Мертвый принц (ЛП) - Маршалл Лизетт

— Сделаю, — сказала я. Нет смысла спорить — я уже знала, что этот ублюдок выйдет победителем, а это было большее удовлетворение, чем он заслуживал. — Какие-нибудь пожелания?

Он быстро провёл рукой по волосам, взъерошив их из первоначального, слегка растрёпанного состояния в заметно более растрёпанное.

— Без каши, желательно.

Я моргнула, глядя на него.

Он в ответ приподнял едко изогнутую бровь.

— Я… да. Хорошо. — Это была шутка? Его выражение лица говорило об обратном, и всё же казалось столь же маловероятным, что именно сейчас он решил бы высказать какие-то серьёзные претензии, спустя полтора дня после случившегося. — Я, эм, справлюсь.

— Премного обязан. — На его лице по-прежнему не было ни тени улыбки.

— Ладно, — повторила я и решила, что пора отступить в свою спальню.

Возможно, именно это и было целью всей этой беседы: достаточно меня запутать, чтобы я предпочла сбежать, а не затевать ссору. Будь он кем-то другим, это выглядело бы довольно притянутой за уши теорией; но для принца множества лиц это не казалось таким уж невероятным.

Сквозь закрытую дверь моей комнаты-шкафа я услышала, как Дурлейн выходит из наших покоев. Какое облегчение, сказала я себе.

Так или иначе. Еда.

Я провела несколько минут, переодеваясь в менее грязную одежду — невообразимая роскошь, иметь несколько комплектов на смену, затем уставилась на свои ножи, как мне показалось, добрых полчаса, не зная, что с ними делать. Каждый инстинкт вопил, что их нужно держать при себе. Но Дурлейн сказал, что лучшая моя стратегия — не привлекать внимания, а в праздничную ночь я бы слишком выделялась, будучи вооружённой до зубов.

В конце концов я оставила их у кровати и взяла с собой только два новых, лишённых магии клинка, спрятанных под туникой.

Вместо того чтобы вернуться в входной зал внизу, я направилась к задней части трактира через первый этаж, морщась от звуков, доносившихся из некоторых комнат, мимо которых проходила. Это место было старым. Построенным в традиционном стиле Сейдринна, с толстыми каменными стенами и маленькими окнами, а затем позже переделанным под вкусы наших новоприбывших огнерождённых хозяев. Это означало, что под всей деревянной обшивкой и тёмной парчой по крайней мере основа оставалась прочной и, крадучись по коридорам, освещённым свечами, я была за это благодарна. Я не хотела знать, сколько подробностей могла бы иначе услышать.

Не то чтобы я кому-то завидовала из-за хорошего секса, но в этом проклятом месте…

Туманы меня побери. Всё дело было в лицемерии.

Коридор расширился в галерею — изящный деревянный проход, тянущийся по периметру широкого открытого пространства, выходящего на главный зал внизу. Шум голосов и музыки резко усилился, когда я ступила на неё; я почувствовала запах вина, еды, приторных духов — ничто из этого не могло заглушить куда более плотский запах человеческих тел под ними. Одного взгляда через украшенные перила было достаточно, чтобы понять всё: огнерождённые мужчины, человеческие женщины, обычный порядок вещей.

Праздник плодородия такова была старая традиция Сейдринна. При дворе Эстиэн над этой первобытной вульгарностью насмехались… и всё же вот мы здесь, в двух днях пути от горы Эстиэн, и я бы поставила свои ножи на то, что большинство этих мужчин приехали сюда исключительно ради праздника. В конце концов, кого волнует примитивность, если вокруг будут сговорчивые девушки? Огнерождённые женщины находились под защитой отцов и братьев, под властью сложной системы чести, превращающей их в собственность, которую нельзя порочить; для придворного, ищущего простого удовольствия, такой подход был куда менее обременительным.

И эти женщины…

Я позволила себе понаблюдать за ними мгновение. Большинство моложе меня, в своих лучших платьях выходного дня, смеющиеся и воркующие на коленях у незнакомцев. Ларк бы сейчас усмехнулся, стоя рядом со мной. Дешёвые предательницы, все до одной…

Но было ли это и вправду дешевым?

Целая ночь тепла, выпивки и столько еды, сколько можно съесть. Значительную часть своей жизни я не могла вообразить большей роскоши.

Блять. Ларк…

Это накрыло меня без предупреждения, сокрушительное отсутствие его в эту проклятую ночь. Четыре года празднования Первых Плодов вместе. Четыре года тайных побегов из казарм, откладывания возвращения домой ради этих украденных радостных мгновений; четыре года тайных тостов в придорожных трактирах и сельских городках. И вот я стою здесь, мрачно одна и дальше от безопасности, чем когда-либо в жизни, окружённая именно той компанией, от которой он с такой нежностью меня бы защитил.

Конечно, я не собираюсь подсаживаться к их столу, ведьмочка. Для тебя же лучше, если мы будем держаться подальше от чужих взглядов…

И затем, разрезая ноющую пелену меланхолии с такой силой, что сердце моё запнулось от удара…

Ему обязательно было говорить, что это сделано ради тебя?

Дурлейн.

Чётко и ясно, словно он стоял прямо у меня за спиной.

О, ублюдок. Проклятый, изъеденный хворью, пропахший мочой ублюдок — пробраться в те немногие счастливые воспоминания, что этот мир мне подарил… почему именно эти два невинных слова? Ларк приносил жертвы ради меня, и что с того? Это делало его лучшим человеком, а не каким-то подлым…

Чья-то рука скользнула вокруг моей талии.

Меня обдало зловонным, пропитанным вином дыханием.

И тянущийся, заплетающийся голос, с придворным акцентом, густым, как грязь, протянул:

— Слишком застенчива, чтобы присоединиться к веселью, милая?

Глава 15

Как всякая хорошая добыча, я попыталась бежать.

Незнакомец рядом со мной оказался быстрее, чем полагается быть пьяному, и сильнее тоже. В тот первый миг шока мне удалось лишь вывернуться из его руки — движение, продиктованное одним только паническим инстинктом; затем его ладонь сомкнулась вокруг моего запястья, притягивая меня к себе, и меня швырнуло назад о балюстраду высотой до бедра. Дерево застонало от удара. Я оцепенела, а нападавший рассмеялся, нависая надо мной. Ещё один порыв перегарного дыхания ударил мне прямо в лицо.

— И впрямь застенчивая, да?

Блять.

Блять.

Я снова попыталась вывернуться. Его рука не отпускала. Тяжесть его тела в шелковом одеянии словно клетка, прижимающая меня к деревянным перилам; я наступила ему на пальцы ног и обнаружила, что его ботинки слишком прочные. Он снова рассмеялся, сжимая кулак вокруг моей косы, и на этот раз в его веселье чувствовалась нотка, которая заглушила все мысли о сопротивлении — что-то опасно близкое к предупреждению.

Балюстрада доходила мне лишь до бёдер.

Один толчок и я полечу вниз головой к мраморным плитам внизу… и этот смешок говорил, что он не потеряет из-за этого ни минуты сна.

Пульс дрожал отвратительной тряской, дыхание рвалось в ушах рваным ритмом. У меня были ножи, на расстоянии одного движения под туникой, но если ты дашь отпор …

— Пожалуйста, — прошептала я, обмякая.

Рука, сжимавшая мою косу, потянула вниз, заставляя меня поднять взгляд. Массивная шея и плечи. Тёмно-каштановые волосы с золотыми прядями. Ад, смилуйся надо мной — Валерн, проклятый Ледяной Язык, шпион или дипломат, смотря кого спросить, и, хуже всего, человек, который непременно доложит Аранку о любых необычных событиях во время своих путешествий.

Я больше не слышала смеха и визга снизу.

Я едва ощущала кончики собственных пальцев.

Мой разум словно отступал от каждой точки, где его мускулистое тело прижималось к моему, от кожи, к которой касалось его дыхание с каждым винным выдохом. Как полководец, жертвующий захваченной землёй, можешь забрать её, раз она больше не моя …

— Пожалуйста, — снова выдохнула я, и не почувствовала, как шевелятся мои губы. Забыть о ножах. Забыть о сопротивлении. — Мой лорд, мне нужно подать ужин лорду Гиврону. Если позволите..