Неистовые. Меж трёх огней (СИ) - Перова Алиса

– Я не знаю, – отвечаю честно, хотя больше склоняюсь к отрицательному ответу.

– Но Элку ты ведь любишь больше, чем меня?

– С чего ты это взяла? – я смеюсь. Ох и дурочка!

– Просто ты всегда такой ласковый с ней...

– С ней, Натах, я никогда не боюсь быть неправильно понятым, потому и веду себя свободней. Ясно тебе? – я придавливаю ей кончик носа и признаюсь с заговорщическим видом: – Но самая любимая, конечно, ты. А ещё… я всегда буду помнить, что только у тебя хватило сил и упрямства дозваться меня с того света.

Наташка довольно фыркает и исправляет:

– Из комы.

– Там тоже ненамного лучше. Так, всё, погнали уже, не будем дожидаться рассвета в лесу и искушать голодных ежей, – я отстраняюсь и завожу «Жука».

– Ты хочешь отвезти меня к Стасу? – голос Наташки звучит испуганно.

– Ещё чего! Пусть подёргается твой Пеликан, ему полезно.

– Пингвин, – поправляет Натаха.

– Вот-вот.

– Но домой я тоже не поеду. А к Женьке… – она морщит нос, и я с ней согласен – не стоит будить лихо. С Жекой я сам позднее поговорю.

– Надеюсь, против Кирюхиной компании ты не станешь возражать? – спрашиваю и уже обдумываю, как бы мне передать Наташку с рук на руки и ухитриться избежать встречи с чокнутыми сёстрами.

Глава 28 Гена

«Камчатка», наверное, ещё с времён Петра Первого считался одним из самых неблагополучных районов нашего города. На самом деле здесь не опасно и давно уже перевелись антигерои – местные бандиты ещё в девяностых перестреляли друг друга, торчки попросту вымерли, а аферисты рванули выдаивать новые территории. Но стереотипы очень живучи, и для большинства жителей Воронцовска «Камчатка» по сей день остаётся дремучей жопой, в которую без особой надобности лучше не соваться.

Но у нас с Натахой как раз надобность, и вот мы в жопе.

Даже не так – мы в самой её глухой чаще. Асфальт закончился, последний уличный фонарь остался позади, а мы ещё не достигли цели.

«Жук» послушно бороздит по раздолбанной грунтовке мимо низеньких спящих домишек, шаря дальним светом по чёрным деревьям. Здесь заканчиваются частный сектор, коммуникации и городской смог. И именно здесь начинается Айкин персональный рай. Помню, забравшись сюда впервые с Кирюхой, я подумал, что у его девочки-ниндзя не все дома. Впрочем, так и было – дома тогда оказалась только старшая из сестёр – рыжая ведьма Александрия. Редкой стервозности баба, но суть не в ней. А дело в том, что три сестры, совсем молодые девчонки, поселились на самой окраине города, почти в лесу – и как им только не страшно? Но потом я поближе познакомился с Айкой и всё понял… Страшно – это когда она выбирается из своего леса. Шутка, конечно, но с большой долей правды.

После знакомства с Дианой я был уверен, что больше ни одна женщина на этом свете не способна меня удивить. Но Айка… эта девочка стала для меня поразительным открытием. Крошечная, как первоклассница, и крепкая, как противотанковая броня.

Диана и Айка – такие разные и в то же время чем-то неуловимо похожие. Наверное, наличием железных яиц. Эти две хищницы перевернули мой мир – ошеломили, восхитили, обескуражили… и очень разозлили. Женщины не должны быть такими! Это ошибка природы! Или нет – это, скорее, непростительная ошибка общества, которое, пытаясь выжечь двух слабых особей, закалило их, сделав жесткими и выносливыми, неуправляемыми и опасными – такими, которые плюют на общественные правила, устанавливая собственные. Такими, что нам, мужикам, стыдно называть себя их защитниками… считать себя сильным полом. Каждый раз, когда я об этом думаю, я проникаюсь ещё большим уважением и сочувствием к Кирюхе.

Я взглянул на соседнее сиденье, на котором, подтянув колени к груди, расположилась Наташка. Она, будто почувствовав мой взгляд, повернула ко мне голову и улыбнулась… так тепло и нежно, что даже в груди защемило и снова захотелось наказать всех уродов, заставивших её бояться и плакать. Сейчас мы снова в лесу, но Наташке больше не страшно, потому что рядом с ней я. На мгновение я представил, что было бы, застрянь в лесу Айка. Тот лес следовало бы оградить красными флажками и навтыкать табличек по всему периметру «Смертельно опасно». Представил и засмеялся собственным мыслям.

– Ген, ты чего? Надо мной смеёшься?

– Нет, конечно, – протянув руку, я потрепал Натаху по волосам. – Это я о своём.

– Расскажешь? – она прикрыла глаза, едва не мурча от моей нехитрой ласки. А я поспешил отдёрнуть руку и поймал себя на мысли: «Вот такой должна быть женщина – слабой, нежной и зависимой».

– Вообще-то, это большой мужской секрет, но тебе, так уж и быть, признаюсь. Двадцать лет, Натах, – это непозволительно рано для замужества.

– Бред! – фыркнула она. – И что в этом смешного? Или ты только что это придумал?

– Ну вот… ты уже видишь меня насквозь, девчонка!

– Я уже не маленькая, Ген, – Наташка не поддержала мой шутливый тон. – И мне не ещё двадцать, а уже без двадцати сорок.

– Ни хрена ты загнула! Откуда столько пессимизма?

– У меня ведь ничего нет, Гена… ничего своего, понимаешь? Это, вон, Айке всего двадцать, а неё уже два бизнеса, двое детей и собственный дом.

Я направил «Жука» влево, и фары осветили этот самый дом. Ещё недавно его окружал высокий кирпичный забор с башенками по углам, а сейчас одна из стен разобрана, и стройка прёт полным ходом. Вот же неугомонная девка!

– Ген, ты хоть представляешь, как она разгонится лет через десять? А через двадцать? А я даже не уверена, правильно ли выбрала институт. Да и не я его выбрала, а родители! Представляешь, через год защита диплома, а я боюсь, потому что не чувствую в себе ни сил, ни уверенности.

– Да брось прибедняться. По-моему, с дизайном «Гейши» ты отлично справилась, – хвалю совершенно искренне, и Наташка расцветает.

– Тебе правда понравилось? – спрашивает она и смеётся над тем, как яростно я трясу головой.

– Клянусь! Ты прирождённый дизайнер!

– Но я ведь не одна этим занималась… да и Айка много всего изменила.

– А-а, забей, Натах! Этой малявке нравится только то, что она делает сама. Вряд ли хоть кто-то способен ей угодить.

– Знаешь, я её немного побаиваюсь, – тихо признаётся Наташка.

– А ты знаешь, – я с заговорщическим видом понижаю голос. – Я тоже.

Наташка хохочет, и я доволен тем, что от испуганной потеряшки больше и следа не осталось.

Едва я тормознул у ворот, как массивная железная калитка распахнулась и показался хмурый Кирюха в сопровождении двух здоровых кобелей. Улыбающаяся Наташка резво выпрыгнула из салона им навстречу, обхватила Кирюху за шею и громко чмокнула. Он удивлённо хмыкнул и тоже заулыбался. Я же принялся трепать собак – страсть как люблю этих зверюг.

– Похоже, вы не скучали, – резюмировал Кирюха и перевёл взгляд на меня. – Геныч, ну ты тихоход! Я уж полчаса по двору околачиваюсь. Вы сломались, что ль, по дороге?

Возмутиться я просто не успел. Даже не знаю, что долетело ко мне быстрее – звонкий девичий голос или этот проклятущий одуряющий запах.

– Привет! – Стефания выпорхнула из калитки, и оба пса рванули от меня к ней. Наверняка тоже унюхали этот запах, потому что вряд ли собак впечатлили её длинные голые ноги. Я ощупал беглым взглядом стройную фигурку в белой маечке и коротких шортах и невольно залип на ногах. Хорошие такие ножки… мясца бы им побольше – и можно на плечи.

Да задраться между ног! Куда ж меня, придурка, несёт?! Всё, пора сваливать от греха подальше!

И пока Златовласка ласково воркует вокруг Наташки, я спешу дать Кирюхе ЦУ и ответить категоричным отказом на приглашение к ночному чаепитию.

– Ген, а ты куда собрался? – расстроенно лепечет Натаха, у которой всегда ушки топориком.

– Так ведь ночь уже... – я развожу руками, чтобы все заметили, что вокруг ночь.

– А ты пешком, что ли, собрался?

– Да ну, какой пешком, страшно же! – я отмахиваюсь с деланым ужасом. – Такси вызову.