Неистовые. Меж трёх огней (СИ) - Перова Алиса

Оглушенная грохотом своего сердца, я почти перестаю воспринимать музыку на слух, но её чувствует тело. В сильных руках оно, будто освободившись от сковывающего панциря, вдруг становится гибким, пластичным и послушным. Моё тело дышит, парит… жадно впитывает запах возбуждённого мужчины… заряжается его силой, плавится от его жара… вибрирует от страсти и нетерпения, от ярости и острого наслаждения… Это как кульбит над пропастью… как полёт от любви до ненависти и обратно.

Это какая-то магия танго!..

Магия – не иначе, потому что происходит невероятное…

Я отстранённо ощущаю, как меняется фон – исчезает искусственный свет, шуршат машины, а ветер приятно холодит кожу. Но это лишь короткая передышка, быстрый глоток воздуха, прежде чем мои губы раскрываются навстречу требовательному поцелую. Дыхание рвётся на вдохе… и снова в пропасть.

И опять бешеный калейдоскоп ощущений – шершавая холодная стена… руки, сминающие платье на груди… резкий сигнал клаксона… сбившееся от быстрого бега дыхание (О, это очень стремительный танец!).

И снова в полёт…

Дурманящий запах листвы… слишком медленно сползающее платье… губы, жадно ласкающие чувствительную грудь… подглядывающие далёкие звёзды… внезапно слабеющие ноги… и ураган, болезненно закручивающийся в животе.

– Сонька… ух, Сонька! – восхищённое рычание мне в губы, и моё тело совершенно не способно сопротивляться животному магнетизму этого мужчины.

И снова в омут…

Древесная кора, царапающая нежные ладони… мои подрагивающие ноги… восторг, наполняющий меня резко и мощно… крепкие руки, сжимающие бёдра… танцующие звёзды… закипающая кровь… нарастающий гул в ушах… – всё это ритмы нашего жаркого танго.

Главное – не потерять темп… Быстрее!.. Острее!.. Сильнее!..

Мой голос срывается… ногти ломаются об кору… не хватает дыхания… химическая реакция выходит из-под контроля… небо стремительно вращается, перемешивая такие внезапно близкие звёзды… и я взрываюсь!.. И падаю в ночное небо.

– Сонечка, – мурашечный бас возвращает меня на землю, губы ласкают шею, а сильные руки обнимают, защищая от осенней прохлады. – Ты как… ещё со мной?

– Да-а… такого партнёра у меня ещё не было.

Глава 51 Гена

«Вот и лето прошло», – эта запоздалая мысль прилетела с очередным порывом сырого холодного ветра. Осенний парк, ещё недавно так гостеприимно принявший двух пылких танцоров, теперь разволновался – зашелестел рыжими кронами, накрылся мрачным серым куполом, спрятавшим звёзды, и очень зябко и недвусмысленно намекает, что пора сворачивать мастер-класс.

Я огляделся по сторонам, убеждаясь, что мы скрыты от посторонних глаз, и плотнее прижал к себе подрагивающую Сонечку.

– В-в-возвращаемся? – невнятно пробормотала она, дрожа и вжимаясь в моё тело своими… ух!

Теперь я точно напишу балладу о двух потрясающих сиськах – как же красиво они потрясались!

– А может, ещё потанцуем – согреемся? – задаю провокационный вопрос, хотя не вполне уверен, что готов продолжать прямо сейчас. Да и нога за чрезмерную нагрузку мстительно напомнила о себе острой болью.

– Гена! – с наигранным испугом восклицает Сонечка. – Мы с тобой уже дважды станцевали.

Она хихикает, при этом ритмично отстукивая зубами – звучит забавно.

– Ну-у… вот такой я темпераментный парень, – я с удовольствием целую её в губы и тут же понимаю, что готов задержаться ещё ненадолго. – От любвы совсэм стал пыяный.

– Так ты меня по пьяни отлюбил?! – она смеётся, обнимая меня за шею, дрожит, трётся… Становится жарко.

До чего ж заводная девчонка! Мы увлекаемся поцелуем… я снова нащупываю молнию на платье… и в этот самый момент холодная водица с неба – ну совсем не вовремя!

– А-ай! – взвизгивает Сонечка, и я с ней согласен.

Да задраться под дождём!

Не ливень, конечно, но хорошего тоже мало. И Соньку укрыть нечем… а снимать с себя рубашку – это ж мы и до «Колокольчика» не дойдём, меня менты раньше примут. Возвращаться в обнимку не слишком удобно, ещё и ногу жжёт нещадно и не хромать не получается. Сюда-то я, похоже, вообще без ног летел, а теперь… хочется прилечь. Как-то далековато мы уплясали.

– Нога сильно болит? – Сонечка с беспокойством заглядывает мне в глаза.

– Пощипывает немного, – стараюсь владеть лицом и не отставать от моей партнёрши.

Танцор, сука! Позорище!

Когда я вижу вожделенный «Колокольчик» и припаркованного «Мурзика», мне хочется целовать землю… и оторвать себе ногу. Вот что бы мне, мудаку озабоченному, не доехать до парка в машине?..

А в кафе нас, оказывается, заждались.

– А что это у вас так тоскливо? Прям как в борделе в понедельник. Где музыка? – наезжаю с порога, пытаясь отвлечь общее внимание от моей негнущейся конечности (это я про ногу сейчас).

– Уж тебе-то, Геночка, конечно, виднее, как оно там, в борделе, – язвительно выступила Натаха, уничтожив меня лютым взглядом.

Я усмехаюсь – вот же коза мелкая, всё никак не успокоится.

– Где этот чёртов инвалид? – рычит Макс, спеша ко мне с костылём.

– Спасибо, Малыш, – я с благодарностью принимаю посох и с облегчением переношу на него вес тела.

– Геныч, у вас обоих тут телефоны надорвались… хоть бы один из вас взял.

Ага, как же на такое дело и без телефона?!

Но Малыш и сам уже понял, что хрень сморозил, и понимающе лыбится.

– Сонь, вы где были? Мы уж не знали, что думать, – навстречу выскакивает взволнованная Марта. – Ой, а вы чего такие мокрые?.. Я думала…

– А это в них с балкона плеснули, чтоб под окнами не орали, – заржал Жека, нисколько не впечатлённый моей свирепой мимикой, и громко скомандовал: – Маэстро, музыку в студию! Только не танго, а то наш талантливый тангерос снова потеряется.

Я покосился на Сонечку, но моя умница отреагировала на все комментарии с королевским достоинством, молча одарив народ вызывающей улыбкой. А я с умилением взглянул на растерянную и слегка порозовевшую Марту и, согнувшись, поцеловал ей ручку. Вряд ли этому наивному ангелочку придёт в голову, что два хороших человека решили потрахаться под осенним дождём. Надеюсь, Соньке хватит ума не рассказывать об этом подруге, а то я себя чувствую каким-то старым извращенцем.

– Пойду немного пёрышки почищу, – шепнула мне Сонечка и игриво прикусила за мочку уха.

Отдалось сразу и в паху, и в ноге. Хулиганка!

Я проводил её задницу влюблённым взглядом, а Макс со вздохом озвучил:

– Всё, брат, застолбила она тебя. Ты с ней только…

– Да задрал ты уже учить, Малыш! Может, тебя надо третьим с собой брать? Контролировать будешь, а то вдруг синяк неучтённый, – отвернувшись от друга, я поковылял к столу, где в обнимку расположились Жека с Кирюхой.

Похоже, прощаются. Я вспомнил, что уже послезавтра Жека с Эллочкой улетят в Париж, да ещё и Даньку с собой заберут. На душе похреновело.

– Геныч, ну извини! – нагнал меня Макс и, обхватив за шею, боднул меня в лоб.

– Всё, проехали. Это ты меня прости, Малыш. И с днём рождения! Смотри вон, как наши гулюшки славно танцуют в твою честь. А я к столу, жрать хочу больше, чем… всё остальное.

– Надо думать… – серьёзно кивает Малыш, и кричит пацанам: – Э, вы куда без нас?

Кирюха покладисто наполняет тару Макса, доливает мне сок и радостно салютует стопкой.

– Согрешившего Геныча сразу видно по его довольной физиономии.

– Да какая там физиономия! – горланит уже изрядно поддатый Жека. – От него же за версту несёт… сбывшимися надеждами.

– Заглохни, придурок! – рявкаю на друга и оглядываюсь на танцующих девчонок…

Ух ты ж, задраться рот в рот!

Посреди зала совершенно неприлично сплелись Натаха с Саньком (братишкой Марты) и самозабвенно сосутся. Нет, ну как так-то, а?! Айка с Эллой, надо отдать им должное, слипшуюся парочку в упор не замечают.

– Ни хера себе! – взревел Жека, тоже обнаружив назревающий адюльтер. – Ты посмотри, что эта сучка творит!