После того как мы упали (СИ) - Любимая Мила

Но каково было моё удивление, когда перед собой увидела Яна. Во плоти, блин!

Чёрт возьми…

Не скажу, чтобы я как-то расстроена.

В конце концов, Сотников — лучше, чем бандит или наркоман. В своей голове я уже продумала все возможные сценарии, которые с большой охотой одобрили бы любители триллеров и хорроров. И меня явно пожелал бы экранизировать «Нетфликс», как главный поставщик треша. Ну, или я попала бы в криминальные хроники где-нибудь на «НТВ».

А ещё…

Я совершенно точно мечтала сломать Яну Сотникову его идеальный шнобель.

Раньше не особо верила в исполнительность бумерангов. Оказывается, что за ними тоже-кто следит. Может быть, амуры, что когда-то нарушили священные заповеди их небесного любовного кодекса.

— Какого… — Ян зло сверкнул глазами. — Ты совсем больная, Пожарова?

«Пожарова»

Моя ж ты булочка! Смотрела бы и смотрела!

Но не потому, что он такой, что глаз не оторвать (и это тоже), просто его страдания даже приятнее, чем оргазм.

— Ты меня напугал, — пожала плечами. — Нечего подкрадываться в темноте к нормальным людям.

— Ты — ненормальная! — он осторожно ощупал свой нос, вытирая капельки крови. — До тебя же докричаться невозможно, пока орёт эта дурацкая музыка.

Какая? Дурацкая?

Если бы Ян сразу сказал, что ничего не понимает в этой жизни и не вывозит моих Led Zeppelin, то я бы давно его разлюбила.

— В следующий раз сделаю потише, — криво усмехнулась я. — И не отзовусь специально.

— Больная… — Ян ненадолго запрокинул голову назад, но уже через пару минут снова посмотрел на меня. — Кто вообще поёт треки из «сверхов»?

Жаль.

Не так всё запущено… а счастье было так близко!

— Пофиг, — поправила сумку на плече и двинула по дороге мимо Сотникова.

— Теперь ты мне должна, — догнав меня, Ян зашагал рядом как ни в чём небывало.

— П-ф-ф!

— Хотя бы лёд.

А ещё раз по морде не надо? За наглость! И ради профилактики.

Но эмоции уже почти отпустили меня, рука после удара немного побаливала, а где-то в потаенных закромах моего сознания пробудилась та, которую и призывать нельзя. От греха подальше! Госпожа Совесть, убирайтесь-ка назад…

Но нет.

Она продолжала меня самозабвенно грызть, пока я не сдала оборонные позиции.

Оставив Яна у своей парадной, обещала вернуться.

Не факт, что сдержала бы слово. А если нет, то Сотников не постеснялся бы подняться и начать ломиться в двери…

Знаю я этого безумного сталкера.

Вопрос в другом: зачем он пошёл за мной изначально?

Проще отгадать загадку пирамиды Фараона Тутанхамона, чем найти шифр к Сотникову.

— С тебя миллион, — сунула Яну пакет со льдом и села рядом на скамейку, тем самым подписав себе приговор.

— Рублей? — усмехнулся он, прижимая лёд к переносице.

Вряд ли я вообще ему что-то сломала. Но больно сделала. И по-прежнему ничуть не жалею.

— Это уже, как изволите, Ян Сергеевич.

— Губа не дура, Аврора Батьковна. У тебя случайно цыган в роду не водилось?

— Ещё как, — я откинулась на спинку, подняв глаза к небу, усыпанному звездами.

Какова ирония…

Ночь, луна, звёзды. И из всех людей на земле со мной рядом именно Ян. У судьбы точно паршивое чувство юмора.

— У тебя костяшки красные, — произнес Ян, а я почувствовала, как он прижимает к моей руке лед.

Я почти не ощутила холода на своей коже. Ведь от прикосновений Яна кожа мгновенно вспыхнула, а по телу побежали стремительные огненные мурашки. Спину прошибло молниями, и я непроизвольно сглотнула, чтобы избавиться от сухости в горле.

Ало, это всё ещё Питер в ноябре или прямо по курсу пустыня Сахара?

Только и оно потеряло значение, когда лицо Яна приблизилось к моему. Так преступно близко, что это можно было бы запретить на законодательном уровне.

— Думаешь, я настолько легко сдамся тебе, Сотников? — прошептала я, почему-то замерев на месте.

Двигайся!

Он же не превратил тебя в камень, дура!

— А ты сдашься? — усмехнулся Ян.

— Риторический вопрос, — протянула я, прикусив нижнюю губу. — На который всегда будет отрицательный ответ.

— Я так не думаю.

— Ты слишком самоуверенный.

— Расскажи что-нибудь новенькое, Пожарова.

Божечки!

Его губы всё ближе. Они объявляют мне войну!

И я не знаю, зачем позволила им коснуться моих. Для чего ощутила знакомый, будоражащий вкус, словно опрокинула в себя пару шотов чистой водки.

А когда он на секунду оторвался от меня, проникновенно прошептала, сначала коснувшись кончиком языка уголка его рта. Зная, что мой бывший кипит и шкворчит, словно угли в печке.

— Помни, как целуешь меня, Сотников. Потому что этого больше никогда не повторится.

Шах!

И Мат!

Глава 20. Несчастливый конец

«…мы взяли все и принялись тратить, бездумно просаживать его на еду, выпивку и продажную любовь. Но чем больше окунались в утехи, тем больше становилось ясно, что вино не горячит нашу кровь, еда во рту превращается в золу и даже всем блудницам мира не унять дикий огонь похоти, терзающий нас»

Капитан Гектор Барбосса,

цитата из фильма

«Пираты Карибского моря. Проклятие Черной Жемчужины»

/Ян/

Около двух с половиной месяцев назад,

31 августа

По-моему, я всерьез проникся образом Гектора Барбоссы из популярной серии приключенческих фильмов о пиратах Карибского моря.

Крепкие напитки больше не будоражили меня так, как прежде. От кофе и любимой еды появился привкус горького пепла во рту. И даже всем куклам в этом городе и за его пределами не утолить ту дикую жажду, которая пожаром разгорелась в моей крови по милости одной злобной ведьмы.

Она выпотрошила меня всего и начинила крохотными бомбочками замедленного действия. Я не знал, когда каждая из них рванет и какой при этом произведет эффект.

Будто оказался прикованным к пороховой бочке. Полыхал адским пламенем, но не мог сгореть дотла. Угли дымились, коптя окружающий воздух, всё больше отравляя меня своими ядовитыми испарениями, продлевая бесконечную агонию по имени Аврора.

Казалось, что, избавившись от неё, я просто отсеку тот лишний балласт, что упорно тянул меня ко дну, и смогу жить так, как делал это до Пожаровой.

Наивный чукотский мальчик…

Потому что у меня ни хрена не получалось.

Она стерла всё, что было до неё!

Залила цементом, засыпала камнями, а потом для верности окропила место погребения святой водичкой.

Я не мог по-старому.

Словно без Пожаровой вообще никак. Она — чёртов якорь. Мой якорь!

Конечно же, не хотел признавать собственного поражения. И уж точно не собирался этого делать.

Но смысл сдавать назад?

Я пытался её вернуть. Долбился в закрытые двери, взрывал железобетонные стены и укрепления персональной крепости уже не моей Булочки.

Всё тщетно...

Ведьма решила тупо расстаться со мной, и никакая страшная неукротимая вселенская сила, чёрная магия или некромантия не смогли бы изменить этого ее решения.

Проще превратить весь мир в пепел, чем переубедить Пожарову.

Упрямая, как бараниха. Бедные ворота, которым не повезёт встретится на её пути. Она превратит их в мелкие щепки. Ещё и потопчется сверху!

Реально дочка прокурора.

И я сам не понимал, почему так зацепился за девчонку.

Она ведь не первая и не последняя. У меня были в сотни раз лучше. Красивее, умнее, горячее… но отчего тогда именно Аврора оставила на моём сердце свой особенный неизгладимый отпечаток? Огромный красный незаживающий рубец, след своего пребывания в моей идеальной жизни.

И не подозревал, что гребаный сердечный клапан будет вместо крови качать чистый яд. Затапливать меня им, отравляя с каждым своим стуком всё сильнее. Одним из тех ядов, что не убивают человека моментально. А дает своей жертве напитаться агонией без остатка, обращая все вокруг в истинный ад.