… – Сашка резко осёкся, быстро подобрал свои конечности и уменьшился в росте. – Девки, вы меня не видели.

Исчез он с той же скоростью, что и появился, а его реакция стала понятна, когда я устремила взгляд к университетской парковке. Сердце затрепыхалось где-то в горле, а позитивный настрой мгновенно схлопнулся. Марта тоже ЕГО заметила:

– Тёмка! – радостно пискнула она.

– Твои братья уже наводнили наш город, – процедила я.

Получилось зло, но уж как получилось. И Марта, конечно, сникла – это ж её любимчик, чтоб его!

– Сонь, если не хочешь, не подходи к нему… давай, я сама… скажу, что у нас планы и пусть дома подождёт. Со-онь… ты ведь перегорела, да? Сонь, у тебя же Генка…

Да – у меня Генка!

Я даже зажмуриваюсь, цепляясь за образ… и чтобы не видеть, как приближается Артём. Зачем он приехал? Почему сейчас?

– Мне надо позвонить, Мань…

Я разворачиваюсь и, не реагируя на оклик подруги, расталкиваю встречных студентов и трусливо сбегаю обратно – в универ.

«У меня Генка», – повторяю, как мантру.

«У меня есть Генка! До завтрашнего дня он у меня ещё есть», – напоминаю себе и неверными пальцами тычу в телефон.

Генка отзывается после пятого гудка.

– Ген, ты можешь приехать?

– Что случилось? Тебя обидел кто-то?

– Нет, ничего не случилось… Ген, ты можешь не спрашивать, а просто приехать? Ты мне сейчас очень-очень нужен!

Только ты!.. Только ты один!

Глава 63 Гена

– Пошляк! – припечатала Сонечка в трубку и сбросила вызов, обрывая свой игривый грудной смех.

Ну да, есть немного… но прозвучало как похвала. Ещё несколько секунд я полюбовался улыбающейся мне с экрана Сонькой и, спрятав мобильник в карман, вернулся к воротам. Снова нажал кнопку и прослушал весёлое пиликанье, но в ответ по-прежнему только собачий лай.

– Да хорош разоряться, Август, – рыкнул я на кобеля. – Свой я! Не чуешь, что ли? Где твои хозяева?

За воротами раздалось поскуливание. Вероятно, это следует расценивать как «никого нет дома».

Интересно, куда они детей подевали? Я огляделся по сторонам и подумал, что следовало предупредить о своём приезде. Стефания наверняка в институте… но, может, так оно и лучше?.. Глаза не видят – и ничего не болит, не дёргается. Но ведь пообещал же! А чего она сама мне не позвонила – постеснялась? А может, передумала? Но забить как-то нехорошо.

Помаявшись пару минут, я всё же набрал Кирюху:

– Здорово, братишка! Совесть есть? Я к вам в гости приехал с подарками, а меня одни кобели встречают. Вы куда малышню дели?

– В отличие от тебя, сачка, мы все в труде, – хохотнул Кирюха. – А Кирюшки (это они так близнецов прозвали) у Рябинина, он же через пару дней в Сочи отбывает, вот и отобрал у нас девчонок.

– С ними, что ль, полетит?

– Нет, конечно, это он перед отъездом не надышится. Слышь, а ты чего так рано примчал? Я, даже если сейчас сорвусь, то буду только через час.

– Да тут такое дело… Стефания хотела меня попросить о чём-то, но то ли постеснялась, то ли… Не знаю, короче, но это как-то с Парижем связано. А времени, сам понимаешь, уже не осталось. Я бы ей сам позвонил, но у меня номера нет…

Потому что он мне на хрен не нужен!

– Вообще-то Стешка уже должна вернуться… правда, по пути её может занести куда угодно. Может, сразу в «Гейшу» поехала или в приют к своим подшефным питомцам. А может, зависла где-нибудь с камерой…

– В смысле, «где-нибудь»? – недовольно ворчу, но тут же прикусываю язык.

Оно мне надо? Но лучше бы я себя и не спрашивал.

– Слышь, Геныч, я могу выслать номерок, но… только я тебя предупреждал... да? Без обид, брат…

– Всё, проехали! Не надо мне ничего высылать, Кирюх, ты же знаешь, как я опасен.

– Геныч…

– Да всё, я сказал! – мой кулак непроизвольно впечатался в железные ворота, и в голове сразу прояснилось. Я понизил тон: – Всё нормально, брат, ты просто сам ей напомни – вдруг забыла.

– Геныч, ты извини, я просто переживаю за них, а Стефания… она ещё совсем дитё, и я не хочу…

– Му-гу… ладно, Кирюх, давай… погнал я.

Он ещё что-то продолжил говорить в трубку, но я уже сбросил вызов. Возможно, он прав, проявляя осторожность… возможно. Но прямо сейчас я снова думаю о том, что друзья мне не доверяют. Это куда больше, чем просто неприятно и, скорее всего, на их месте я вёл бы себя ещё жёстче, особенно с Жекой… Но, сука-а!.. сейчас-то я на своём месте! И оно отчего-то перестало быть устойчивым.

Обида – очень стрёмное чувство, особенно по отношению к близким, но сейчас это сильнее меня. Я вдыхаю запах прелой листвы и хвои, бью пару раз по воротам – не сильно, а так… на прощание, и решительно двигаю к машине. Какого хрена я здесь пасусь, когда у меня на всё про всё полдня осталось?

К отцу теперь точно не поеду, хотя он уже неделю пытается призвать меня к себе на ужин, чтобы познакомиться с моей девушкой и пообщаться по-семейному. Семья, задрать их в параллелепипед! Ну не готов я ужинать за одним столом с его Биссектрисой. Надеюсь, отец не догадается притащить её завтра в аэропорт. По большому счёту, ему там тоже делать нечего, да и никому другому. С содроганием вспоминаю проводы Жеки – балаган же! – и очень не хочу видеть целую толпу провожающих. Я даже специально заезжал к Инессе, чтобы забрать гостинцы для Эллочки (там же, в Париже, нищета!), а то ведь додумается тоже завтра примчаться.

Мы с «Мурзиком» уже почти преодолели размытую грунтовку, когда мой взгляд выхватил одинокую девичью фигурку, движущуюся вдоль неказистых одноэтажных домишек. Голубые джинсы, короткая курточка… мог бы и вовсе не обратить внимания, если бы не волосы, отливающие на солнце золотом. И «Мурзик» забуксовал, оставшись без моего внимания. Златовласка тоже остановилась и, сложив ладонь козырьком, посмотрела… – я огляделся по сторонам, дабы убедиться, что здесь только мы с «Мурзиком» – значит, на нас посмотрела.

Клянусь, я собирался уехать!

– Привет, – Стефания улыбнулась, когда я, прокатившись по бугристому бездорожью, притормозил рядом с ней и вышел из машины. – А ты к нам п-приезжал?

– Да, только никого не застал, – я осторожно вдыхаю воздух… ничего – терпимо.

– Так все н-на работе, а малыши у Рябинина, – она кивнула в сторону дома и пожала плечами.

– Да я, вообще-то, к тебе приехал.

– К-к-ко мне? – её глаза расширились, а я, кажется, впервые смог разглядеть их так близко и ясно. Знал, что зелёные… малахитовые, но никогда не видел при дневном свете. Или не замечал.

Длинные ресницы запорхали, и я понял, что пауза затянулась.

– К тебе. Я же завтра утром улетаю, а ты, помнится, хотела о чём-то попросить. Или уже передумала?

– Нет, т-то есть я п-подумала, что тебе б-будет некогда…

– Я ведь пообещал, что всё сделаю, – я беру её маленькие прохладные ладошки в свои, чтобы девочка не волновалась так, но, похоже, Златовласка разволновалась ещё больше.

– Д-да? – она уронила взгляд на свои ручки, утонувшие в моих ковшах, и прошелестела едва слышно: – Ну т-тогда п-пойдём в дом?

Горьковатый хмельной аромат ударил мне в голову, и меня хватило только на кивок. Теперь я понимаю, как пахнет грех.

Покинув слегка накренившегося на бугре «Мурзика», я топаю вслед за Стефанией, сдерживаю шаг и таращусь на круглые маленькие булочки, обтянутые голубыми джинсами. На хер я сюда припёрся?! Прав был Кирюха. Поднимаю взгляд и усиленно вспоминаю роскошную задницу Сонечки – самую аппетитную, самую, что мне надо! Но перед глазами навязчиво мелькает хвост золотых волос – накрутить бы эту гриву на кулак и… в капюшон запихнуть, чтоб не моталась перед носом. Я с тоской устремляю взгляд в небо… Очень, бля, вовремя – чуть не пропахал носом, споткнувшись о булыжник. Идиот! Почти месяц не видел, не слышал, не нюхал… как же хорошо было! И вот тебе здрасьте – нарисовался, кретин!