Неистовые. Меж трёх огней (СИ) - Перова Алиса

– А она его? – спросила я и тут же пожалела. Зелёные глаза нежной Стефании стали холодными и злыми.

– А разве Сашка тебе не сказала? Удачи тебе на новом пути!

Она даже не запнулась ни разу, и я первая отвела взгляд. Не зря Геныч говорит, что это дом сумасшедших женщин. Бедный наш Кирюшка – как же он с ними живёт?

– Извини, Стеш, я не хотела никого обидеть… правда не хотела. Я завтра уеду.

– Куда?

– Женька с Эльчиком предложили пожить у них, а заодно за квартирой присмотреть.

– Наташ, они ведь п-послезавтра улетают… потом и п-поедешь.

– Я не могу здесь больше, – призналась я, опустив голову, а к глазам тут же подступили слёзы. – Знаю, что сама виновата. Стеш, я такая дура! Там, в «Колокольчике» я чуть с ума не сошла от ревности, думала, что убью эту сисястую Соньку. А потом сюда приехали… и началось… Стеш, я же видела, как Генка на тебя смотрел и так взбесилась! – слёзы брызнули из моих глаз, и я спрятала лицо в ладони. – А потом… Сашка начала го…ворить про Стаса, и… я не знаю… но я не хочу, чтобы она со Стасом. Не хочу-у!..

– Никакая ты не дура, – Стешка обняла меня и стала гладить по спине. – Ты п-просто хочешь быть счастливой. Знаешь, я как-то п-прочитала, что самая слабая женщина та, к-которая любит… а с-самая сильная та, что любима. Тебе п-повезло, Наташ, потому что у тебя есть выбор… ты п-просто попробуй стать сильной.

Глава 57 Наташа

Что есть любовь?

Безумье от угара,

Игра огнем, ведущая к пожару,

Воспламенившееся море слёз…

Как же тонко умел чувствовать Шекспир! Вот он меня понял бы и наверняка не осуждал бы за слабость. Стешка тоже не осуждает, но вряд ли понимает. Ведь чтобы прочувствовать, надо самой хоть раз пройти сквозь огонь.

Медленно поднимаясь по деревянной лестнице вслед за Стефанией, я думаю о том, что очень хочу быть сильной… и любимой быть хочу. Потому что любить безответно слишком больно. Знаю, что мне давно следовало отпустить Генку, но если бы это было так просто… загадала на ночь, а утром проснулась как новенькая – свободная и открытая для новой любви. Да и хрен бы с ней, с любовью, уже наелась – лишь бы тот, кто будет со мной рядом, не бесил. Только как перестроиться, как избавиться от мучительной ревности?

Завидую наглой и независимой Сашке – снежная баба, а не женщина. И хотя я не верю, что ей плевать на Вадима, но как держится!..

Поднявшись на второй этаж, я замерла и прислушалась. Топот… непонятное дребезжание… и вдруг звон разбитого стекла. Мы со Стефанией переглянулись.

– А что это? – спрашиваю у Стешки шёпотом.

– Это Сашка, – буркнула она хмуро и пояснила: – Исполняет п-победный танец.

Это она надо мной, что ль, победу празднует?

– А чего так топает?

– Так это ж хип-хоп… весело ей! – не слишком весело пояснила Стеша.

– А без музыки почему?

– П-потому что в наушниках.

– А… стёкла…

– Бьются на счастье, – пресекла мой вопрос Стешка, но тут же извиняюще улыбнулась и распахнула дверь в нашу комнату. – Заходи, она с-скоро выдохнется и затихнет.

– Сильно же она меня не любит, – бормочу себе под нос, косясь на Сашкину дверь.

– Да не п-переживай ты, она всех сегодня не любит, – тихо сказала Стефания и, подумав, добавила: – И с-с детства не п-переносит нытиков и всех, кто не согласен с её мнением п-по любым вопросам.

– Понятно…

Перед сном мы почти не разговариваем. Это впервые с тех пор, как я переехала в этот дом. Мне очень некомфортно и горько, но я не знаю, что сказать, чтобы спасти всё то хорошее и доброе… так похожее на дружбу. Сейчас мостик между нами кажется настолько хрупким, что мне страшно разрушить его окончательно, и от этого снова хочется плакать. Мне кажется, что я уже не сомкну глаз этой ночью, когда пугающую тёмную тишину озаряет тихий и ласковый голос Стешки:

– Сп-покойной ночи, Наташ. Всё будет х-хорошо… обещаю.

Спасибо тебе, моя добрая девочка.

Это стало последней осознанной мыслью, прежде чем я улетела в сон.

***

День спустя…

Сегодня у меня тысяча и одна причина для слёз, поэтому я реву. Мой брат, невозможно сложный, иногда грубый, но такой любимый, уже через несколько минут улетит в другую страну… О, Господи, аж на целый год! И я не увижу новорождённого племянника, и первую Женькину реакцию на сына, и... сколько же всего дорогого и важного я пропущу!

В аэропорту сегодня столпотворение, как будто полгорода подались в бега. И это в такую-то рань! Но больше всего провожающих вокруг Женьки и Элки. Француженка тоже сегодня улетает. Однако едва Диана в сопровождении своей скромной свиты нарисовалась в зале, как тут же сделала вид, что она нас не знает, и, обойдя нашу шумную орду по широкой дуге, исчезла из поля зрения. И только её телохранитель, который на голову выше всех самых длинных, выдаёт место их укрытия.

Я оглядела нашу толпу – жуть! А к Эльчику вообще не подступиться – её взволнованные родители бестолково суетятся и дают миллион наставлений… мой папа, отчего-то ещё больше взволнованный, всё время ощупывает свой лоб и Элкин круглый животик… Инесса Германовна в кокетливой шляпке с вуалью нервно крутит в пальцах пустой мундштук и яростно обмахивается пушистым веером (хотя на улице холодно и дождливо, да и в помещении не тропики). И Гена тоже там, с ними. Он бережно прижимает к могучей груди круглую коробочку со своим очередным кулинарным шедевром (любимым друзьям на дорожку) и гулким басом вещает Инессиному любовнику, как упоительна в Париже осень.

А ещё Сашка, чтоб её!.. обнимает мою Элку! Вот на это смотреть особенно обидно. Они даже немного похожи – обе высокие, рыжие, яркие, но настолько разные по своей природе, что просто никак не должны были подружиться. Но любовь к танцам натворила чудеса. Сперва Эльчик стала Сашкиной наставницей, а теперь вот… обнимаются – за уши не оттянешь.

– Ну всё, Натах, хорош хныкать, – Женька стискивает меня в объятиях и чмокает в макушку.

Он так редко меня целует, что слёзы льются ещё сильнее.

– Жень, прости меня за всё… ты самый лучший брат, – подвываю я, прижавшись к его груди.

– А я лучший из лучших, – звучит за спиной весёлый голос Кирилла, а мама недовольно фыркает (она вообще уже целый час фыркает, как нервная лошадь).

– Да отлипни ты уже от него! – мама тянет меня за рукав. – Иди лучше отца приведи, а то он, кажется, забыл, что у него есть сын.

Но Женька меня не пускает, он наклоняется к моему уху и шепчет:

– Натах, совет ценный примешь?

Я всхлипываю, вытираю слезы и часто киваю.

– Насчёт квартиры мы договорились – можешь жить в ней, сколько хочешь, НО… пожалуйста, присмотрись к своему мужу. Поверь, он отличный мужик, мы с ним не раз общались…

А дальше я уже не разбираю слов, потому что снова начинаю реветь и потому что я дура. Женькин ценный совет опоздал… хотя нет – это я опоздала присматриваться к мужу. Вчера Стас впервые не приехал в «Гейшу» и даже не позвонил мне. К концу рабочего дня я уже ни о чём больше думать не могла. Почему он не приехал?.. Неужели Сашка претворила свой план в жизнь? Но она ведь совсем не в его вкусе! Ох, да что я могу знать о его вкусах?!

– Ну ты чего, Натах? – Женька гладит меня по волосам, а мама что-то настойчиво втискивает мне в руку.

– Возьми салфетки, Наталья. Господи, какой позор!

– Хватит, мам, никакого позора, просто долгие проводы, – раздражённо цедит Женька, но мама не сдаётся:

– Жень, ты говорил ей, о чём я тебя просила?

– Нет, – почти рычит он, – я ведь тебе сказал уже.

– Но почему?! Сынок, не будь эгоистом, хоть ты ей скажи, ведь она никого больше не слушает. А только представь, если кто-нибудь из наших знакомых увидит её в этой забегаловке – потом же стыда не оберёшься.

– Мам, что ты несёшь? Она же не самогоном из-под прилавка торгует. «Гейша» – абсолютно приличное заведение – чай, кофе, десерты…