Дьявол Дублина (ЛП) - Истон Б. Б

— Я Конор.

Я подняла глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как он прижал руку к груди и слегка поклонился.

— Лучший бармен в Дублине… по версии моей мамы.

Я выдавила слабую улыбку.

— Дарби.

Он выпустил клуб дыма и улыбнулся в ответ, после чего кивнул в сторону двойных дверей позади себя. Тёплый свет сочился из-под каждого стекла вместе с приглушённым звоном бокалов и громким смехом.

— Зайдёшь внутрь, Дарби? Скажешь всем друзьям дома, что выпила пинту в самом длинном пабе Европы. Уверен, они позеленеют от зависти.

— Ой… у меня… нет денег.

— Ты что, не слышала? — Он щелчком отправил окурок на улицу и распахнул дверь. Золотой свет вылился наружу, лёг у моих ног, как приветственный коврик. — В Ирландии пиво бесплатное… если ты не уродина.

Внутри было ещё уютнее, чем я ожидала. И Конор не шутил, называя это самым длинным пабом Европы. Он казался самым длинным пабом на земле. Но из-за своей узости каждая комната ощущалась камерной. Приветливой. Стены, пол и потолок были отделаны тёмным деревом, создавая впечатление, будто я иду внутри выдолбленного ствола, поваленного махагониевого дерева. Стулья и скамьи были обтянуты кожей цвета тёмного вина, столы сделаны из восстановленного дерева и бочек из-под виски, а в глубине, рядом с баром, за которым Конор должен был работать, пылал каменный камин.

Я бросилась к нему и опустилась на колени, протянув ладони к огню, пока часть холода не покинула моё тело с резкой дрожью.

«Одно пиво», — сказала я себе. — «Я просто обсохну, подожду, пока дождь закончится, и пойду обратно».

Конор наполнил бокалы всем у бара, извиняясь за ожидание, пока они, вытянув шеи, перекрикивали друг друга, наблюдая футбольный матч по телевизору. Потом он принёс мне стакан с чем-то, что определённо не было пивом.

— Это согреет внутренности, — сказал он, протягивая мне стакан с жидкостью цвета дров в камине.

Я приняла его с благодарной улыбкой.

— Спасибо. Правда.

Вблизи было видно, что он моложе, чем я думала. И симпатичнее. За неопрятной бородой скрывалось мальчишеское лицо с высокими скулами, ярко-голубыми глазами и вечно ухмыляющимися губами.

— После первого глотка благодарить перестанешь. — Он подмигнул.

Я отпила и тут же зашипела от боли, когда весь мой пищевод будто охватило пламя.

— Что это?

— Ирландский виски «Маккафри», — рассмеялся Конор, садясь рядом, чтобы оказаться со мной на одном уровне. — Наш фирменный. Говорят, такой крепкий, что волосы на груди вырастут.

— Ну, в таком случае… — я сделала ещё один, более крупный глоток и зажмурилась, пережидая жжение.

Конор снова рассмеялся, и я вдруг поняла, что в этом смехе было что-то такое, от чего у меня на загривке встали дыбом волосы. Может, потому что он звучал как смех заядлого курильщика. Все жуткие типы, которые ошивались в заведении моего отца, курили. И у всех у них был такой же жестокий, хриплый смех.

— А, чёртовы новости! — крикнул кто-то из-за бара, и остальные посетители в унисон недовольно загудели. — А матч-то только начинал быть интересным.

— Пара из Америки, в последний раз замеченная в Гленшире, графство Керри, объявлена пропавшей без вести.

Слова «пара из Америки» и «Гленшир» заставили меня резко вскинуть голову к телевизору, висящему над баром. Там, глядя на меня с экрана рядом с ведущей новостей, была фотография человека, чертовски похожего на меня, и человека, чертовски похожего на того мужчину, который теперь существовал для меня лишь как бесплотный голос в самых тёмных уголках моего сознания.

— Их опознали как Джона Дэвида Оглторпа и Дарби Коллинз. Семья мистера Оглторпа предлагает вознаграждение за его благополучное возвращение. Если у кого-либо есть информация об их местонахождении, просьба позвонить...

Мой взгляд медленно переместился обратно к Конору. Его глаза теперь были широко распахнуты от осознания.

— Ты ж вроде сказала, что тебя зовут...

— Это она! — крупный мужчина средних лет ткнул в меня своим мясистым пальцем со своего места у бара. — Девчонка из новостей! Ну вы гляньте!

В зале воцарилась тишина, и все головы разом повернулись в мою сторону.

Я поставила стакан на пол и медленно попятилась от Конора, отрицательно качая головой и безмолвно умоляя.

Он нахмурился, глядя, как я отступаю, явно сбитый с толку, но больше ничего не сказал.

Зато остальной паб такой вежливости мне не оказал.

— Да это точно она.

— Посмотри на волосы.

— Разве не говорили о награде?

— Не, награда за мужика.

— Награда за них обоих, болван!

— Если кто и получит награду, так это я! — объявил тот самый мужчина у бара, отводя палец от меня и тыча им себе в грудь. — Я её первым заметил!

Резко развернувшись, я сорвалась с места. Но пробежала всего футов десять, прежде чем высокий мужчина в полицейской форме поднялся со своего места и загородил мне путь.

Я врезалась в его грудь с такой силой, что отлетела бы назад, если бы он одновременно не схватил меня за руки. Даже сквозь бомбер Келлена я чувствовала, как его пальцы впиваются в меня.

Я застыла, когда паника хлынула по венам, сковывая мышцы и лишая меня голоса.

— Не волнуйтесь, парни, — оскалился офицер, усиливая хватку. — Я о ней позабочусь.

Глава 27

Келлен

Я стоял в тени заброшенного склада, лишь частично укрытый от дождя, и смотрел через улицу на свою квартиру. Я, мать его, понятия не имел, как оказался здесь. Казалось, я схожу с ума. Целые куски дня выпали из памяти, а то, что я ещё мог вспомнить, ощущалось как далёкие, чужие воспоминания. Мы с Дарби смеёмся в Tesco. Вкус сахара на её губах и солёного пота на коже. “Brazen Head”. Кровь. Тела. Так много тел.

А потом — ничего.

Страх просочился мне прямо в костный мозг.

Раньше я терял сознание лишь однажды, в Гленшире, во время самых жестоких наказаний и ритуалов отца Генри. Приходя в себя спустя часы, я оказывался покрыт засохшими телесными жидкостями и истекал кровью из-за новых ран, полученных во время борьбы. Сейчас крови не было по крайней мере, я её не чувствовал, но я был промокшим до нитки.

И я не имел ни малейшего понятия, где Дарби.

Едва её имя промелькнуло у меня в голове, как сквозь чёрную дымку, отделявшую меня от последних двух часов жизни, прорвался образ. Это была Дарби, в душе, полностью одетая, с рукой, обхватившей её чёртово горло.

Пламя внутри меня вспыхнуло мгновенно, обращая картинку в пепел, но было уже поздно. По тому, как у меня скрутило желудок, как желчь обожгла горло, как моя правая рука резко распахнулась, будто отпуская её, я понял.

Я сделал именно то, чего боялся с того самого момента, как она снова вошла в мою жизнь. То, что происходило каждый раз, когда кто-то подходил слишком близко. Меня спровоцировали. Я потерял контроль. И я причинил ей боль.

Нет.

Сердце колотилось о рёбра почти так же яростно, как мой кулак о мой чёртов череп, пока я продирался сквозь мутную, гнилую пустошь собственного разума в поисках ответов.

Я видел кровь, проступающую сквозь шёлковый платок в нагрудном кармане.

Кровь, змеящуюся по трещинам плиточного пола.

Пистолет с глушителем.

Мою «Беретту» в раковине.

С грохотом захлопывающийся люк.

Сумку на кухонном полу.

Сумку, которая должна была быть пустой, но не была.

Вот оно. Вот почему я стоял снаружи своей квартиры, хотя всё внутри меня орало вернуться, убедиться, что с Дарби всё в порядке, упасть на колени и извиниться за всё, что я сделал. Не то чтобы я заслуживал её прощения. Я надеялся, что она будет ненавидеть меня до конца своей жизни, но пока у меня не будет достаточно денег, чтобы вытащить её, нахрен, из страны, этот самый «конец жизни» мог наступить очень и очень скоро.

Когда туман в голове начал рассеиваться, я посмотрел на ряд крошащихся кирпичных зданий перед собой с новой решимостью.