Худший парень в мире (ЛП) - Смит Холли Джун

— Что с курицей?

— Я сказала Меган, что после книжного клуба пойду в спортзал, но я целый день ничего не ела.

У меня першит в горле от осознания того, что она солгала о том, где находится, но я проглатываю это. Не знаю, чего я ожидал, конечно, она не расскажет своим друзьям о нашем маленьком грязном секрете.

— Здесь же просто курица с капустным салатом.

— Лучший ужин на планете.

— Ты знаешь, что у тебя отвратительная диета? — я снимаю с нее кепку и откидываю волосы с шеи в сторону. Знаю, мы еще не обсуждали ее правила и не устанавливали никаких границ, так что не знаю, могу ли я это сделать, но даже табун диких лошадей не смог бы помешать мне поцеловать изгиб ее плеча, то место, где оно переходит в шею, и заставить ее застонать.

— Боже, ты морочишь мне голову, — говорит она, но тело выдает ее, идеальная задница прижимается к моему паху. — Не знаю, ударить тебя или отсосать тебе.

— Могу я высказать свое предпочтение? — я хватаю ее за бедра и притягиваю к себе, затем запускаю руки ей под одежду, отчаянно ища обнаженную кожу. Она делает жалкую попытку оттолкнуть меня, но когда я посасываю мочку ее уха и сжимаю соски, ее сопротивление ослабевает.

— Мне нужно поесть, — стонет она.

Разворачивая ее, я поднимаю ее на руки и направляюсь к лестнице.

— Мне тоже.

— У тебя все совсем не так, как я ожидала, — говорит она после того, как мы насытились друг другом. Кровать в беспорядке, простыни сорваны с двух сторон, смятая подушка свисает с угла. Ее тело устроилось у меня между ног, голова покоится у меня на груди, кончики пальцев скользят вверх-вниз по моему боку.

— А чего ты ожидала?

— Не знаю. Холостяцкой берлоги. Потертых ковров, древнего дивана. Кучу кружек на журнальном столике. А на стене – панораму Нью-Йорка. Темно-синие простыни и одну тонкую, отвратительную подушку.

— Это многое говорит мне о мужчинах, с которыми ты спишь. Ты же уже была здесь раньше, помнишь?

— Знаю, но тогда я была не в своем уме. Здесь так минималистично, — говорит она, поднимая голову, чтобы оглядеть мою спальню. — У тебя здесь даже нет ни одной свечи.

— Моя мама немного барахольщица.

— Ох, — она снова опускает голову мне на грудь, но все остальное тело напрягается, и мне интересно, что за этим кроется. Быть с ней так близко – что-то новенькое. Она так редко теряет бдительность, и я прекрасно понимаю, что она может сбежать в любую секунду. Давить на нее – худшее, что я могу сделать, поэтому я поступаю наоборот и продолжаю.

— Когда я рос в окружении такого беспорядка, мне захотелось свести все к минимуму. Так все меньше напрягает, экономит массу времени на уборку, и лучше для моего мозга.

— Могу это понять.

— Правда? — я провожу большим пальцем по ее подбородку, и она еще больше расслабляется.

— У моей мамы был парень, который наступил на конструктор «Лего», когда мы были в школе. К тому времени, как мы вернулись домой, он все его выбросил. А мама вела себя так, будто это в порядке вещей. Думаю, этот момент перестроил мой мозг, и с тех пор я не особо заботилась о приобретение каких-то вещей.

— Кроме свечей, очевидно?

— Свечи – это особая атмосфера.

— Можешь купить мне одну, — говорю я, и она возмущенно стонет и отстраняется. Время сближения закончилось. Я переворачиваю ее на спину и сдвигаюсь вниз по кровати, чтобы осыпать поцелуями ее ключицу. — Ты останешься здесь. А я приготовлю тебе ужин.

Я натягиваю свежие боксеры и спускаюсь вниз, чтобы взглянуть на продукты, которые принесла Хэтти. Курица и салат из капусты на ужин – просто супер. Между работой и тренажерным залом она постоянно в движении, не может же она весь день питаться одним кофе. Ей нужно сбалансированное питание, больше питательных веществ.

Добавляю в сковороду специи и немного томатного пасты, и как только аромат наполняет воздух, добавляю банку фасоли и все перемешиваю. Пока все разогревается, я нарезаю курицу и добавляю в сковороду вместе с горстью шпината и соком лайма. Раскладываю по двум тарелкам, добавляю сметану и несу наверх.

Хэтти сидит на моей кровати, одетая в футболку, с откинутым покрывалом. Руки сложены на груди, на лице снова знакомая хмурая гримаса. Я облажался, и понятия не имею как.

— В чем дело? — я ставлю ее тарелку на прикроватный столик.

— У тебя есть девушка?

— Нет.

— Тайная жена, о которой ты забыл упомянуть?

— Тоже нет.

— Соседка по дому?

Это может продолжаться всю ночь.

— О чем ты на самом деле спрашиваешь?

— В твоем шкафчике в ванной полно женских туалетных принадлежностей, — фыркает она, затем надувает свои идеальные губки. А я стараюсь не рассмеяться.

— Что-то вынюхивала?

— Да. И не уходи от ответа на этот вопрос.

— Ешь, а я все объясню, — я сую ей в руки тарелку и протягиваю вилку, которую она неохотно берет. — Я не хочу, чтобы кто-то чувствовал себя здесь неуютно, поэтому у меня есть запас того, что может понадобиться моим гостям. Здесь нет ничего сложного. Можешь использовать все, что захочешь.

— Ты приводишь сюда женщин?

— Иногда, — я присаживаюсь на край кровати и тоже ем. — Зависит от ситуации. Я приведу их сюда, если у меня создастся впечатление, что они захотят уйти вскоре после всего. Если они из тех, кто после захочет немного пообниматься, я предложу пойти к ней. Мне не нравится проводить здесь все эти утренние ритуалы. А ты приводишь парней к себе домой?

Она тянет с ответом, пока ест.

— Не-а, никогда. Всегда хожу к ним домой. Или, в идеале, в отель.

— Почему ты не приводишь их к себе?

— Не хочу, чтобы они знали, где я живу, если не поймут намека, — говорит она, беря еще кусочек и постанывая на вилке. — Боже, это так вкусно. К тому же Меган – милый ангел, мне не нужно, чтобы она знала, какая я потаскуха.

— Такое чувство, что она, вероятно, итак уже знает, — я подталкиваю ее бедром и ем дальше. — Подожди, это значит, что я не могу прийти к тебе?

— Никогда, мы должны встречаться здесь. Еще и потому, что мне очень нравятся эти простыни. Они такие мягкие.

— Вот каково это, когда спишь с мужчинами, а не с подростками.

— Отвали. Да будет тебе известно, что девятнадцатилетний парень заплатил за отель.

— Оу-у-у, на подаренные деньги в день рождения? — поддразниваю я.

— На самом деле, он был великолепен. Очень отзывчивый.

— Ага, потому что был новичком и только осваивался. А теперь у тебя есть мужчина, который знает, что делает, — я провожу теплой от тарелки рукой по внутренней стороне ее ноги. — Который всю свою жизнь совершенствовался в искусстве доставлять женщине удовольствие.

— Перестань, ты звучишь как лидер какого-то культа.

— Некоторые женщины итак описывают мой пенис как религиозный опыт.

— Прекрати, пока меня не стошнило этой превосходной едой.

Я принимаю комплимент и позволяю ей спокойно доесть свой ужин. Когда мы оба заканчиваем, я спускаюсь вниз, загружаю посуду в посудомоечную машину, протираю столешницы и возвращаюсь наверх со стаканом воды. Ничего из этого не чувствуется непривычным. Скорее наоборот, приятно осознавать, что она ждет меня наверху. Еще приятнее осознавать, что она не убегает.

Вернувшись в свою постель, я переворачиваюсь на бок и смотрю на нее, подпирая голову одной рукой.

— Итак, расскажи мне об этих твоих основных правилах. Звучит довольно серьезно.

Хэтти – полная противоположность расслабленности. Она садится прямо, закидывает ногу на ногу и вытягивает шею, как будто это требует от нее больших усилий.

— Я просто думаю, что будет разумно четко обозначить свои ожидания и возможности.

— Ты не на работе, Хэтти, скажи мне, что ты на самом деле имеешь в виду.

— Хорошо, во-первых. Мы просто два человека, которые помогают друг другу, если поздно вечером у нас появился зуд. Нам не нужно встречаться, куда-то ходить или что-то в этом роде.