Худший парень в мире (ЛП) - Смит Холли Джун

Вот дерьмище. Как же хорошо, что я люблю эту девушку, потому что не могу представить себе ничего хуже, чем организовать мероприятие, на котором Роб Петушинный Мудозвон Морган будет указывать мне, что делать.

— Подождите секундочку, — перебивает Меган, — вы обручились всего пять минут назад. Когда вы все это решили?

— Мы все спланировали в машине по дороге сюда, — говорит Кара, как будто это совершенно нормальное явление.

— Но… чтобы спланировать свадьбу нужно много времени.

— Мы собираемся пожениться в мае.

— Всего лишь два месяца, — кричит Меган. Как учитель, она тщательно все планирует, и ее мозг, должно быть, всегда работает сверхурочно.

— Мы не хотим ждать дольше, чем это необходимо, — говорит Люк, и его глаза полны любви, когда он заправляет волосы Кары за ухо. Он притягивает ее ближе к себе и нежно целует в висок. — Я бы женился на ней уже сегодня, если бы мог.

Даже мое холодное, мертвое сердце не может удержаться от того, чтобы не забиться немного быстрее при этих словах.

К тому времени, как мы приступаем к послеобеденным напиткам, Роб все еще не разговаривает со мной, и из тревожного – мое состояние превращается в бешеное. С какой-то точки зрения, моя потребность поконфликтовать с ним – это акт самовредительства, но я не в силах сопротивляться. Когда он возвращается из туалета, загоняю его в угол в коридоре.

— Для мужчины, который не верит в брак, это было довольно убедительное выступление.

— А? — переспрашивает он, поправляя рубашку.

— Все эти вопли были, пожалуй, чересчур. Спасибо тебе за звон в ушах.

— Ну извини, что я рад за своего друга.

— Как скажешь. — я протискиваюсь мимо него, но он хватает меня за плечи и разворачивает лицом к себе, на что я и надеялась. Да, вот он мужчина, которого я так люблю ненавидеть.

— Хэтти, Люку в жизни пришлось несладко. Он никогда не знал своего отца, его мама работала как сумасшедшая, мы с ним росли без родителей, а потом, когда он только разобрался в своей жизни и влюбился, его жена заболела раком и умерла.

Я пытаюсь оттолкнуть его, но он толкает меня еще сильнее.

— И это была не быстрая смерть. Они прошли через ад, да и я тоже. Хизер была одной из моих лучших подруг. После ее смерти я не был уверен, что когда-нибудь снова увижу улыбку Люка, не говоря уже о том, чтобы он обрел еще один шанс на счастье. Так что да, я на седьмом небе. И я знаю, что ты рада за Кару. Может, если перестанешь изображать из себя «Хэтти Бьюкенен, снежную королеву, которой на все насрать», то ты тоже сможешь по-настоящему порадоваться за них.

Я открываю рот, но не издаю ни звука. Дыхание застревает в горле. Нет слов, чтобы описать, как глубоко он меня ранил. Роб отпускает меня, упирает руки в бока, делает глубокий вдох и смотрит в потолок.

— Я… просто, — в конце концов удается выдавить мне. Я ужасный человек. Бесчувственный и жестокий. Я не подумала ни о чем из этого. — Я не хотела…

— И я никогда не говорил, что не верю в брак, — возмущается Роб, уходя.

Я стараюсь не смотреть на свое отражение в ванной, пытаясь успокоиться. Подумываю уйти, но когда иду, придумывая оправдание, то обнаруживаю, что все собрались во внутреннем дворике. Кара разожгла костер, и все уселись на садовые стулья, чтобы поджарить маршмеллоу. Единственное свободное место – рядом с Робом, так что я неохотно его занимаю. В воздухе чувствуется прохлада, поэтому я радуюсь теплу, исходящему от огня, и вытягиваю пальцы ног так близко, как только могу, чтобы не обжечь их.

— Не могу в это поверить, — говорит Роб Каре, пока она насаживает пышные зефирки на наши шампуры. — Вы женитесь и заведете детей, а я буду веселым дядей Робом. Как думаете, я буду хорошим дядей?

— Думаю, тебе нужно притормозить, — смеется она. — Шаг за шагом.

Тем не менее, она устраивается у Люка на коленях, и он плотнее заворачивает их обоих в плед. Ставлю на то, что шесть месяцев спустя мы повторим эту ночь с «детскими новостями». Господи, я такое ничтожество. Сегодня такое радостное событие, а я просто изнываю от тоски. Не хочу быть снежной королевой, и мне не нравится, что все видят меня именно такой.

— А ты хочешь детей? — спрашивает Роб, придвигая свой стул поближе ко мне. Я могу только смотреть на него, отчасти шокированная вопросом, но в основном тем, что он вообще разговаривает со мной после того, как так основательно отчитал в доме.

— Знаешь, что происходит с женщинами в моей отрасли, когда у них появляются дети?

— Уф, — он делает большой глоток и поворачивается ко мне лицом. — Такое чувство, что вот-вот узнаю.

— Они встречают кого-то, влюбляются, живут вместе, женятся и создают семью. Затем переезжают туда, где могут позволить себе дом побольше, чтобы растить там ребенка, потом заводят собаку, а после у них рождается еще один ребенок, и возвращаются ли они на работу? Нет, никогда. И это не потому, что они этого не хотят, а потому, что они не могут жонглировать семьей и карьерой с приличным домом, хотя всю жизнь им говорили, что они могут получить все и сразу. Не считая того, что все это кидалово, потому что они не получают повышения по службе, им не повышают зарплату, а отпуск по уходу за детьми в нашей стране – просто насмешка. Те, кто все-таки возвращается к работе, почти всегда практически ничего не зарабатывают, и из-за большой нагрузки быстро перегорают.

Он немного отстраняется, чтобы не попасть под мои цепкие, яростные руки. Но мне плевать. Я в ударе, мои слова вырываются наружу, когда я переворачиваю свой маршмеллоу над огнем.

— А что тем временем делают отцы? Продолжают карабкаться все выше и выше в этом мире, получая все, что только могут. Когда я смотрю на свою компанию, то вижу кучку скучных стариков на самой верхушке. И тебе лучше поверить, что я доберусь туда, и ничто не встанет у меня на пути.

— Видимо ответ про детей – «нет»? — спрашивает он, и уголок его рта слегка приподнимается.

— Это чертово «нет», — я зажимаю хрустящий зефир между зубами, снимаю его с палочки, и бросаю ее в огонь. Мне хватит и одной, и мне пора уходить, пока мои разглагольствования не испортили всем вечер.

— Ух ты. А я хочу целую свору ребятни. Хотя думаю, что некоторые из моих пловцов, вероятно, погибли на этой неделе, — говорит он, легонько пихая меня в плечо.

Это поднимает настроение, и я сжимаю губы, чтобы подавить смех.

— Ох, да? Как же это?

— Какая-то психопатка ударила меня коленом по яйцам.

— Уверена, ты это заслужил, — я собираюсь вернуться внутрь, но передумываю, когда до меня окончательно доходят его слова. — Скажи мне, Роб, как, по-твоему, ты собираешься стать отцом, если каждую ночь в твоей постели будет новая женщина?

— Ну, пока я их не хочу. Но когда-нибудь точно.

Что за глупая, невежественная, патриархальная чушь. Конечно же, он думает, что может всю жизнь засовывать свой член во все, что движется, а потом решиться завести ребенка, когда ему это станет удобно.

— Что ж, пожалуйста, скажи мне, когда настанет этот день, чтобы я могла направить часть своего бюджета на международную рекламную кампанию и предупредить женщин со всего мира о том, что Роб – Серийный Любовник – Морган, собирается распространить свою сперму по всему миру.

Он морщит лоб.

— А что ты собираешься делать со своей чайлд-фри жизнью?

— Чего бы я, блядь, не захотела, — я встаю и смотрю на него сверху вниз. Он широко разводит колени, чтобы пропустить меня, и я встаю между ними. — Я буду работать, получать награды, проводить время со своей семьей и друзьями, путешествовать, влипать в приключения.

Буду ли я это делать? Не то чтобы я сейчас особо часто этим занимаюсь.

— А если мне когда-нибудь станет скучно, я полечу на самолете в Италию и проведу выходные, поедая макароны и трахаясь с официантами, — я проталкиваюсь мимо него и направляюсь в дом за выпивкой. Думаю, я могу остаться еще ненадолго и поспорить с Робом.

— Знаешь, а я на четверть итальянец, — кричит он мне вслед.