Дьявол Дублина (ЛП) - Истон Б. Б

Я закрыла глаза и откинула голову назад, дожидаясь, пока дыхание придёт в норму. Чистейший, влажный воздух холодил горло, проскальзывая в легкие.

Я никогда раньше не бывала в Гленшире зимой. И мне это не нравилось. Вместо зелёных, густых лесов, полных звуков жизни, здесь царила тишина. Хрупкая. Серая.

Словно вся Ирландия скорбела вместе со мной.

Эта мысль странным образом утешала.

Когда я наконец была готова двинуться дальше, я оттолкнулась от дерева и тут же поняла, что совершенно не знаю, куда идти. Ничего не выглядело знакомым. Единственное, в чём я была уверена, возвращаться назад я не собиралась.

Стараясь не наступить больше ни на корни, ни на камни, ни на шишки, я медленно пошла в том направлении, где, как мне казалось, находился наш старый домик для игр. Мне необходимо было увидеть его снова. Мне нужно было доказательство, что я не сошла с ума. Доказательство того, что Келлен — и всё, что было между нами, — действительно существовали.

Я хотела пойти туда ещё вчера, сразу по прилёту, но после аренды машины, поездки к адвокату, подписания бумаг на дом и ужина — было уже слишком поздно, когда мы наконец добрались до дедушкиного дома.

Мне было невыносимо находиться там без дедушки. Казалось, будто дом населен призраками. За исключением того, что забрал Имонн до нашего приезда, всё оставалось на своих местах. Очки для чтения на кухонном столе. Зубная щётка у раковины в ванной. Тайник с печеньем в металлической банке у кровати. Его овцы, за которыми я совершенно не умела ухаживать. К счастью, добросердечные соседи приходили помогать с ними после его смерти.

Увидеть овец снова было приятно. Они всё ещё были такими милыми с этими ярко-синими метками.

А потом я подняла взгляд и увидела то, что заставило меня улыбнуться ещё шире.

Старый коттедж.

Я ускорила шаг, почти побежав к маленькому каменному домику, поражаясь тому, каким цельным он выглядел.

Келлен, должно быть, нашёл подходящий камень. И разобрался, как сделать настоящую соломенную крышу! Боже мой, да он просто очаровательный! Я могла бы жить здесь вечно...

Шум моих шагов, разрезавший тишину леса, заставил показаться лицо в дверном проёме. Но это было совсем не то лицо, которое я надеялась увидеть.

Пожилая женщина с глазами цвета прокисшего молока смотрела на меня сквозь раздвинутую занавесь длинных, спутанных седых волос.

Я узнала её сразу. Не потому, что видела раньше, просто дедушка рассказывал о ней истории. Переведя взгляд за хижину, я поняла, насколько близко нахожусь к озеру.

Не на той стороне озера.

Я уставилась на неё. Перестала бежать и просто стояла, глядя на бедную старушку, ведь ведьм не существовало, и она не собиралась меня съесть или превратить в жабу или сделать что-нибудь ещё из тех ужасов, которыми дедушка пугал меня в детстве. Он просто хотел, чтобы я не забредала слишком глубоко в лес. А теперь я вела себя грубо с реальным, скорее всего очень милым человеком из-за этого.

— Здравствуйте, — сказала я хриплым от слёз, бега и холода голосом. — Простите, если я… побеспокоила вас. Я просто на минутку заблудилась и подумала, что нахожусь в другом месте.

— Ага, — сказала она, оценивающе глядя на меня мутно-голубыми глазами. — Да только заблудилась ты куда дольше, чем на минуту, а? Заходи, дитя. Давай вытащим тебя из холода.

Она полностью вышла из дверного проёма и жестом пригласила меня внутрь, опираясь на сучковатую старую ветку, приспособленную под трость. Её хрупкое тело было укутано в слои выцветшего, пыльного льна, а на сгорбленных плечах лежала лоскутная шаль, будто сшитая из шкурок мелких зверьков.

Первоначальный страх быстро уступил место глубокому, ошеломлённому восхищению.

Как долго она здесь жила? И как вообще жила?

Я снова услышала хруст листьев под ногами — любопытство взяло верх.

— Я Дарби, — сказала я, задержавшись, чтобы посмотреть ей в глаза, прежде чем переступить порог.

— Я знаю, кто ты, дитя, — ответила она, когда я проходила мимо, её голос был ещё более хриплым, чем мой.

Внутри дом напоминал тот, в котором мы с Келленом играли в детстве. Одна тёмная круглая комната, мебель из пней и найденных досок, тюфяк из одеял на утрамбованной земле и только самые необходимые вещи. Но чего точно не было в нашем домике — так это метров верёвок под потолком, на которых, словно на жуткой сушилке, висели шкуры мелких лесных зверей. Я пригнулась, чтобы не врезаться лицом в ободранную белку, и слишком поздно поняла, что входить сюда, возможно, было ужасной ошибкой.

Единственный свет в комнате давали несколько квадратных окон, щель под дверью, которая только что закрылась за мной со зловещим скрипом, и маленький огонь в углу, под которым нагревался чёрный котёл.

Чёрт возьми. Она и правда превратит меня в жабу.

Указав на пень рядом с огнём, старуха просто сказала:

— Садись.

Я села и решила, что быть жабой не так уж плохо, если можно сидеть у этого огня. Я и не осознавала, насколько мучительно замёрзли мои руки и ноги.

— Спасибо, что пригласили меня, — слабо улыбнулась я, подставляя ступню и ладони к пламени. — Очевидно, я не планировала сегодня заблудиться в лесу.

Она ничего не ответила. Я посмотрела на неё и увидела, как она качает головой с неодобрением, её презрительная гримаса ещё сильнее тянула вниз и без того опущенные уголки рта. Но смотрела она не на моё лицо. Её взгляд был прикован к моим рукам.

Я опустила глаза и сразу поняла, что привлекло её внимание.

Чёрт.

Сложив руки на коленях, я украдкой повернула бриллиант внутрь ладони, но от этого движения кожа под кольцом зачесалась, и я поморщилась.

Женщина сделала два уверенных шага ко мне и направила трость прямо на мои колени.

— Сними это, — приказала она, её тонкие морщинистые губы побелели, сжавшись в жёсткую линию.

— Я… мне, пожалуй, пора идти, — я попыталась встать, но хозяйка лишь приблизилась, преграждая путь к выходу.

— Наглости у тебя, знаешь ли, хватает.

— Простите, если я чем-то вас обидела, — пробормотала я, пытаясь прикинуть, как быстрее добраться до двери. — Я просто пойду…

— Не меня тебе стоит бояться обидеть, дорогая. Её.

Я замерла.

Огляделась, проверяя, что мы действительно одни.

— Её?

Старуха ткнула тростью в ближайшее окно и постучала по свинцовому стеклу. — Сиршу.

— Сиршу?

— Ага. Госпожу озера, — усмехнулась она. — И она очень тобой недовольна.

В её голосе звучало откровенное удовольствие, словно это были лучшие сплетни этого леса.

Часть меня решила, что она сумасшедшая. Но другая часть — ирландская, воспитанная на вере в фей, ведьм и духов водоёмов — заставила меня остаться и выслушать её.

— Вы можете рассказать мне больше об этой Сирше? Не думаю, что когда-нибудь встречалась с ней, но...

— А вот и встречалась, — её глаза вспыхнули, и она резко схватила меня за запястье.

Я ахнула, когда её холодные костлявые пальцы сжали мою левую руку и подняли её к свету.

— Она дала тебе это, — сдвинув моё кольцо на следующий сустав, женщина постучала узловатым пальцем по трём веснушкам прямо под ним. — Вот твоё венчальное кольцо, дитя. А не эта безвкусица.

Она отпустила мою руку, но я так и продолжала держать её поднятой, глядя на идеально круглые, ровно расположенные веснушки, выстроившиеся пунктирной линией на безымянном пальце.

— Ты правда не знаешь, да?

Я нахмурилась и медленно покачала головой.

С тяжёлым вздохом и видимым усилием женщина опустилась на пень в центре комнаты. Длинные седые волосы обрамляли её сгорбленные плечи, и в свете огня я разглядела отблески былой красоты. Высокие скулы, подчёркнутые худобой возраста. Квадратную ирландскую челюсть, как у моей мамы и тёти. Длинные белые ресницы. И озорной огонёк в мутных глазах точно, как у дедушки.

— Тысячу лет назад Гленшир был фермерской деревней, почти такой же, как сейчас. Тогда самым богатым человеком был отвратительный, подлый проходимец. Он купил руку самой красивой девушки, списав долги её родителей, но Сирша так и не полюбила его. То, что он не мог купить её чувства, сводило его с ума, и со временем он обезумел от ревности. Он был уверен, что каждый мужчина в деревне влюблён в неё. И вот однажды ночью, допившись до дна бутылки виски, он притащил её к этому самому озеру и утопил. Сказал, что если ему не достанется её любовь, то не достанется никому.