После того как мы упали (СИ) - Любимая Мила

Поезда…

Я и Ян — это не про «Ромео и Джульетту».

Только в каждой строчке спектакля я почему-то слышала нас. Видела себя. Смотрела сквозь шрамы на сердце на того, кто совсем недавно научил меня летать… и он же спокойно наблюдал за моим падением в бездну.

Потому что Шекспир — это о настоящей любви.

Оставляющей после себя едкое, горькое послевкусие. Но любви! Какой бы беспощадной, жестокой стервой она не была.

Любовь…

Всепоглощающая, переполняющая тебя без остатка.

И, кажется, словно её слишком много. Так много, что больше ты просто выдержать уже не способна.

Купидон, которого она послала, чтобы связать нас с Яном, вылетел в лобовую атаку прямо по встречке. Запустил две отравленные стрелы в наши сердца.

Похоже, одна из них имела на своём наконечнике чуть меньше яда, чем другая. Иначе чем ещё объяснить то, как сильно я влипла в Сотникова?

Хэй, Купидон! Слышишь меня?

В следующий раз поджигай самбуку, а не влюбленные сердца!

Ян до сих пор оставался для меня целым миром, а всё остальное лишь незаметной песчинкой. Особенно в те моменты, когда рука Марка накрывала мою. Когда в антракте его губы прижимались к моей щеке, а жар дыхания опалял шею…

В его прикосновениях не было ничего.

А в воспоминаниях про нас с Яном — всё.

И это вовсе не значило, что я собиралась бежать к своему проклятому бывшему, забыв про гордость, волю, самоуважение.

Конечно, нет…

Но в моём животе порхали легионы волшебных бабочек, всё тело охватывало позабытая сладость, а на сердце словно наступал наш жаркий июнь.

Всё, что было между нами — было прекрасно.

Всё, что сгорело — ужасно.

Но если и любить, то именно так.

Я и любила Яна сильнее всего на свете.

Может быть, я круглая идиотка, раз по доброй воле погружалась в своё прошлое, позволяя себе вариться в ядовитых испарениях неправильной любви Сотникова, которой он меня окружил, будто грозовым облаком.

Хотела бы забыть. Стереть всё из памяти… но это невозможно. Быть влюблённой — это означало не дружить с собственной головой. Принимать мазохизм за извращенную версию интенсивной терапии.

Каждый день просыпалась с одной мыслью — я это переживу, выстрадаю, перешагну через первые серьезные чувства…

Любовь как роза с шипами. Красивая, прекрасная, жестокая. Острые иглы могут больно уколоть. А порой и обжечь, оставив после себя сильный ожог.

Но лишь так можно понять её, принять.

Почему все стихи, произведения литературы и картины великих художников рассказывают нам про злую, тёмную любовь? Почему в одних только сказках все живут долго и счастливо?

Да и кто вообще знает, как там жила Золушка после того, как принц надел на её ножку хрустальную туфельку? Или что случилось с Белоснежкой или Спящей Красавицей, когда их спас поцелуй любви их героев?

Всё стекло спрятано за ширмой.

— Ава, ты в порядке? — Марк приобнял меня за талию, пока мы переходили проспект, чтобы пройти к набережной.

— Нормально, — я отстранилась от него, вышагивая по асфальту, который почему-то сейчас показался мне раскаленным. Словно я шла по дороге, устланной ковром из тлеющих углей.

Наверное, окончательно поняла сейчас, что где-то не там нахожусь. Вернее, не с тем.

И дело не в Яне.

Изначально было понятно, что с Марком у нас ничего не получится. А я уже дожила до того возраста, когда принимаешь решения, исходя из собственных желаний.

Зачем зря мучить себя? Да и Марка тоже. Мы друг другу подходим, как два кусочка мозаики из разных пазлов. Никак…

— Понравился спектакль? — спросил вдруг он.

Правда, прозвучал его вопрос всё равно как: «Поговорим о погоде? Потому что больше я не знаю, о чем».

— Да, неплохой.

— Может, съедим по мороженому? — Барсов кивнул в сторону киоска с сахарной ватой и попкорном, где, как правило, продавали и рожки с мороженым на любой вкус.

Но перед смертью не надышишься, что называется. Хватит уже тянуть кота за хвост. Он у него не резиновый.

— Что-то не хочется, — я перевела взгляд на без пяти минут бывшего парня. — Давай сядем куда-нибудь.

— Не терпится бросить меня? — усмехнулся он.

И нет, Марк — не всевидящая Ванга. Просто всё было очевидно, лежало на поверхности.

— У нас ничего не получится, ты же сам видишь.

— Стоило только Яну появиться, — процедил Марк сквозь зубы. — Карточный домик взлетел на воздух.

Так я и думала.

Но чего ещё было ждать?

У Яна и Марка отношения — война в самом её разгаре. Может быть, Марк не столько боялся потерять меня, сколько увидеть рядом с братом.

— Дело не в этом.

— Ещё скажи, что ты меня не любишь.

Не люблю…

Но и это значения не имеет.

Я не искала ни высоких чувств, ни обязательств, ни перспектив на вместе навсегда. И уж точно не планировала будущего со свадьбой, детьми и прочим.

— Любовь? — я натянуто улыбнулась. — Марк, я хочу поговорить спокойно, нормально. Понимаешь?

— Расстаться по-человечески? — он остановился, притянув меня к себе. — Это из-за Иры? Или ещё из-за чего-то? Ава… я налажал… я впервые серьезно захотел быть с кем-то так, как с тобой. Давай не будем бежать прочь после первой же осечки.

— Барс…

— Стой, — он прижался своим лбом к моему. — Разве нам плохо вместе?

Боже!

— Марк, не плохо.

— Тогда выкинь из своей головы весь бред и поехали.

Куда? На прощальные потрахушки?

— Не лучшая идея. Правда, дело не в тебе. Я не хочу отношений. А для тебя всё означает немножко другое.

Его губы впечатались в мои, но не найдя ответа, скользнули вниз, уткнувшись в шею.

— Ты ему не нужна, Ава.

Ой, дурак…

— А он не нужен мне, — я оттолкнула Мрака от себя. — И ты мне не нужен тоже.

— Бля! Зачем всё это было надо тогда начинать?

— Прости.

— Прости? — он рассмеялся и упал на ближайшую скамейку. — Это всё, что ты мне сейчас скажешь?

— Я не давала тебе повода надеяться на что-то большее, — я присела на лавочку рядом с ним. — И, кажется, всех всё устраивало.

Марк взял меня за руку и крепко сжал в своей.

— Вдруг я в тебя влюбился?

— Влюбился бы, — я подняла на него взгляд. — Не спрашивал бы меня об этом.

— А что это, если не любовь? — его губы приблизились к моим, а в глазах Марка горело неприкрытое отчаяние. — Раньше я бы и не посмотрел в сторону такой, как ты. Но я схожу с ума от одной только мысли, что всё.

Одну секундочку. Процессор долго загружал новую информацию.

— В смысле… такую, как я?

Что он хотел этим сказать?

— Не придирайся к словам, Ава. Я сказал, что не смогу без тебя, но ты этого не услышала.

— Марк!

— Ты не мой типаж, — неопределённо пожал он в отчёт плечами. — Мне всегда нравились более… модельные девушки.

Ну, теперь понятно.

Мужики не умеют расставаться красиво. Тогда, когда не они инициаторы разрыва так точно.

— Тебя не смущала моя фигура, когда мы занимались сексом, дорогуша.

— Ава…

— Лучше больше ничего не говори. Иначе мы расстанемся врагами… — я поднялась со скамейки, поправила сумочку и бросила на Барсова последний взгляд. — Видишь, как всё удачно получилось. Найди себе девушку, которая будет тебе подходить по всем параметрам. Девяносто-шестьдесят-девяносто, всё такое.

— Он размажет тебя по асфальту снова, дура.

Мамочки…

— Марк, ты до сих пор так ничего и не понял, — усмехнулась я. — Я ухожу не к Яну. Я ухожу от тебя.

Глава 18. Ловкость рук и никакого мошенничества

/Аврора/

Отперев дверь в квартиру, где когда-то жила с отцом и сестрой, собственным ключом, я вошла внутрь. Со стороны кухни раздавались приглушенные голоса родителей. О, и мама здесь…

Сняв куртку, повесила её в гардероб. После чего в спешке скинула новые ботильоны на каблуках, едва не словив мини-оргазм от наслаждения.