Наглый. Плохой. Злой (СИ) - Орлова Юлианна

В самом деле?

Нет, он скорее просто купила уже новый в другом клубе. И мне предстоит узнать, в каком.

Раскачиваюсь в нетерпении мониторя время, когда ко мне подходит какая-то долговязая девица с распущенными волосами. Нахера сюда ходить с такими патлами? Чтобы потом везде они валялись? Ненавижу, когда бабы так делают. НЕНАВИЖУ.

Соберите свою макаронную фабрику, ведь вы в зале не одни.

А еще больше меня бесят те, которые без полотенец ложаться на тренажер. Садятся на него. Или черт его разбери что еще с ним делают.

Сердце больно бьется о ребра, пока я не моргая всматриваюсь в долбанную входную дверь.

Войди же, милая.

— Привет! Ты тут? Ау… — начинает махать рукой как опахалом девица перед моим лицом. Черт.

Игнорирую, потому что это лучший выход из ситуации.

— Эй?

— Я занят.

Перевожу на нее нечитаемый взгляд и встречаю волну негодования. А ты думала, я по факту наличия тебя в этом зале должен кланяться в ноги и радоваться знакомству?

Не должен. И не буду.

— Мне сказали, что ты тренер.

— И я занят. Мест нет, — буркаю, и снова перевожу все свое внимание на входные двери. В моменте кажется, что ничего сильнее не жду, как то, что Яна все-таки в конечном итоге войдет в эту блядскую дверь!!

— Хам! Пожалуюсь на тебя руководству.

Ага.

Жалуйся. Визжи. Мгновение, и в зал входит Островерхова, бледная как стенка, и сразу в спортивном костюме. Маленький рюкзачок перекинула через плечо и несет себя как царица. Волосы затянула в высокий хвост, раскосые глаза сшибают нахрен с ног. Меня.

Лосины плотно оплетают фигуру, которая выгравирована у меня в памяти намертво.

Ровно через три секунды ее взгляд ударяется о мой.

Она тормозит, закусывая губу, а в нее почти врезается какой-то малец, которого мне лично хочется размазать по стенке лишь за то, что он к ней прикоснулся.

В мгновение Ока оказываюсь рядом и за локоть увожу в раздевалку.

Для тренеров.

Здесь пусто, и я блокирую дверь шваброй.

А затем сталкиваюсь лицом к лицу с той, которая сводит с ума.

Рассматриваю как маньяк, потянув лыбу во все тридцать два.

— Ну здравствуй, Островерхова.

Она кусает губы и хмурится, растирая руку.

Я же не сильно не взял? Какого тогда?

— Какого черта ты себе позволяешь? — пыхтит и краснеет, вмиг оживая от ярких эмоций в мою сторону.

Вау.

Пришибает нахрен.

Я на полном серьезе планирую бесить ее, чтобы жрать чуть больше эмоций, которых обычно я не вижу. Это похоже на подвид мазохизма? Вероятно, скорее да, чем нет.

Яна кусает губы и часто-часто моргает, всматриваясь в меня влажным взглядом олененка Бэмби.

Так на меня не смотрел никто и никогда. Всегда прожженные взгляды проворных сук, точно знавших, что они по жизни хотят.

В башке пульсирует, и я пытаюсь заставить себя не совершать глупости, но рядом с ней глупости — это мое второе имя.

Сбивчиво дышу, делая шаг навстречу. Яна — два назад, как будто это поможет.

— Что же я себе позволяю? — хмыкаю, бросая взгляд на пустую раздевалку. Тут точно никого, а значит есть карт-бланш.

— Серьезно? Ты преследуешь меня! Кем ты себя возомнил? — краснеет еще больше, практически взрываясь от переполняющей злости. Очень красиво злится. Я бы попробовал ее злость языком.

Пульсация становится настолько сильной, что я в моменте не слышу ничего. ощущение, как будто пропустил удар на ринге

— Я тебя хочу. Забрать тебя от мужа, потому что он тебе не подходит, а я вот идеально, — шепчу на запредельно низких частотах, и мне кажется, что я вообще это мысленно произнес.

Сначала кажется, потому что потом я вижу максимально удивленное лицо, вытягивающееся все сильнее с каждой секундой.

Она ударяет меня по лицу, и я позволяю. Потому что это тот контакт, которого я так сильно хочу.

Яна отшатывается от меня, а я резко придвигаюсь и впиваюсь в ее губы, одновременно блокируя все попытки меня оттолкнуть. Это доля секунды. Я втрамбовываюсь в нее, резко толкаясь в приоткрытый рот, языком проезжаюсь по горячим губам, сладким как мед. Второй рукой удерживаю затылок и не даю сдвинуться с места.

В голове ядерный взрыв, меня подбрасывает от силы разорвавшегося снаряда. Я все жру ее и жру, толкаясь языком глубже. Насилую ртом, напитываясь ароматами и вкусами, которые мне всегда было нельзя. Со стоном притягиваю ее максимально близко и чувствую все выдающиеся части фигуры, сносящие башку в ноль.

Отрубите мне голову, потому что я больше не смогу без… этого.

Щелкает сильнее. И вот я уже прижимаю Яну к стенке и сжимаю в своих руках, ощущая каждый, сука, сантиметр, под пальцами. Горит тело, горит все.

В пепел превращается.

Вгрызаюсь до боли, а она… не сопротивляется.

Поднимаю Яну на руки и толкаюсь в нее бедрами, охамев вкрай.

Все заканчивается слишком быстро. Кто-то начинает ломиться в раздевалку, и Островерхова просыпается, начиная резко меня отталкивать. Кусает меня и пытается махать головой из стороны в сторону.

Нет.

Скольжу руками вверх по манящим бедрам и слышу писк, протяжный, звериный, словно я сломал ей руку, а не потрогал. А затем ощущаю, что она рыдает.

Просто сейчас рыдает от того, что я целую ее. Отрываюсь, и всматриваюсь в широкраспханутые заплаканные глаза. Плачет из-за меня.

А затем я опускаю взгляд… Спортивная кофта задралась до лифчика, и теперь я вижу синюшные разводы на бледной коже. Уродливые кляксы расползлись по телу, рисуя узоры, которых быть не должно. С красными вкраплениями и намеками на коричневатые оттенки они ввергают меня в ледяную прорубь.

Торможу. Головой машу. Стоп.

А затем начинаю задирать рукава. Щелк. Доходит не сразу, но Яна начинает верещать и плакать.

— Отпусти меня! Отпусти меня, — пытается упасть на колени, но я рывком поднимаю.

Сердце заходится как ошалелое. Меня сейчас разорвет на части. Я буквально разрываю на ней кофту и вижу… черт, твою мать, это не то, что я хотел видеть. Не то что вообще когда-либо думал увидеть на ком угодно, а уж тем более на ней. Все руки в следах от рук, как будто ее хватали много и часто, а возле локтя припухлость.

Мгновенно отпускаю ее, потому что понимаю, что мог сделать больно.

Она всхлипывает и прикрывает глаза, отворачиваясь от меня. Плечи содрогаются, а меня пополам ломает, как будто я пропустил удар от соперника в октагоне.

Я моментально забываю, что целовал ее, что обнимал. Потому что это все вдруг растворяется в реальности, где я вижу ее с синяками по всему телу, и такие синяки не остаются после падений.

— Как давно…

— Пожалуйста, пожалуйста, не надо, — молит она, а я взрываюсь окончательно.

— Блять, Яна. Ты едешь со мной. Все нахуй.

ГЛАВА 14*

Яна

Я почти уверена, что сейчас потеряю сознание. Дышу так часто и так много, что мне плохо. Мне плохо, а перед глазами мутится. Губы представляют собой кровавое месиво от того, как сильно сейчас их кусаю и чувствую от этого разливающийся во рту металлический привкус с примесью запаха Давыдова.

Он меня поцеловал, поцеловал меня. Дрожу сильнее, пытаясь прикрыть тело. Не просто поцеловал, а все понял, по его дикому взгляду и так понятно, что ему пояснения не нужны.

Ничего не надо, а меня от ужаса сейчас на части разломает как фарфоровую куклу после падения с высоты. Моя высота была неподъемной. Она сокрушительно для нас обоих.

Все эти дни я пыталась собрать себя до кучи, чтобы вернуться в социальную жизнь, и чтобы немного отвлечься. Но получилось не сразу, потому что моему мужу тоже надо было время… чтобы снова выпускать меня в свет.

Естественно, если ты в очередной раз чуть не убил свою жену и оставил на ней много разных следов, есть смысл волноваться.

Хотя бы того, что я все-таки сорвусь и расскажу всем вокруг, что на самом деле происходит.

Пусть это будет билет в один конец, но мало кто может вытерпеть так много.