Опьяненная любовью (ЛП) - "Рокиа"

Когда он уходит, меня привычно окутывает удушающая, вязкая пустота. Он наклоняется, поднимает с пола кружевное белье и бережно кладет его рядом со мной. Подмигивает на прощание и исчезает из виду.

Я сильнее кутаюсь в блузку, заживо съедаемая тоской по его дыханию и прикосновениям. Это невозможно объяснить, но кажется, будто каждая клеточка моего тела была рождена лишь для того, чтобы её ласкали его губы. Рядом с Артуром мой вечный страх перед чужими прикосновениями испаряется, растворяется, превращаясь в невесомую пыль. Рядом с Артуром у меня появляется странная, абсолютная уверенность в том, что я под защитой. Словно моё тело знало его задолго до этой жизни и теперь отвечает ему непоколебимой верностью.

Провожу пальцами по багровым следам его укусов — они рассыпаны от самой ключицы до ложбинки под грудью. Расчерченная его знаками, одетая в его аромат, я чувствую себя затопленной красотой, которую никогда не надеялась в себе отыскать. Застегиваю белье, натягиваю блузку и поправляю юбку. Когда я запускаю руку в волосы, чтобы снова собрать их, пальцы натыкаются на что-то хрупкое.

«Что-то столь же прекрасное, ароматное и уникальное, как ты».

На мою ладонь опускается восхитительный синий тюльпан. Я и близко не могу сравниться с совершенством этого цветка, но Артур… Артур видит меня именно такой. Его лепестки до безумия мягкие, а глубокий, насыщенный синий цвет приковывает взгляд и завораживает, пока вокруг меня тонким шлейфом расходится его аромат.

Неужели он действительно видит меня такой?

Чем-то прекрасным, ароматным и уникальным. Улыбаюсь сквозь подступившие к глазам слезы, чувствуя, как сердце полнится обретенным домом, а кожа до сих пор горит от его поцелуев.

Глава 30

Артур

Толкаю дверь раздевалки, подхожу к шкафчику и распахиваю его. Достаю черный боевой комбинезон и свой меч. Снимаю футболку, оставшись по пояс голым, и вытягиваю ремень из брюк. Сегодня день поединка с Эдоардо — чистая формальность, от которой мне не терпится поскорее избавиться.

— Арена забита под завязку.

Голос Эдоардо заставляет меня повернуться вправо. Он сидит прямо на полу, скрестив руки на груди и прижавшись спиной к стене. Белый комбинезон плотно облегает его тело, фиксируя торс серебристыми накладками, защищающими жизненно важные точки. Его волосы гладко зачесаны назад, руки обтянуты спортивными перчатками, а остро заточенный меч покоится рядом. Сегодняшний бой — наш финал. Маски больше не понадобятся, подданные наконец увидят наши лица.

Снимаю брюки, аккуратно складываю их в шкафчик, затем беру комбинезон и натягиваю его. Ткань мгновенно облепляет кожу, садясь как влитая. Застегиваю молнию на груди и всматриваюсь в свое отражение на металлической дверце гардероба.

— Я слышал, знать вовсю ставит на тебя, делают безумные ставки… Ты знал об этом?

Качаю головой.

— Аристократы никогда не славились выдающимся умом. — Натягиваю перчатки под пристальным взглядом Эдоардо.

— Почему ты не хочешь корону?

Внезапный вопрос заставляет меня замереть на долю секунды.

— С чего ты взял, что я её не хочу? — Продолжаю крепить экипировку.

— У тебя это на лице написано, Артур.

Беру меч, выхватываю его из ножен и делаю пару пробных замахов сначала правой, затем левой рукой.

— И что же у меня на лице написано?

— Что ты проиграешь намеренно.

Эдоардо сверлит меня взглядом, изучая мою мимику так, словно снайпер просчитывает следующую мишень. С ним мне никогда не удавалось скрыть свои намерения: с самого детства он читал меня с какой-то почти опасной легкостью. Возможно, потому что моё лицо было первым, что он осознал в этой жизни, и он научился улавливать малейшие перемены в моем настроении.

Наша связь всегда была абсолютной. Когда у него случались приступы удушья и плача, испуганные придворные девушки в панике звали меня. Я просто садился перед ним, и он тут же утихал. Ему достаточно было немного посмотреть на меня, чтобы снова уснуть. Он до сих пор смотрит на меня точно так же.

Перевожу на него взгляд и натыкаюсь на тот самый чистый свет, каким он дарил меня в детстве.

Улыбаюсь.

— Корона принадлежит не мне, — чеканю я с искренностью. Только королевская кровь имеет право унаследовать трон, а во мне нет ни единой её капли. Я лишь ношу фасад титула, который мне чужд.

— Мне тоже, — отрезает он серьезно.

— Ты ошибаешься. Именно ты — будущий правитель этой страны. — С силой выделяю каждое слово.

Он тяжело вздыхает:

— Нет, я не приспособлен для этой роли, и кончай вешать мне на уши привычную херню. Всё королевство молится, чтобы этот поединок выиграл ты. Я всего лишь второй сын. Никто не хочет видеть меня у власти, и, честно говоря… я их понимаю. Я бы сам себя не выбрал.

Достаю из шкафчика ветошь и принимаюсь полировать лезвие меча.

— Мне плевать, на что молится королевство. Я хочу, чтобы будущим королем стал ты. И я не отдам этот титул никому другому.

У него вырывается нервный смешок; запустив пятерню в волосы, он поднимается на ноги.

— Да не нужен мне этот чертов титул! Почему я не могу жить как обычный парень? Почему я обязан проходить миллионы изнурительных тестов, чтобы доказать, что я идеальный наследник, и соответствовать какому-то больному эстетическому и интеллектуальному идеалу?

Захлопываю шкафчик. У меня нет ответов, способных его утешить. Нас с пеленок дрессировали, выковывая безупречные модели силы и интеллекта. Количество изуверских испытаний, на которых нас взрастили, за гранью человеческих возможностей. Жрецы смотрят на нас как на лабораторных крыс, а Король использует лишь для того, чтобы держать в узде толпу.

— Эдоардо. — Кладу ладонь ему на плечо. Он смотрит на меня с тем же робким блеском в глазах, что и в детстве, и его черты мгновенно разглаживаются. — У меня нет ответов. Нас швырнуло в эту семью, и проклятие это или благословение — неважно. Но в чем я уверен на все сто процентов и о чем не устану тебе повторять: я был рожден, чтобы защищать тебя. И я буду делать это до последнего вздоха.

Он опускает голову: — Почему ты всегда это говоришь? С таким видом, будто готов принести себя в жертву ради меня в любую секунду? Я никогда не просил тебя о подобном.

Приподнимаю его подбородок; его темные радужки сочатся удушающим сопротивлением, которое меня сметает. Ненависть к роли, которую он никогда не выбирал, отчетливо проступает на его лице.

— Потому что мы братья, Эдоардо. А это значит, что ты — часть меня. Я вел тебя все эти годы. Держал за руку, пока ты не научился ходить сам, учил сражаться и охотиться. Я никогда не оставлю тебя одного, тебе достаточно будет просто обернуться — и я окажусь рядом. Всегда.

Он удивленно вскидывает брови и приоткрывает рот, собираясь что-то ответить, но дверь раздевалки с грохотом распахивается. К нам идет Анна, переводя взгляд с меня на Эдоардо, пристально нас изучая.

Скрещивает руки на груди: — Ну что? Кто из вас мой будущий правитель?

Эдоардо раздраженно качает головой, это явное недовольство делает его тонкие черты жесткими, почти угловатыми. Он сбрасывает мою руку со своего плеча, наклоняется и поднимает с пола меч.

— Какие мы нервные, — подначивает его Анна.

Он награждает её уничтожающим взглядом и, пролетев мимо, выходит из раздевалки, даже не обернувшись. Дверь захлопывается с оглушительным стуком.

— Ну и характерец, — весело комментирует она.

Вздыхаю, закрепляя ножны на бедре. Анна подходит ближе, тянется к воротнику моего комбинезона и бережно поправляет его, пока тень меланхолии омрачает её лицо.

— Что такое? — спрашиваю её.

— Ты ведь позволишь ему победить, верно?

— Я не был рожден для престола, — отчеканиваю я.

Мой ответ заставляет её горько улыбнуться; её пальцы замирают на моих плечах. — Я прекрасно это знаю, — шепчет она. — Ты всегда защищал его слепо, Артур. Но если ты проиграешь намеренно, он никогда этого не примет.