На изломе (ЛП) - Шеридан Мия

Леннон почувствовала, как в горле образовался комок, словно поглощённая пища не могла удержаться внутри. Как мать могла стать сутенёром собственной дочери, когда та была ещё дошкольником? Как можно пережить такое? Может, ответ был в том, что никак, а значит, вы пойдёте по стопам этой женщины, создав для себя такую же жизнь, которой вас жестоко подвергли ещё до того, как вы выучили алфавит.

Леннон вернулась на сайт «Граней» и просмотрела списки категорий. В каждом списке было, казалось, бесконечное количество интервью. Проститутки. Сутенеры. Зависимые. Наркотики, секс, азартные игры. Страдающие психическими заболеваниями. Она поискала имя: «Энтони Круз», потом: «Тони Круз», потом просто: «Круз», но ничего не нашла.

Она снова просмотрела списки и перечень людей, у которых Джамал брал интервью, и в глубине её души зашевелилось беспокойство. У неё возникло искушение захлопнуть крышку ноутбука. Действительно ли ей нужно было подвергать себя ещё большему риску, когда она уже имела дело с этими людьми каждый день на работе? Во всяком случае, когда ещё работала. Разве этого недостаточно? Она могла попросить офицера или кого-то ещё в участке просмотреть видеозаписи, когда вернётся, и сверить каждого участника с фотографиями жертв с мест преступлений.

Её палец завис над значком «X» в верхней части экрана, но через мгновение она выдохнула и прокрутила список видеороликов с наркоманами. Она просмотрела несколько видеозаписей с ними, и поставила на паузу один из подкастов, когда ей показалось, что она узнала в герое одного из мужчин из парка. Героиновый наркоман по имени Сантьяго Гарза. Она отправила себе на электронную почту прямую ссылку на это видео, затем прокрутила до следующего ролика и изучила его. Когда одно видео заканчивалось, автоматически начиналось воспроизведение следующего. Леннон сидела и смотрела одну историю за другой о травмах, жестоком обращении и разрушенных жизнях. Об ужасе, о котором говорят так буднично.

Боже, многие из этих людей были на удивление милыми и обаятельными. Такими человечными. Занимаясь своей непростой работой, легко было забыть об этом. Когда она начала смотреть видео, то думала, что это будет больше похоже на то, с чем она сталкивалась, будучи офицером, а затем инспектором, но всё оказалось наоборот. Это был взгляд на человечность, стоящую за наркотиками и секс-бизнесом. Как сказал Джамал, эти истории были о причинах, даже если «что дальше» оставалось неуловимым.

Леннон вздрогнула от неожиданности, когда зазвонил телефон, вернув её из сурового мира бездомных и наркомании в безопасное место на диване. Она отложила ноутбук в сторону и потянулась к телефону, лежащему на журнальном столике, потрясённая тем, что уже час ночи.

Это был номер Томми.

— Алло.

— Это мальчик. Целых девять фунтов. Десять пальцев на руках и десять на ногах, и он похож на свою мать, слава богу. — Она услышала улыбку в его голосе.

— Боже мой. Мальчик. Поздравляю. Как Сэм? — Слеза вытекла из её глаза и покатилась по щеке. Она быстро смахнула её, смутившись, как будто бывший напарник мог её видеть.

— Она в порядке. Они оба в порядке.

— Как вы его назвали?

— Бо Томас.

— Бо. О, мне нравится. Не могу дождаться встречи с ним.

— Мы будем дома завтра днём. Никаких осложнений, так что, скорее всего, нас завтра выпишут. Приходи в любое время.

— Хорошо. Приду. Как насчёт этих выходных? Томми, обними за меня Сэм и поцелуй малыша. Держи его крепче. — Она тихонько шмыгнула носом.

— Обязательно. Эй, ты в порядке?

— Да, всё хорошо. Я просто счастлива за тебя и за него. У него самые лучшие родители.

— Спасибо, напарник. Увидимся на выходных.

— Пока, Томми.

Леннон повесила трубку и села, сжимая телефон. Внутри неё поднималась приливная волна. Телефон запищал от входящего сообщения, и, взглянув на него, она увидела фотографию уставшей, но сияющей Сэм, ухмыляющегося Томми и младенца на руках у матери. Сразу после этого появилось ещё одно фото, на котором крупным планом был изображен Бо.

Идеальный младенец. Совершенный во всех отношениях.

Волна эмоций захлестнула её, и Леннон выронила телефон, поднеся руки к лицу, когда из её уст вырвался всхлип.

Она так давно не плакала, и это был уже второй раз менее, чем за две недели. Но она не могла сдержаться, она была беспомощна перед натиском мучений, которые терзали её сейчас. Видеть этого драгоценного, беспомощного новорождённого мальчика после того, как наслушалась рассказов об опустошённых травмированных взрослых, было всё равно, что в кулаке сжимать оголённое сердце. Люди не должны заканчивать жизнь так, как проститутки, наркоманы и психически больные. Они были сломлены, большинство из них сломлены с тех пор, как были не больше этого младенца на фотографии в её телефоне, которого лелеяли его родители.

Лелеяли. Чериш¹² Джой. Как её мать посмела дать Чериш такое имя, а потом позволить, чтобы над ней так жестоко издевались? И вот теперь, глядя на маленького Бо, Леннон задумалась: а что, если мать Чериш постигла та же участь, что и саму Чериш? Что, если она тоже была жертвой насилия и жестокости и не знала другого выхода? Как начался цикл, так он и продолжился. Это была самая отвратительная ирония. Ярость смешалась с душевной болью, и она была рада этому. Так она чувствовала себя более сильной, словно огонь внутри неё мог сжечь что-то дотла, если бы она знала, где, что или кого спалить. Если бы она знала, куда направить этот гнев.

Но, конечно, она не знала, и в этом заключалась проблема. Что дальше? Этот вопрос задал Джамал Уитакер, и она понимала, почему. Если бы существовала только одна Чериш или даже сотня таких девушек, то на этот вопрос было бы легче ответить. Но таких, как Чериш было слишком много, чтобы их можно было сосчитать. Возможно, сейчас уже ничего нельзя было сделать.

Леннон снова посмотрела на фотографию Бо, скользнув взглядом по его умиротворённым чертам. Ей захотелось спрятать его подальше от этого сурового мира. Но, конечно, для этого существовали его родители. Ей пришлось напомнить себе, что у этого драгоценного младенца есть любящие родители, которые станут для него защитниками. С её губ сорвался тихий вздох. И она не могла не подумать обо всех других младенцах, которые могли бы родиться этой ночью в совсем других обстоятельствах.

— Остановись, — приказала она себе. Действительно, что в этом хорошего? Она ничем не могла помочь этим безымянным детям.

Но Леннон также не хотела притворяться, что их не существует.

ГЛАВА 26

Эмброуз сел на край кровати и провёл руками по волосам, а затем помассировал плечи, пытаясь ослабить напряжение в шее. Он всё ещё был потрясён тем, что увидел, когда вошёл в квартиру, где Брэнди умерла от передозировки. И дело было даже не в самой передозировке. Он видел несколько таких случаев на своем веку. Дело в том, как маленькая девочка плакала над трупом своей матери. Как долго она была там одна? И сколько раз будет возвращаться к тем травмирующим дням в своих ночных кошмарах?

С годами он научился расставлять акценты. Это был необходимый навык, когда речь шла о работе, которой он занимался. Если бы он взвалил на свои плечи весь мир, то оказался бы бесполезным. А это не пойдёт на пользу никому, и, в первую очередь, ему самому.

Мужчина встал, подошёл к мини-холодильнику в своей комнате и взял бутылку воды. Затем достал из портфеля папки с делами и разложил на кровати фотографии жертв с мест преступлений.

Он окинул взглядом груду файлов, фотографий и отчётов, лежащих слишком близко друг к другу, чтобы их можно было, как следует, разглядеть. Разочарованно вздохнув, он снова потянулся к портфелю и достал рулон скотча, который бросил туда на случай, если понадобится визуализировать украденные бумаги.

Эмброуз отодвинул стол и одну за другой приклеил к стене все улики, включая статьи из интернета, которые распечатал ещё до приезда в Сан-Франциско. Он слышал, что подобные стены называли «конспирологическими досками» или «картами убийств». Следователи давали им самые разные названия, а некоторые даже использовали нитки, соединяющие одно дело с другим. Но как бы их ни называли, они работали. Иногда можно было обнаружить то, что никогда бы не заметили ранее, что самое важное находилось прямо перед носом.