Фарфоровая кукла. Ненависть на грани (СИ) - Риччи Ева

— Ты чего? — смущённо спросила она, заметив моё замешательство.

Осознав, что застыл, отвёл взгляд и, стараясь взять себя в руки, сказал:

— Мы «Миньонов» собрались с друзьями смотреть, — чувствовал, как сердце колотится в груди, а ком в горле мешает говорить. — Пришёл за тобой… — На мгновение замолчал, перевёл дыхание. — Если, конечно, хочешь. Вижу, что разбудил тебя.

— Хочу, — её глаза тут же загорелись детским восторгом, будто я предложил ей настоящее чудо. — Только мне нужно переодеться и умыться. Позовёшь горничную?

— Давай сам помогу, — предложил, уже немного расслабившись. — Скажи, что достать из вещей.

Соня осталась снова без сиделки, и мы совместно приняли решение, что справимся сами, в доме полно прислуги, есть я и бабушка.

— Тёплую розовую пижаму и носки потеплее, из ангоры, — смущённо ответила кукла, щёки снова залились румянцем.

— Мёрзнут ноги? — хрипло спросил, подходя к шкафу.

— С детства ледяные.

Достал пижаму и носки. Отнёс воробушка в ванную и подождал, пока освободится. Пока помогал с одеждой, она жутко смущалась и сопела. Не смог удержаться: прижался губами к её виску и едва ощутимо поцеловал, чувствуя тепло её кожи и слабый аромат моей девочки. Возле уха услышал её тихий всхлип, заставивший меня на миг остолбенеть. Она тоже неравнодушна ко мне? Мне ведь не показалось?

— Давай волосы расчешу, — проговорил, растягивая слова, давая время обоим успокоиться.

— Если несложно, —протянула расчёску и её голос дрогнул.

Аккуратно начал расплетать её косу, наслаждаясь ощущением гладких, светлых прядей, которые струились через мои пальцы. Белокурые волосы, напоминавшие о солнечных лучах, мягко ложились в руку. Осторожно провёл расчёской, распутывая их. В тишине, которая окутала комнату, слышно было только наше дыхание. Постарался заплести новую косичку, и хоть она вышла немного кривовато, но я доволен своим творением.

— Для первого раза неплохо, — ухмыльнулся и, кинув расчёску на кровать, поднял Соню на руки.

Она зацепилась руками за шею, и я, чувствуя её тёплое дыхание, направился в кинотеатр.

— А вот и горяченькое, — присвистнул Мот.

— Это поинтереснее мультика, — подмигнул Тим.

— Да закройте мяучило и не смущайте Соню, — раздражённо вздохнул.

— Всем привет, — застенчиво сказала она ребятам.

— Садитесь ко мне поближе, — улыбнулась Арина. — Тимофей, пересядь к Егору.

— Котёнок, они же подерутся, — ржёт Царь. — Их желательно в разные комнаты рассаживать.

— Не подерёмся, — хмыкает Харрингтон. — На наших глазах образовалась новая пара, не будем мешать влюблённым.

Воробушек смутилась и спряталась у меня на шее. Опустил Соню на диван, парни быстро заткнулись. Арина шикнула на Мота и лупанула в него подушку. Тим принёс подушку и плед и положил их под спину Сони.

— Спасибо, — поблагодарил его.

— Чё сидите, лупитесь на нас? Егор, врубай «Миньонов».

Приглушив свет, все перевели внимание на экран. Взял кусок пиццы и предложил Соньке откусить: моя любимая, четыре сыра. Она улыбнулась и попробовала. Посмотрел на друзей и захотелось вызвериться.

Мы что, интереснее мультика? И Аринка туда же! Кукла смотрела на экран с восторгом, как будто в первый раз в кино.

Бабушка заглянула, пожелала хорошего вечера и улыбнулась. Моя очередь краснеть. Блядь, надо было с Егором сажать? Чего они все умиляются?

— Роллы хочешь? — обратился к воробушку.

— Нет.

— Не любишь? — почесал бровь.

— Никогда не пробовала и не умею есть, — пожала она плечами.

— Хм, сейчас мы это исправим, — взял «Калифорнию» с

с

нежным крабом и, полив соевым соусом, поднёс ко рту девушки. Она так обхватила палочки губами, что я возбудился. Хорошо, в комнате темно.

— Вкусно? — пророкотал, смотря на её губы.

— Очень, — облизнула их язычком, и я чуть не кончил.

— Сонь, а у тебя парень есть? — шепчет Аринка.

— Мелкая, блин, — рычу на неё. — Какой, на хуй, парень?

— Не рычи, для тебя стараюсь, — огрызается она.

— Нет у меня отношений, — шепчет кукла.

— А парень, с кем ты танцевала танго? Мне показалось, что вы пара… — не отстаёт.

— Он просто партнёр по танцу, — вздыхая, отвечает.

Лыблюсь. А я знал. Она же девственница, а балерун ушлый на вид, вряд ли терпел бы прогулки под луной.

— Котёнок, мультик смотри, — забирает внимание Царь. Спасибо, друг.

Под конец мой воробушек клюёт носом, прикольная у неё особенность — засыпать под киношку. Переношу её обратно в спальню и провожаю друзей. Поднимаюсь в свою спальню.

Приняв душ, лежу на кровати уже битый час, но сон не идёт. Мысли роятся в голове, особенно о моих чувствах к Соне. Бессмысленно отрицать, что она буквально ворвалась в мою жизнь, осев осколками в сердце. Сравнивая свои ощущения с девочками из компании, понимаю — всё совсем иначе. Арина и Полина, да, вызывают у меня заботу, сочувствие, иногда хочется их поддержать или просто пожалеть, но это всегда заканчивалось на уровне дружеских чувств.

С ней всё иначе. Она — нечто большее. В Соне есть что-то такое, что заставляет меня хотеть быть рядом, прижаться, впиться в её мягкие, влажные губы, ощутить каждый дюйм её тела. Она буквально захватила меня — и не только жизнь, но и сердце.

К чёрту это всё! — раздражённо думаю, ворочаясь на кровати. Почему я, как олух, мучаюсь бессонницей, когда моё «снотворное» спит буквально в соседней комнате? Всего-то и нужно — перейти из одной комнаты в другую. Три часа ночи, она наверняка спит крепким сном и даже не заметит моего прихода. А утром, когда будет светать, я просто тихо вернусь в свою комнату.

Тихо прокравшись к ней, любуюсь, как она мирно спит, словно кукла. Аккуратно откидываю покрывало и слышу яростное шипение.

— Люци? — недоумеваю, понимая, что разбудил кота.

— Ш-ш-ш, ш-ш-ш... — продолжает фыркать эта пушистая варежка, встав в боевую стойку.

— Ты, блядь, серьёзно? Будем девчонку делить? — с лёгкой иронией спрашиваю его, складывая руки на груди.

Кот не отступает. Он злобно машет хвостом, словно собирается броситься в бой. Охреневая смотрю на него, не зная, смеяться или злиться.

— Я чувствую, как Люци водит хвостом по ногам, — вдруг слышится сонный голос Сони.

— Ну вот, поздравляю, братан. Ты её разбудил, — с недовольством говорю коту, машу рукой на Соню, а демон переключается и бодает её в лицо, мурча, ластится.

Офигеть… И тут меня осеняет смысл её слов. Я застываю, ошеломлённый внезапным осознанием.

— Что ты сказала? Повтори! — восклицаю, ошарашенный, и надеясь, что не ослышался.

— Кажется, я почувствовала, как Люци бил хвостом по моим ногам, — повторяет Соня, но на последних словах её голос срывается, и она начинает захлёбываться рыданиями.

Мгновенно бью рукой по ночнику, чтобы включить свет, и начинаю водить руками по её ногам, севшим от волнения голосом спрашиваю:

— Чувствуешь?

— Да-а-а, — плачет она, но в этих слезах радость. Я сам едва сдерживаю свои эмоции.

Ком в горле на мгновение перехватывает дыхание, но счастье пробивается наружу. Громко смеюсь от облегчения и радости. Каменная плита, давившая на мои плечи всё это время, наконец падает.

Кидаюсь к ней, сгребаю в свои объятия, качаю, словно маленькую, и, смеясь, шепчу:

— Умница моя, у тебя всё получилось!

Наверное, мы подняли слишком много шума, потому что в комнату тут же врываются заспанные бабушка и Владимир.

— Дети, что случилось? — Госпожа держится за сердце, с тревогой оглядывая нас.

— Чудо! Бабуль, случилось чудо! — кричу я, не в силах сдержать радости.

ГЛАВА 46

СОНЯ

Начало декабря

Стоя на брусьях, я чувствую, как каждая мышца кричит от боли. Лоб покрыт потом, руки судорожно держат тело, опираясь на перекладины. Ноги не слушаются — они словно не мои, подгибаются и отказываются двигаться. Но я упорно пытаюсь, стиснув зубы, сделать хотя бы один шаг.