Собственность Таира (СИ) - Кучер Ая

Пах! ПАХ! ПАХ-ПАХ!

Я дёргаюсь, как от удара. Колени предают. Раздающиеся выстрелы взрывают мой мозг.

Грохот такой, будто рядом рушат небоскрёб.

Кто-то стреляет!

Руки сами действуют. Инстинктивно. Прячу карту в лифчик. Поглубже, чтобы никто не нашёл.

Я прижимаю к себе коробку, как младенца. Как последнюю соломинку. Как всё, что у меня есть.

БУХ-БУХ-БУХ! — новое эхо выстрелов.

А после — кто-то дёргает дверь в уборную. И я проклинаю себя за то, что не заперлась.

Инстинктивно бросаю коробку вперёд, и я успеваю только зажмуриться и всхлипнуть.

По глухому шлепку и сдавленному мату, понимаю, что попала в яблочко.

— Какого хера, Валь?! — рявкает Таир.

— Ой, — я хлопаю ресницами. — Это ты?

— Нет, блядь. Убийца, которого ты решила коробкой вырубить. Это послание Сивого?

— Наверное? Я пока не осматривала подробно.

— Времени нет. Бери и держись за мной.

Таир отрезает, не оставляя места для возражений. Да мне и не хочется спорить, когда он такой напряжённый.

Я хватаю коробку, почти прижимаю её к себе, будто в ней мой спасательный жилет, и кидаюсь за ним.

Таир выходит, сжимая в пальцах пистолет. Паника поднимается изнутри, будто рвотный рефлекс. Всё дёргается. Воздуха мало. Голова кружится.

— Таир, кто стрелял? — сиплю почти беззвучно.

— Я, — рявкает он. — Ёбаный старик оказался засланным.

— Ч-что? Как? А…

— Меньше вопросов. Сейчас его банда подъедет, и заебись как сможешь с ними побазарить.

Божечки-кошечки. У меня рот пересыхает. Нет, он просто моментально исчезает, как будто меня в духовке сушат.

Я двигаюсь за Таиром, будто на автопилоте. Пригнувшись. Панически дёргаю головой, как голубь под спайсом.

Таир идёт быстро, почти бежит, а я стараюсь не отставать, но ноги предательски дрожат, будто стали ватными.

Мужчина даже не оборачивается. Только напряжённо оглядывает периметр, сжимая пистолет.

— Блядь!

Резкий, с хрипотцой голос Таира рвёт пространство, как кнут. Я вздрагиваю всем телом, едва не теряя равновесие.

Раздаётся глухой рык. Шумят двигатели чьих-то машин, которые приближаются к нам.

Мир вокруг будто сжимается. Звук шин по асфальту — как скрежет когтей по бетону. Ужас пронзает.

Я цепенею. Хочется закричать, но рот будто замер, и только шум крови в ушах давит, как сирена.

— Стрелять не научилась? — Таир поворачивается.

— В компьютерных играх разве что… — лепечу.

— Водить умеешь?

— Ну…

— Отлично.

Таир разворачивается, рывком толкая меня вперёд, направляя в сторону машины.

Я не успеваю понять, что происходит. Только понимаю: он вручил мне ключи. На ладони — металл. Острый. Реальный.

Шок захлёстывает. Кровь пульсирует в висках. Я не понимаю, я не верю. Я? За руль? Под пули?

ПОЧЕМУ Я?!

— Таир, — мямлю я, заикаясь на вдохе. — Я не…

— Быстро!

Таир рявкает, и протесты, сомнения, здравый смысл — всё сгорает в горле, как бумага в костре.

Я заскакиваю в салон. С глухим щелчком хлопает дверь, и в следующее мгновение всё внутри превращается в скачущее сердце и ватные конечности.

Пальцы не слушаются. Ключ… Где… Вот. Я всаживаю его в зажигание. Жужжание системы, цикады под капотом. Всё вокруг дрожит.

Или это я дрожу?

Колени стучат о корпус, как зубы от холода. Подушечки пальцев липкие.

Хлопает задняя дверь. Таир заваливается на заднее сидение, а после…

Мамочки! Он достаёт автомат!

Я глотаю воздух. Стараюсь выдохнуть. Получается всхлип. Холодный пот стекает по спине.

Всё нутро сжимается в узел: липкий, пульсирующий, рвущийся наружу. Я не дышу.

— Нижняя кнопка на ключе, — бросает он. — Езжай и после нажимай. Поняла?

— За…

— Зачем, блядь, на том свете спросишь, если не пошевелишься.

Мои пальцы вцепляются в руль. Я давлю на педаль газа резко. И меня вжимает в кресло.

Машина взрывается с места так, что мир расплывается. Воздух словно вылетает из лёгких.

Машина ревёт, под колёсами визжат камни. В боковом зеркале мелькает силуэт, кто-то поднимает оружие — я не разбираю, я просто давлю сильнее.

Вдавливаю педаль, как будто от этого зависит жизнь. Потому что да. Зависит.

Я еду прямо по центру дороги, наплевав на разметку. Белые линии пляшут, я бы и так не смогла придерживаться.

Я то хватаюсь за руль, то отпускаю его, потому что руки скользкие от пота. Потому что пальцы скрючены.

Страх пульсирует в крови. Внутри всё искрит, будто от удара током. Руки дрожат. Глаза вылезают от напряжения.

Кнопка! Точно!

Я жму на кнопку, надеясь, что это правильная. А не какая-то бомба, которая нас разнесёт к черту.

И вдруг дверца багажника начинает подниматься.

Нет! Господи!

Потому что у нас джип. А у джипа багажник прямо с салоном. И если он открыт, и если по нам стреляют — а по нам стреляли! — то…

Ой. ОЙ.

Меня трясёт. В буквальном смысле. Я сжимаю руль, чуть не кусаю его. Словно сама смогу остановить этот металлический люк, распахивающийся в ад.

— Молодец, кис, — звучит из-за спины.

Без сарказма на минуточку!

ЧТО?!

Я моргаю. Раз. Два. Всё ещё жму на газ, но одним глазом косясь в зеркало. Таир делает вид, что всё нормально.

Грохот выстрела разрывает воздух.

Я вздрагиваю так резко, что едва не вылетаю вперёд. Кажется, не только звук — сам воздух вспыхивает и вспенивается от этой взрывной волны.

В ушах звенит, будто кто-то со всей силы засадил по барабанным перепонкам молотком. В нос бьёт запах гари и металла.

Бросаю взгляд на Таира. Он укладывает автомат на верх сидения, через открытый багажник стреляет в преследующее машины.

Меня трясёт от адреналина. Ладони будто срастаются с рулём, я давлю, вцепляюсь, будто вожжи держу, чтобы не сорваться с обрыва.

Пальцы ноют, кожа натянута, мышцы сведены, боль идёт в плечи и спину, но отпустить — значит погибнуть.

Машину швыряет. Я пытаюсь держать ровно, но бессмысленно: дорога не слушается, колёса цепляются за разметку. Нас мотает от одной полосы к другой.

Я не вижу границ. Только мрак, вспышки фар и вон тот ад кувыркающихся теней в зеркале заднего вида.

— Я не могу! — кричу, хотя не слышу своего голоса. — Я не могу, Таир!

В ответ — новый залп. Автомат гремит выстрелами, как будто сам рвётся, дёргается, рвёт пространство.

Стук гильз, визг металла, будто дьявол играет в кости за моей спиной.

У меня колени подрагивают, хотя я давлю на педаль до пола. Живот сжался до точки, внутри всё холодное, как будто кусок льда запихали под рёбра.

Следующий выстрел почти по барабанной перепонке. Мелькает мысль, что я глохну. Всё внутри как в вате, будто звук проходит через воду.

— Заебись, — бросает напряжённо Таир. — Так и виляй. Не тормози.

Ой, он думает, я это специально?! Какой, мать его, оптимист.

Верит в меня, как в грёбаного Шумахера, а я, между прочим, на грани инфаркта и забыла, где тут тормоз, где газ!

Не тормози. Конечно. Можно подумать, я помню как!

Эта бешеная махина, которую я сейчас вожу, живёт своей жизнью. И ей, кажется, плевать, что у меня сердце вот-вот выстрелит через глотку.

Запах пороха будто врывается даже сюда, в салон. Горячий, противный, обжигающий.

Таир кричит, но я не различаю слов. Всё смешивается: вой шин, выстрелы, лязг металла, собственное сердце, которое стучит в ушах.

Пуля попадает в зеркало. Оно разлетается, осколки летят внутрь. Один царапает мне шею

Взвизгиваю, дёргаю руль. Машина на мгновение теряет курс.

Слёзы подступают к глазам. Не от боли. От страха. От ужаса. От перегруза. Всё дрожит.

Всё рушится в один момент. Руль словно перестаёт слушаться. Машина едет, как хочет.

Я жму на педаль, дёргаю руль, кричу, но она будто глуха. Больше не моя.

— Таир!

Слишком поздно. Колёса срываются с асфальта. Рывок. Взлетаем. Бам!

Мы пересекаем обочину, и машина с подпрыгом вылетает в поле. Рёв мотора сливается с моим визгом.