Худший парень в мире (ЛП) - Смит Холли Джун

Вау. Вот это образ.

— Думаю, мы может поужинать в ресторане с дегустационным меню, а затем выпить на речном катере. Стильно и элегантно.

— Да иди ты, — говорит она, откидываясь назад. — И вправду звучит здорово.

— Вот меню, — я протягиваю телефон через стол. — Мы можем сократить количество блюд. Знаю, Кара сразу сказала, что это только для семьи, но, думаю, кто-нибудь из сотрудников «Солнечного сияния» хотел бы отпраздновать такое событие, и, может быть, кто-то из вашего книжного клуба тоже? Вот почему я думаю, что это… — я перехожу к следующей вкладке: — идеальный способ провести вторую половину дня. И, надеюсь, погода будет хорошей.

Пока она просматривает фотографии и читает описание предложенного мною тура по реке, моя рука ложится на ее запястье. Не думаю, что кто-то из нас даже осознает это, пока не появляется Мэгги.

— Ох, посмотрите на себя, милашки, — говорит она. — Не хочу прерывать такую великолепную пару, но вот ваш кофе.

Глаза Хэтти округляются, и она отдергивает руку, потирая запястье, как будто от моего прикосновения на нем остался след. Ее щеки слегка краснеют, и мне через стол открывается прекрасный вид. Я точно произвожу на нее впечатление. Я ничего не говорю, просто откидываюсь назад и не свожу с нее глаз, пока пью свой кофе.

— Чего лыбишься?

— Она думает, будто мы пара. «Великолепная» пара. Мы излучаем вайб пары.

— Она заблуждается, — Хэтти кладет в свой кофе три пакетика сахара, размешивая так сосредоточенно, что я начинаю сомневаться, не произносит ли она какое-то заклинание в своей голове. Хочу, чтобы она снова обратила на меня внимание, чтобы стала игривой Хэтти, которая шутит со мной, а не сердитой, от которой учащается пульс и набухает член. Вытянув ногу под столом, я просовываю свою ступню между ее, пока наши лодыжки не соприкасаются.

Она поднимает одну ногу, чтобы ударить меня по колену, но я обхватываю ее икру ладонью, и прежде чем она успевает ударить меня, поднимаю ее к себе на колени. Я просовываю большой палец под ее леггинсы, кружа по нежной коже.

Хэтти наклоняется поближе и понижает голос:

— Отпусти мою ногу, пока я не закричала на все кафе.

Я тяну ее ногу к себе, когда она убирает ее, и каким-то образом движения вперед-назад заканчиваются быстрым ударом ноги, который попадает мне прямо по яйцам.

Я мертв.

Я умер.

Боль пронзает меня насквозь, белый свет застилает мне зрение.

— Бля-я-я-я-ядь, — я нагибаюсь над столом, обхватываю себя руками и дышу сквозь жгучую боль. — Почему ты так упорно пытаешься уничтожить мои орешки?

— Ты сам схватил меня за ногу! Ты в порядке?

— Нет, я нихуя не в порядке. Иисус блядь Христос, ты просто чудовище. Поверить не могу, что чуть не трахнул тебя.

— Ой, отвали. Ты даже близко к этому никогда не был, — ее слова жалят, добавляя боль в груди к той, что уже есть в промежности.

— Полная херня. Ты сама этого хотела. Я видел это в твоих глазах. Чувствовал, как разгорячилось твое тело. Ты была настолько близка к тому, чтобы сдаться прямо в моем гараже, знаешь ведь, я почти выиграл.

— Это все, чем это было для тебя, не так ли? — спрашивает она с оттенком обиды в голосе. — Игрой.

Конечно. Глупое пари между двумя сексуальными людьми, которые явно выиграли бы от того, что немного времени провели бы обнаженными вместе. Но, в конце концов, это было не просто пари, и я знаю, что для меня это еще не конец. Независимо от того, что я сказал, независимо от ярости в ее словах и огня в ее действиях, каждая частичка меня все еще хочет ее. Даже те части тела, которые она, кажется, стремится разбить вдребезги.

Хэтти не оставляет времени на мои откровения:

— Ты тоже заблуждаешься, Роб. Думаешь, я готова трахнуть любого, у кого есть пенис, ну, а у меня есть немного самоуважения, понимаешь? С чего бы мне вообще хотеть связываться с кем-то, кто относился ко мне как к куску мяса с того самого момента, как увидел?

— Прекрати уже. Ты же не хочешь сказать, что для тебя важно, чтобы люди сначала узнали тебя получше? Хуйня. И я не придерживаюсь двойных стандартов. Парни нужны тебе только для одного. Сомневаюсь, что ты угощаешь их вином и выспрашиваешь все их детские истории, прежде чем лечь с ними в постель.

— Ты такой высокомерный дрочила.

— А ты невыносимая сука.

— Вау, — она отклоняется назад, повышая голос. — Не сдерживайся, Роб, давай, скажи, что ты на самом деле обо мне думаешь.

— Что я думаю, так это то, что ты испуганная маленькая девочка. Ты думаешь, что должна все делать сама, что никто никогда не был для тебя достаточно хорош, и поэтому отталкиваешь всех, прежде чем у них появляется хотя бы шанс сблизиться с тобой.

Нижняя губа Хэтти дрожит.

Что я делаю? Откуда это взялось?

— Ненавижу тебя.

— Не так сильно, как ненавидишь саму себя.

— Пошло все это нахуй. Я пришла сюда не ради твоих психоаналитических бредней.

Я все еще потираю промежность, когда она встает, бросает деньги из своей сумочки на стол и уходит.

Не так я хотел, чтобы прошел наш разговор. Мне так стыдно за себя и за свои слова, что, кажется, меня сейчас стошнит. Я несколько часов бродил по дому, забил на футбольный матч, и сказал маме и тете Шейле, что сегодня не смогу прийти. Знаю, что не смогу ни на чем сосредоточиться, пока не извинюсь перед Хэтти. Мне нужно это исправить, и как можно скорее.

Я мог бы узнать у Кары номер ее квартиры, но, появившись в ее доме, я могу нарваться на судебный запрет. Единственное, что я могу придумать, – это следить за тренажерным залом и надеяться, что у нее хватит сил пойти сюда.

Провожу часы, сидя в машине, но сейчас время для меня ничего не значит. Я наблюдаю, как подъезжают и отъезжают машины, люди заканчивают тренировки, а ее по-прежнему нет. Я готов ждать столько, сколько потребуется.

Наконец, ближе к вечеру, замечаю, как подъезжает ее машина, и жду, пока она припаркуется, прежде чем выйти и подойти к ней.

— Хэтти? — окликаю ее, и она останавливается, выглядя еще более измученной, чем утром. Ее волосы собраны сзади в тугой хвост, а глаза покраснели и припухли. Это моя вина.

— Чего ты хочешь? — она смотрит в землю, постукивая носком другой туфли по внутренней стороне, пока я медленно приближаюсь.

— Прости. Мне так жаль.

Хочется обнять ее, но я борюсь с этим. Если и есть способ сделать все еще хуже, то уверен, что это было бы физическое прикосновение.

— То, что я сказал сегодня утром, было совершенно неприемлемо. Я не жду, что ты простишь меня, но я не мог продолжать сегодняшний день, не извинившись перед тобой.

— Как долго ты меня здесь ждешь?

— Довольно долго. Но я бы остался хоть на всю ночь. Не хотел говорить это в сообщении. И я правда имею это в виду. Ты не сука. Ты не невыносима. И ты не ошибаешься.

Она по-прежнему смотрит вниз, поэтому я подхожу на дюйм ближе, прижимаю два пальца к ее подбородку и поднимаю голову, чтобы она посмотрела на меня.

— Я довольно высокомерный и правда много дрочу.

Это вызывает у нее легкую улыбку, и я мысленно добавляю ее к другим, которых мне удалось от нее добиться.

— Все в порядке, — говорит она, обхватывая рукой мое запястье и отводя его. — Я сука. По крайней мере, для тебя я такая.

— Хэтти, я не знаю, почему мы всегда заканчиваем ссорами, но обещаю, что положу этому конец. У тебя больше не будет от меня проблем.

Она ничего не говорит, поэтому я продолжаю:

— Я хочу хорошо организовать эту вечеринку и желаю сделать это с тобой, без всякой драмы. Я перестану дразнить тебя и надеюсь, что мы сможем поладить. Не только из-за Люка и Кары, а потому что, похоже, тебе не помешал бы друг.

— У меня есть друзья, — говорит она, пренебрежительно пожимая плечами.