Мертвый принц (ЛП) - Маршалл Лизетт

Как же это было бы легко.

И как совершенно невозможно.

Я почувствовала запах свободы, и даже едкий воздух горы Гарно не мог стереть это воспоминание. Сама сущность движения, казалось, осела в моей крови, беспокойная лихорадка, вспыхивающая каждый раз, когда мой взгляд скользил по тяжёлому стальному замку; клетка может казаться домом, говорил Дурлейн, и только теперь я по-настоящему понимала разницу, здесь, в этом дворе змей и акул, который никогда, никогда не сможет стать для меня домом. Так что я выберусь. Я выберусь или умру, пытаясь, и я буду, черт возьми, свободна от них, от всех лжецов, что когда-либо пытались использовать меня как своё оружие…

Шаги приближались.

Я резко обернулась, инстинктивно отступая, чтобы поставить между собой и входом маленький чайный столик, который можно было бы швырнуть. Как раз вовремя. Снаружи раздались резкие команды; ключ заскрежетал о железо. Дверь сдвинулась, сначала на два дюйма, распахиваясь полностью лишь тогда, когда ничего не произошло и на пороге появился сам Лескерон Гарно, его костлявый силуэт, окружённый полудюжиной огнерождённых стражников.

Осторожный.

Осторожный.

Месяц назад я бы не заметила… а теперь ярость жгла моё горло почти как жажда. Я впитывала это, как сладкий медовый мёд, взгляд тех бледно-лиловых глаз, неровное движение двери, количество мужчин в стальных доспехах, заполняющих коридор за ним — заглатывала всё это, как голодное существо, и с таким трудом сдерживалась, чтобы не оскалиться самому королю Гарно, как дикая, чёртова волчица.

Лишь после настороженной паузы Лескерон захромал вперёд. Его стража последовала за ним в комнату, как сверкающие тени, и угроза искр уже плясала на их пальцах.

Никто из них не велел мне встать на колени, и я не стала. Король, как ни странно, не возражал, разглядывая меня своими тревожно светлыми глазами.

— Вот ты где, значит, драгоценная рунная ведьма Дурлейна.

Мой совершенный, драгоценный шип.

Я стиснула зубы, сопротивляясь его голосу в своей голове, той жгучей боли, что сопровождала это воспоминание. Подняла подбородок и выдавила сдавленное:

— Ваше Величество.

— Не утруждай себя любезностями, девочка. — Костлявая рука отмела титул. — Само твоё существование оскорбление для моего дома и крови; не будем притворяться иначе. Я буду краток. Мне нужна твоя нечестивая магия, и потому ты будешь жить. Если тебе дорога собственная жизнь, тебе следует оставаться мне полезной и не доставлять мне никаких хлопот, иначе я позабочусь о том, чтобы ты оказалась там, где и место твоему роду. Ты понимаешь эти условия?

Я понимала.

О, я понимала это слишком хорошо.

Если ты будешь сопротивляться, они причинят тебе ещё больше боли. Я слышала это каждый божий день годами, и всё же на этот раз слова не достигали цели. На этот раз голос Дурлейна шептал где-то на задворках моего сознания, заглушая до боли знакомую угрозу — если ты дашь отпор, они мертвы.

Что-то в моей груди сжалось так сильно, что стало больно.

Но он предал меня, и к чёрту всё, у меня больше не было нужды в нежных чувствах, в этой красивой, красивой мечте оставить свою прежнюю жизнь позади и стать лучшей женщиной. Я слишком долго пыталась убежать от самой себя. Пыталась изо всех сил держаться подальше от страха, от боли и от крови на своих руках, только для того, чтобы очередная ложь очередного мужчины загнала меня в клетку очередного короля… так что к чёрту их всех, я больше не собиралась стараться. Я больше не собиралась заботиться. Если миру суждено быть ужасным, я могу стать куда, куда хуже.

Онемение поднималось во мне, и я с готовностью его приветствовала это знакомое, милосердное отчуждение работы, которую нужно выполнить. Заглушая ярость и разбитое сердце. Разрывая связь между разумом и чувствами, вырезая из себя всё самое мягкое, пока не останется ничего, кроме чудовища, которым сделала меня гора Эстиэн, существа острее и жестче самого кровавого клинка.

Передо мной Лескерон улыбнулся моему молчанию.

— Никаких возражений, как я вижу? — его голос был мурлыкающим, осторожность таяла. — Прекрасно. Мы начнём немедленно. Как тебя зовут?

Я была маленькой принцессой Кьелла.

Я была ведьминой пташкой Аранка.

Но прежде всего я была собственным оружием, которым владею сама… и король Лескерон Гарно не имел ни малейшего, чёрт возьми, представления о том, что на него надвигается.

Я сказала:

— Кестрел.

Примечание:

Ларк (Lark) Жаворонок

Джей (Jay) Сойка

Рук (Rook) Грач

Кестрел (Kestrel) Пустельга (хищная птичка семейства соколиных)

Хоук (Hawk) Ястреб

Рен (Wren) Крапивник

Робин (Robin) Малиновка

Найтингейл (Nightingale) Соловей

ОТ АВТОРА.

Спасибо большое за то, что прочитали The Death-Made Prince! Надеюсь, вам понравилось это путешествие и что вы так же, как и я, с нетерпением ждёте продолжения истории Траги и Дурлейна.

Когда мне было двадцать два года, я перестала выходить из дома.

Причиной этого было то, что плита могла быть включена.

Разумеется, я всегда выключала её, когда заканчивала готовить; я также перепроверяла её после еды. На самом деле, я обычно проверяла её ещё примерно пятнадцать раз всякий раз, когда была вынуждена куда-то пойти. Но всё же… она могла быть включена. Мой дом мог загореться. Люди могли погибнуть, я могла остаться без дома, и, принимая всё это во внимание, казалось гораздо безопаснее просто оставаться дома всякий раз, когда у меня не было работы или других срочных обязательств.

Вскоре страх начал распространяться и на другие области моей жизни. Я просыпалась посреди ночи, убеждённая, что мой партнёр или мои родители умерли — панику, которую я пыталась унять, отправляя им множество «спонтанных» сообщений, чтобы проверить, ответят ли они. Мне приходилось отключать от сети каждый бытовой прибор перед сном; они тоже могли загореться. Я начала бояться заполнять формы, потому что проверка каждого ответа по пятьсот раз превращала даже самую быструю административную задачу в долгий процесс.

В этот момент мои друзья предложили мне обратиться к психотерапевту.

Они, конечно, были правы, так что я отправилась на терапию! Мне поставили диагноз генерализованного тревожного расстройства и предложили курс терапии, включавший упражнения вроде «а вы пробовали думать о более приятном?». К сожалению, это лишь незначительно улучшило ситуацию. Печально, потому что это явно означало, что мой мозг неисправим; я пришла к выводу, что мне просто придётся жить с этим беспорядком и надеяться, что со временем станет лучше.

Со временем действительно стало немного легче — диагноз СДВГ помог немного успокоить мои мысли, а переезд к бойфренду означал, что рядом есть кто-то, кто может сказать мне, что плита на самом деле выключена. Но паника оставалась под поверхностью. Я каждые пару минут проверяла, на месте ли мой кошелёк, когда ходила по магазинам. Я могла часами застревать в поисках Google по поводу любого лёгкого симптома, который у меня возникал. Я всё ещё не могла заполнить форму, чтобы спасти свою жизнь.

Я приняла это как просто… себя.

А потом Bookstagram изменил мою жизнь.

Точнее, моя замечательная подруга Чарли изменила мою жизнь, написав совершенно блестящий пост о своём собственном диагнозе ОКР, своём личном опыте и множестве недопониманий, окружающих это расстройство. Я прочитала этот пост. Я прочитала его снова. Я заплакала. Я отправила Чарли сумбурное голосовое сообщение. Я снова прочитала пост. Я позвонила маме. Мама тоже заплакала.

Я пошла к другому психотерапевту.

Я прошла терапию — настоящую терапию для моих настоящих проблем и случились чудеса.