Собственность Таира (СИ) - Кучер Ая

Но ощущается, будто это портал. Или гробница Тутанхамона. Сейчас я туда загляну — и либо обрету свет истины, либо проклятие всех забытых семейных тайн.

Я склоняюсь над ним. Сердце стучит с каким-то нервным зудом. Как будто внутри него таймер, а я даже не знаю, на сколько он поставлен.

Пожалуйста, пусть там будет что-то осмысленное. Хоть один ключ. Хоть полузагадка.

— Да чтоб тебя, — стону я, заглянув. — Опять бумажки?! Мой отец вообще слышал о существовании шредера, а?!

Содержимое ящика — хаотичная археология бюрократии Пальцы подрагивают. Я аккуратно беру первую папку. Открываю.

Глаза бегут по строкам. Слишком быстро, чтобы что-то уловить, но мозг отчаянно ищет: названия, адреса, что-то личное!

Но сосредоточиться сложно из-за того, что Таир стоит рядом с креслом, за моей спиной. Нависает, давит своей энергетикой.

Моя спина горит от его присутствия. Лопатки пульсируют. Дыхание сбивается.

Я чувствую, как тяжелеют пальцы. Как бумага шуршит громче, чем должна. Как в ушах отдаёт каждый вдох.

— Здесь только непонятные записи, — бормочу я себе под нос. — Чек какой-то… Коробок спичек… Опять листы… И… Фото.

Пальцы замирают. Я вытаскиваю его медленно. Словно боюсь потревожить покой прошлого.

Старый снимок. Чуть пожелтевшие края. И маленький ребёнок на фото. Совсем кроха. Грудничок.

В тёплой пелёнке. С большими глазами.

Я замираю. Даже сердце, кажется, делает паузу. Пальцы сжимаются на снимке. Он такой тонкий, почти невесомый — но ощущается как гиря, падающая в грудную клетку.

Внизу выведена дата. Через месяц после моего рождения.

Я больше не дышу. Просто не могу. Как будто кислород вытянуло вон этим чернильным росчерком.

Сивый хранил моё фото? С самого начала?

Губы дрожат. Глаза щиплет, будто в них кто-то высыпал соль. В груди поднимается волна — тёплая, жгучая, свинцовая.

Он был рядом. Он знал. Он помнил. Он… Хотел сохранить.

Меня. Малышку. Снимок.

Внутри всё дрожит. Как при высокой температуре, когда тебя лихорадит. Тело не слушается. Спина напрягается. Пальцы белеют.

Готово. Переписано строго от первого лица, в настоящем времени, без изменений смысла.

— Папа хранил его, — выдыхаю я, шумно втягивая воздух. — Таир… Он…

— Не реви, — цокает он.

И в тот же миг его ладонь ложится на моё плечо. Тяжёлая. Тёплая. Надёжная.

Я не ожидала, но именно от этого прикосновения — простого, сухого, но очень реального — меня начинает отпускать.

Как будто кто-то ослабил ремни, сжимавшие грудную клетку. Как будто можно вдохнуть чуть глубже.

Я не благодарю. Только киваю. Медленно, будто боюсь вспугнуть эту тонкую нить между нами.

— Я пока не вижу здесь ничего полезного, — выдыхаю я, снова вглядываясь в кипу бумаг. — Кроме фото.

— Ошибаешься, — хмыкает Таир. — Здесь достаточно подсказок.

— В плане?! Где?

— Думаешь, кто-то станет прятать такой ящик в пол, и набьёт его бесполезными вещами? К примеру, чек? Вместо урны использовал?

— То есть…

Я зависаю, чувствуя, как в груди начинает шевелиться неуверенное, но горячее «а вдруг?».

— Чек с заправки — важен. И мы съездим туда, — произносит Таир. — Посмотрим, что ещё спрятал Сивый.

Глава 42

— Знаешь, — фыркаю я, уставившись на переднюю панель. — Обычно в долгую дорогу надевают что-то удобное. Например, футболку. Джинсы. Ну, максимум худи. А не костюм.

Голос звучит нарочито спокойным. Как будто я не пялюсь в двадцать третий раз на его руку, держащую руль.

Как будто не замечаю, как рубашка в обтяжку подчёркивает мышцы под плотной тканью. Как будто не улавливаю каждый постукивающий тик часов о пластик панели.

Таир словно вообще не обращает внимания на сказанное мной. Продолжает уверенно вести машину.

Быстро, но без резкости. Ладонь крепко держит руль, будто подчёркивая: он управляет всем — дорогой, машиной, ситуацией…

Всё в нём какое-то напряжённо-мужское. Даже взгляд, брошенный мельком на зеркало, отдаёт приказом.

Радует то, что мы поехали вдвоём. Без охраны. Без свидетелей. Никто не увидит моё новое безумие.

Плохо другое.

То, что мы — вдвоём.

Потому что если я в этой жизни что-то и поняла, так это то, что нельзя оставаться с Таиром наедине.

Это заканчивается… Руганью. Оргазмами. Именно в таком порядке, да.

Не всегда оба пункта, конечно, но я не азартный человек, чтобы играть в русскую рулетку с собственным самоконтролем!

— Технически, — хмыкает Таир. — Пиджак я не надевал. Так что это не костюм.

— Звучишь, как сноб! — я закатываю глаза. — И выглядишь так же!

— Выглядеть как сноб предпочтительнее, чем как плебейка.

Я фыркаю. И закатываю глаза ещё раз, теперь с особым артистизмом, повернувшись к нему — чтобы точно заметил.

Таир отрывает взгляд от дороги. Всего на секунду. Но этого хватает, чтобы его глаза скользнули по мне — медленно, демонстративно, с этим своим фирменным, раздражающим до дрожи прищуром.

Я вспыхиваю. Ну да! Обычный спортивный костюм. Свободный. Мягкий. Возможно, немного мешковатый.

Но удобно же! Не на бал едем, а на чертову заправку искать наследие криминального призрака прошлого!

И потом — нам ещё переться туда не меньше четырёх часов. Если кто тут и неадекватен, то явно не я!

Внутри всё гудит. Он бесит. Как же он меня бесит.

Если я всё же убью его когда-то — пожалуйста, зачтите, что это была самозащита!

— Зато мне удобно, — вздёргиваю подбородок, вцепившись взглядом в его профиль. — А тебя твоя же рубашка задушит. И я буду свободна. Ах, скорее бы.

— Свободна? — Таир цокает, чуть склонив голову. — Тебя тут же приберёт к рукам любой другой, который хочет добраться до хранилища Сивого.

— А никто не задумывался из вас, что его просто может и не быть? Ну, знаешь… Просто как сказка. Или блеф, чтобы держать всех в страхе!

— Сивый не из тех, кто блефовал. Он многих довёл до кровной мести. И явно должен был иметь козырь в рукаве.

Я поджимаю губы. Кажется, в Таире больше веры в моего отца, чем у меня самой.

Но ведь он хотя бы знал его. Видел. Общался. А я? У меня — только призрак. Отголоски. Шорохи.

Хотя бы какую-то записку оставил, ну хоть каракулю на салфетке!

А в итоге — лишь фото в старом ящике, как намёк, что он помнил о моём существовании.

— И что потом? — прикусываю губу, резко поворачиваясь к Таиру. — Ты заберёшь компромат и начнёшь размахивать им перед всеми?

— Зачем? — скалится он. — Лучше сохранить на будущее. Для особого случая, если прижмёт.

— Козырь в рукаве, да?

— Именно.

Я постукиваю пальцами по ручке дверцы. Ритмично, как метроном, который сбивается на каждом вдохе. Бросаю взгляд в окно.

Трасса. Машины мимо. Чуть пыльное стекло. Краски размазаны, как в акварели. Мир уносится назад, а я — застряла в этом странном «между».

Между вопросами и ответами. Между тем, чтобы кричать — и молчать. Между желанием оттолкнуть Таира — и вцепиться в него.

Я не знаю, о чём с ним говорить. Но при этом и молчать мне не хочется.

Хочется что-то обсудить, узнать мужчину лучше. Понять, что у него в голове творится.

Да и к тому же мы никогда не обсуждали, что будет потом. Когда найдём это мифическое «сокровище»

Таир обещал защиту. Да. Вплоть до брачного контракта и тени за спиной. Но есть вещи куда более глобальные. Масштабные. Стратегические.

Потому что, если слухи — правда, и мой отец действительно держал в руках такой компромат… То это уже не наследство.

Это оружие массового поражения.

Это как иметь при себе валидированный архив судебных повесток, договоров с дьяволом и список грязного белья, заверенный нотариусом.

— А разве не будет соблазна? — хмурюсь я, сжав пальцы в кулак. — Ну, знаешь, использовать это сразу. Поквитаться с кем-то. Или просто доказать силу, показать, на что ты способен…