Наглый. Плохой. Злой (СИ) - Орлова Юлианна

— Оставь меня, пожалуйста, — кое-как пытаюсь натянуть кофту так, чтобы прикрыть синяки, они ужасны и уродливы, и мне бесконечно стыдно, но в очередном приступе своего мужа виновата по большей части я сама.

Недостаточно счастлива была, и во сне прочила кого-то меня поцеловать. А я знаю, кого просила во сне, и мне от этого не менее страшно, чем от того, что сделает со мной муж, если узнает о случившемся в этой комнате.

Давыдову удалось очень быстро пробраться в мой мозг и заполнить собой мысли. Это неправильно, так быть не должно, и у меня точно нет такой роскоши: делать все, что заблагорассудится.

Меня начинает трясти, и я пытаюсь не думать обо всем плохом сразу, но мысли волной накатывают, и от них нет никакого спасения.

Давыдов хватает меня почти бережно и почти нежно, разворачивает к себе и прижимает до ощутимой ноющей боли во всем теле.

— Ты что несешь, мать твою? Яна, посмотри на меня, — рычит, хватая меня за подбородок, но я упрямо закрываю глаза, ведь мне нельзя на него смотреть. Он и так заполняет слишком много… пространства.

И так пролез в самые отдаленные уголки сознания, и снится мне по ночам, а от этого больно. И в частности больно физически.

— Остановись. Это все ошибка, ты просто накинулся на меня, — шепчу, продолжая рыдать. Мне страшно до смерти, что все вскроется, и тогда он убьет его. Просто размажет по стенке и следов не найдут. Кирилл умеет избавляться от людей так, чтобы ни у кого не возникало даже поводов для подозрения.

Бросает в холодный пот моментально, когда я все-таки открываю глаза и сталкиваюсь с темным взглядом Давыдова.

— Именно потому что это ошибка, ты меня не оттолкнула, а ответила, открыла, рот. Сейчас не об этом, а об этом будем говорить, — он снова касается моей кофты и пытается задрать ее, но я бью его по рукам, шипя дикой кошкой при этом.

— Я буду кричать, звать на помощь, если ты сейчас же не прекратишь, — хмурюсь, а внутри все распадается на атомы.

Он будет. Боже. Боже. Только сейчас я понимаю причину острой ненависти, которая оказалась не ею. Вовсе не ею.

Одержимость.

Одержимость.

И еще раз она, а еще желание.

— Зови, кричи, я тебя все равно отсюда вынесу, если ты не пойдешь на своих двоих, — рычит он, повышая голос на меня. А я начинаю истерично смеяться.

Что он несет?!

Мальчишка, такой мальчишка, который даже в теории не представляет, насколько хреновая складывается ситуация.

Я скоро попаду в дурдом, в котором мой муж будет принудительно накачивать меня таблетками, чтобы поддерживать состояния овоща. Если так и дальше пойдет.

Просто опускаюсь на корточки, и начинаю собирать свои вещи, которые скопом на пол посыпались после всего, что он со мной сделал. Боже. Коленки трясутся. Я сейчас точно упаду замертво.

Что мы наделали? Что? Мне кажется, что мой муж умеет и мысли читать, и в голову мою влезет, чтобы узнать подробности. Он все равно узнает, а Давыдов как будто не слышит меня.

Скопом собираю вещи, но Леша перехватывает мои руки и удерживает в своих.

— Эй! Кто там закрылся? Самый умный, что ли?

— Свалил нахер отсюда, блять, — бросает резко парень, чем заставляет меня вздрогнуть, в ужасе рассматривая собственные дрожащие руки.

— Ты кого нахер послал? Смелый, выходи!

— Я выйду, а ты ляжешь.

Я осторожно поднимаю взгляд на Лешу и встречаю полное решимости выражение лица. Черты обострены, и весь он сплошные пульсирующие мышцы.

Это моя ходячая тестостероновая проблема.

— Не задирайся!

— Не учи ученого, сам разберусь.

Он подхватывает мои вещи так быстро и легко, словно там не с десяток предметов, а всего один. Затем хватает меня и ногой отбрасывает швабру, которой заблокировал дверь. Она тут же открывается, и мы встречаемся работников зала не в самом радужном настроении.

Пролетаем мимо них, и я правда стараюсь отключить органы слуха, чтобы не слышать всего того, что они бросают вслед. Кажется, я больше не смогу посещать этот зал. Просто не смогу…

Давыдов так сильно сжимает мою руку в своей, что я на минуту забываю, что в общественном месте я так близко к чужому мужчине. Это становится какой-то неважной деталью, ведь ему удалось стереть из моего сознания буквально все. Чистый лист и море эмоций, право на которых я не имею.

Немногое на самом деле было мне важно, а сохранить ему жизнь вдруг становится первоочередной задачей.

Мы так быстро выходим из спортивного клуба, что я не сразу понимаю это. Только в фойе торгового центра прихожу в себя, когда меня мягко подталкивают в сторону кладовых.

Давыдов толкает первую попавшуюся дверь, и мы проваливаемся в подсобное помещение, где почти сразу загорается свет.

— А теперь рассказывай все "от" и "до".

ГЛАВА 15

Яна

Я никогда не думала, что буду стоять перед этим парнем и беззвучно рыдать. Кусаю губы и сдавленно дышу. Пытаюсь не разлететься на осколки окончательно.

Что он хочет, чтобы я сказала?

И так все понятно.

— Я жду, Яна, — хмурится и упирается в меня грудью.

Это касание похоже на разряд тока, оно пронзает меня насквозь.

Никогда ещё не было столько эмоций от простых касаний. Рука скользит вдоль тела и тормозит у ладошки, мягко касается подушечками и перехватывает меня за пальцы.

Душа разлетается в щепки.

Как ему удается так точечно попадать в мою душу, разбивать все выстроенные бетонные непробиваемый стены.

— Говори, как есть. Я хочу понимать, что за ублюдок он на самом деле. Ты поедешь к моему другу, у него несколько квартир, о которых никто не знает. Уйдем через запасной выход. У меня налички немного. Но Вот карта, — он достается из кармана черный пластик и вручает дрожащей от ужаса происходящего мне …

За несколько минут создал план побега, не понимая до конца, что побег бесполезен. Он опасен для жизни.

Отрицательно машу головой, и карту не принимаю. Смотрю на нее как на змею. Давыдов злобно вздыхает и насильно пихает мне в руки карту.

— Нихера! Карту взяла. Я тебя увезу. А сам буду разгуливать.

— Замолчи… замолчи!!! — пишу на ультразвуке, сама свой голос не узнаю. перед глазами мелькают картинки последнего столкновения с мужем. Начинает тошнить…

За подобное он меня размажет, но не убьет, потому что я очень ценна для него.

А если быть точнее, я бесценна.

— Послушай, мы сделаем вид, что ничего не случилось. И просто забудем об этом, — возвращаю ему карту и трясусь, потому что боюсь его прикосновений.

На Давыдова не смотрю, но и смотреть особо не надо, чтобы понимать всю степень его негодования.

— Я тебя заберу у него, чего бы мне это ни стоило, — шипит он и снова обхватывает меня за голову, удерживая так, что мне приходится смотреть ровно ему в глаза.

— Ты такой наглый мальчишка. Это просто блажь.

— Я убью его, но тебя заберу.

— От него не уйти, Леш, не уйти.

Я пытаюсь не заплакать. Так пытаюсь, что физически больно. Горло дерет от невыплаканных слез, от сдерживаемых рыданий.

А он все смотрит на меня с одержимостью маньяка. И этот взгляд мне чертовски знаком.

— Я закричу. Отпусти. Сейчас если я не выйду через час, в зал ворвутся охранники, а через десять минут и ОМОН. Ты понятия не имеешь, что говоришь и что предлагаешь. Это опасно по многим причинам. Но главная все же одна: я добровольно пошла на сделку. И он свою часть выполнил, а я нет. И с меня спроса будет больше. А любой, кто ко мне прикоснется, закончит свою жизнь в рыхлой земле, — на последнем слове мой голос дрожит сильнее и плакать тянет намного больше, но я запрещаю себе.

Прошло очень много времени с тех пор, как один сорвиголова пытался меня отвоевать.

Прошло много времени с тех пор, как я похоронила ещё и себя.

Давыдов рычит и встряхивает меня.

— Ты же не думаешь, что я отпущу тебя к нему?!

— Ты же не думаешь, что я рискну своей жизнью ради парня, который просто бросается громкими фразами и обещает мне небо в алмазах, — включаю суку, но сейчас только так. — Этот поцелуй ничего не значит. Мне стало скучно, я ответила. У меня нет к тебе чувств. И отпусти меня немедленно, мой брак с мужем меня вполне устраивает.