Дьявол Дублина (ЛП) - Истон Б. Б

Оно ухнуло ещё сильнее, когда музыка позади нас внезапно оборвалась.

И сменилась криками.

Как только мы пересекли реку, Келлен нырнул между двумя зданиями, протащив меня через лабиринт сырых, тёмных переулков, пока визг сирен и вспышки мигалок отражались от стен вокруг нас.

Лёгкие горели, ноги дрожали, я едва выдерживала его беспощадный темп, но он не замедлился, пока задняя дверь коттеджа не захлопнулась и не была забаррикадирована.

А потом, прежде чем я успела спросить, что вообще только что произошло, сумка с грохотом упала на кухонный пол, а Келлен промчался через дом в ванную и исчез там, хлопнув дверью.

После этого я слышала только шум воды в трубах и гул крови в ушах, пока не согнулась пополам, пытаясь сдержать рвотный позыв.

Пули.

Крики.

Сирены.

Кто-то был мёртв.

Кто-то был мёртв или очень, очень сильно ранен.

О Боже… это был Келлен?

То, как он себя вёл. То, что с момента ухода он позволил мне видеть только свою спину. То, как он избегал меня…

Я представила его обнажённое тело в ванне, истекающее кровью от огнестрельного ранения, пока душ хлещет сверху, и вся моя боль и усталость исчезли. Я рванула через кухню прямо к двери, отделявшей меня от моего прошлого, настоящего и — если легенда правдива — вечности, и, не постучав, вломилась внутрь.

Я ожидала удариться лицом в стену пара, но воздух в маленькой ванной был даже холоднее, чем в остальном продуваемом старом доме. На полу не было одежды — только пистолет и нож, брошенные в раковину, и когда я повернула голову к закрытой тёмно-синей занавеске, окружавшей чугунную ванну, я поняла, что Келлен залез туда полностью одетым.

— Келлен? — я расстегнула его куртку и скинула обувь. — Ты в порядке?

Он не ответил. Сквозь плотную ткань я ничего не видела, но по ровному шуму воды было понятно, что он не двигается.

Чёрт.

Я подошла ближе.

— Я войду, хорошо? Я не буду тебя трогать. Просто хочу убедиться, что ты не ранен.

Я отдёрнула занавеску ровно настолько, чтобы шагнуть в ванну, и мои ноги в носках взвыли от боли, когда я ступила в ледяную воду глубиной в пару сантиметров. Но эта боль померкла перед тем, что я почувствовала, подняв взгляд на изломанную фигуру передо мной.

Келлен стоял, сгорбившись, упираясь одной рукой в стену, пока ледяные струи били по его содрогающейся спине. Мокрая одежда облепляла каждый изгиб его мускулистого тела, но страшнее всего было то, что он делал с этим телом.

Глаза Келлена были крепко зажмурены, лицо искажено мукой, а кулак яростно — жестоко — дёргался на полностью возбуждённом члене.

Он даже не услышал, как я вошла.

Келлена здесь не было.

Я лучше многих знала, что значит покидать своё тело, диссоциировать, когда происходит нечто ужасное. Но я всегда пыталась уйти в место получше.

Келлен шагал в ад.

Я не знала, что делать. Казалось, он заперт в клетке боли, ключа от которой у меня не было. Я не могла его коснуться. Боялась выключить воду — мне казалось, что она ему зачем-то нужна. Чтобы остудиться. И, возможно, ему действительно нужна была разрядка, прикосновение к себе… но не так. Это был не он. Будто это происходило с ним, но не по его воле.

И вдруг всё встало на свои места.

Почему Келлен не позволял мне касаться его ниже пояса.

Почему даже слишком резкое движение в его сторону могло вызвать панику.

Почему он мог выносить секс и поцелуи, но не простые ласки.

Когда его рука сжимала, выкручивала, терзала член, глаза наполнились слезами. Я увидела перед собой его прекрасное, невинное, почти ангельское лицо, наполовину скрытое чёрными кудрями, и беззвучно зарыдала по мальчику, запертому внутри мужчины. Запертому в том доме. Запертому в собственной тишине.

Но он выбрался.

В отличие от меня, Келлен нашёл в себе силы уйти от своего мучителя. Он вернул себе голос. Вернул себе жизнь. И я знала, у него хватит сил справиться с тем, что держит его сейчас.

Мне просто нужно было понять, как до него достучаться.

— Келлен… — прошептала я, нерешительно поднимая руку. — Всё хорошо, милый. Всё хорошо. Я здесь. Это всего лишь я.

Мне до боли хотелось остановить его, схватить за руку, но это был уже не Келлен.

Это была свернувшаяся гремучая змея.

Вместо этого я наклонилась к его уху, задыхаясь от ледяных брызг, отскакивающих от его спины, и снова прошептала его имя. Холодная вода резала кожу, как лезвия, пропитывая одежду, но я стиснула зубы и выдержала.

— Келлен… — прошептала я снова, заставляя себя быть свидетелем его боли. — Его больше нет. Он ушёл навсегда, милый. Здесь только я.

Его глаза распахнулись, но взгляд был устремлён вниз, пока вода стекала по лицу и капала с чёрных ресниц.

Моё сердце подпрыгнуло в дрожащей груди.

— Я буду здесь, хорошо? Ты н-н-не один.

Я сжала зубы, чтобы они не застучали, но Келлен услышал. Его рука замерла, и эти жуткие серые глаза резко взметнулись к моим. Потом медленно скользнули вниз по моему дрожащему телу, каждая линия которого теперь была обтянута холодной, мокрой тканью. Мои замёрзшие соски болезненно напряглись под его хищным взглядом, и мой внезапный, судорожный вдох заставил грудь приподняться навстречу.

— Всё хорошо, — прошептала я, когда жар рванулся к поверхности моей ледяной кожи, и я потянулась к его лицу. — Ты можешь трогать меня. Трогай меня вместо этого.

Мне показалось, что в его расширенных зрачках мелькнул проблеск осознания, но в ту же секунду мои пальцы коснулись его щеки — и я поняла, как сильно ошибалась. Рука Келлена метнулась вперёд, сомкнулась на моём горле и впечатала меня в стену. Из груди вырвался испуганный вскрик, глаза захлопнулись, но в тот же миг, как Келлен услышал его, он с резким вдохом отпустил меня.

Меня накрыла тень, когда он выпрямился во весь рост, заслоняя собой струи воды.

Я глубоко вдохнула и заставила себя посмотреть на него, и лицо, которое я увидела, было ещё более невыносимым. Глаза Келлена были ясными, широко раскрытыми и полными ужаса.

Он поднимал руки, пытаясь коснуться моей шеи, лица, груди и каждый раз останавливался, всё быстрее мотая головой.

Слёзы жгли глаза, не из-за меня, а из-за него. Он не причинил мне вреда. Всё произошло так быстро, что он даже не успел меня напугать. Но я знала — для него это не имело значения.

— Эй, — я выдавила улыбку. — Всё хорошо. Посмотри на меня. Я в порядке.

Келлен отступил, всё ещё мотая головой, и, когда отступать было больше некуда, он дёрнул занавеску и вывалился из ванны.

Он вёл себя как загнанное животное готовое сорваться с места.

Я выключила воду и схватила полотенце, пока он застёгивал промокшие штаны и засовывал пистолет за пояс. Потом он убрал нож в кобуру внутри ботинка. Он должен был раздеваться, а не экипироваться так, будто собирался…

О Боже.

Я метнулась вперёд, пытаясь перегородить дверь своим телом, но Келлен был быстрее.

— Нет, нет, нет, нет, нет! — я бросилась за ним. — Куда ты идёшь?

Келлен вырвался из ванной, проводя пальцами по мокрым волосам, и направился прямо к задней двери. Но на этот раз я была быстре.

Я выскочила перед ним и заслонила выход, торопливо говоря, пока он не добрался до двери:

— Не делай этого, Келлен. Не уходи так снова. Пожалуйста. Везде полиция — тебя могут арестовать. Ты можешь кого-нибудь ранить.

Боль, исходившая от него, была такой сильной, что прижала меня спиной к двери.

Глаза Келлена были дикими, яростными, красными. Но ярости противостояли слёзы, катившиеся по пепельным щекам, обрамляя губы, растянутые в оскале, когда он заорал:

— Я уже ранил тебя!

С последним шагом он остановился прямо передо мной, наклонился и закинул меня себе на плечо.

Из глубины пустого желудка вырвался глухой стон, когда он развернулся и потащил меня обратно в спальню.

А потом он начал подниматься.