Искушение зла (ЛП) - Бассетт Дженни

Киран шагал сквозь темноту между древними стволами к празднеству, и глухой удар музыки становился всё сильнее с каждым его шагом. Тени поглотили его целиком, распознав тьму, что таилась внутри него, и принимая родственную душу в свои объятия. Он знал, как пользоваться ими, знал, как идти незамеченным, и сегодня ночью они его не подвели.

Когда он убедился, что никто не смотрит в его сторону, он шагнул на поляну, где деревня праздновала бок о бок с перегринианами, с которыми он путешествовал. Его взгляд скользил по толпе, переходя с лица на лицо, пока он не нашёл то, которое искал.

Красноватое, морщинистое, мужское лицо; для большинства — совершенно безобидное, но одного его вида было достаточно, чтобы кровь Кирана закипела. Ему нужно было убедиться, что этот человек — именно тот, кем Киран его подозревал, и пока жители деревни были отвлечены праздником, оказалось слишком легко пробраться в его дом и найти бумаги, которые это подтвердили.

Внимание Кирана отвлеклось от этого человека — он знал, что тот никуда не уйдёт, куда Киран не смог бы его найти. Вместо этого он наблюдал за танцующими со своего места на краю поляны, прислонив одно плечо к грубой коре дерева. Или, если быть честным, он наблюдал за одной танцовщицей.

С тех пор как он увидел её вчера в толпе, он не мог выбросить её из своих мыслей. В тот миг, когда её пронзительные зелёные глаза встретились с его, он понял — что-то не так. Ужасно, страшно не так.

Это было так, словно нечто пустило корни глубоко в его груди, тянуло его к ней каждую секунду каждой минуты с того мгновения, как он её увидел. Это наполняло его глубокой, грызущей болью всякий раз, когда он был не рядом с ней — что, к его досаде, он не позволял превращаться в большую проблему.

Что-то тёмное скользнуло в глубине его сознания, когда женщина, танцуя, подняла свои каштановые волосы с затылка, обвивая их вокруг пальцев, чтобы прохладный воздух коснулся её кожи. Он проигнорировал это, оттолкнув обратно в тени своего разума, где ему и место, но, прежде чем это исчезло, волна желания, исходящая оттуда, ударила в него всей силой.

Киран стиснул челюсти, сопротивляясь этой силе, закрыл глаза и тяжело сглотнул, отгоняя образ её волос, обвитых вокруг его руки вместо её собственной.

Его глаза резко распахнулись — он не мог долго отводить от неё взгляд. Точно так же, как не мог прошлой ночью. Или этим утром. Или весь сегодняшний день.

Стыд бурлил внутри него. Накануне ночью он нашёл её в толпе и с тех пор почти не выпускал из виду, следуя за ней в тенях, словно чудовище, которым он так старался не быть. С тех пор как он встретил её, казалось, он теряет хватку над своим с таким трудом завоёванным самообладанием — и он ненавидел это.

Он, блядь, чертовски ненавидел это.

Он едва не сорвался, когда тот сереброволосый ублюдок раньше подошёл к ней. Он не мог расслышать, что именно тот сказал ей — даже его слух был не настолько хорош, — но всё в её языке тела кричало о её беспокойстве. Она хорошо скрывала это, её выражение лица оставалось тщательно сдержанным, когда она дала ему понять, что он ей не нужен, но Киран ощущал напряжение, исходившее от неё, даже через всю поляну. Чистая удача, что ей удалось избавиться от него тогда, когда это случилось. Киран уже направлялся туда, чтобы объяснить ему, что «нет» означает «нет», а это был урок, который лучше не преподавать перед всей чёртовой деревней. Последнее, что ему было нужно, — привлекать к себе внимание.

Это был второй раз, когда она посмотрела на него — её зелёные глаза вонзились в его душу, словно она так же не могла отвести взгляд, как и он.

Теперь, наблюдая, как она танцует, он был так же заворожён.

Она танцевала со своей подругой, потерянная в толпе, а цепочка пустых кружек, оставленных вечером позади, размывала любые запреты, какие у них могли быть. Они танцевали свободно, смеялись свободно, пели свободно. Казалось, она стала совсем другим человеком, не той, за которой он наблюдал раньше: напряжение исчезло из её плеч, жёсткий блеск в её глазах растаял под музыкой. Она казалась счастливой, молодой.

Она закружилась вокруг своей человеческой подруги, и фонари высветили мягкие оттенки в её тёмных волосах; её платье взметнулось вокруг неё, открывая изогнутые мышцы её ног. Она была поразительной, завораживающей, настолько превосходящей само понятие красоты, что он даже не мог найти слов.

Когда мужчина-артемиан, которого он узнал ещё со вчерашней ночи, начал пробираться сквозь толпу, расталкивая людей локтями, Киран напрягся, и кора дерева больно врезалась в его плечо.

Женщина обвила руками его шею, когда он появился из гущи танцующих, и прокричала что-то ему на ухо. Мужчина ответил ей что-то, крепко сжав её в объятиях, прежде чем отстраниться и улыбнуться ей с такой знакомой близостью, что Киран сжал кулаки так сильно, что хрустнули костяшки.

Этот мужчина был артемианином, и Киран поставил бы немалые деньги на то, что он один из высших хищников. Это означало, что он не был с человеческой женщиной. Отношения между артемианами и людьми были незаконны, и в такой деревне нашлось бы более чем достаточно людей, которые с радостью увидели бы их повешенными, если бы их когда-нибудь поймали.

Нет, с человеческой женщиной он быть не мог — значит ли это, что он с темноволосой женщиной? Она явно не была человеком: чёрное кольцо вокруг её глаз выдавало, что она носит в себе магию, так что вполне возможно, что они были парой.

Внезапно наблюдать, как она танцует, перестало быть завораживающим. Это стало пыткой.

Существо, делившее с ним его разум, рванулось против поводка, на котором он его держал, и ярость с ревностью нахлынули на него, когда он наблюдал, как она танцует с этим мужчиной. Он стиснул зубы так сильно, что они едва не треснули, борясь за контроль, пока тьма внутри него щёлкала клыками и рычала.

Они втроём обменялись несколькими выкрикнутыми словами сквозь грохочущую музыку, и женщина ухмыльнулась, прежде чем резко развернуться на пятке и, расталкивая локтями извивающуюся толпу, покинуть танцевальную площадку и исчезнуть между деревьями. Плечи Кирана медленно опустились, когда он выпустил медленный выдох.

По крайней мере, ему больше не нужно было смотреть, как они танцуют.

Желание последовать за ней было всепоглощающим, но он подавил его. Хватит значит хватит. Прошлой ночью он уже позабавился, выслеживая её в лесу, когда она тайком вышла на охоту, убеждая себя, что просто хочет убедиться, что с ней всё в порядке. Хотя тех кроликов она подстрелила с такой точностью, что ему следовало больше беспокоиться за себя, чем за неё. Если бы она заметила его, она могла бы причинить ему вполне реальный вред. Вероятно, ещё и испортила бы его последнюю приличную рубашку.

С потемневшей окраины поляны отделилась группа из пяти мужчин — оттуда, где стояли с кружками те, кому было трудно попасть в ритм, и пожилые. Лицо Кирана потемнело, когда он узнал сереброволосого мужчину, которого видел раньше: тот направлялся в ту же сторону, куда ушла женщина.

Решение было принято за него. Киран оттолкнулся от дерева, и на его губах появилась улыбка, когда он перекатил плечами. Со всеми теми тёмными, извращёнными мыслями, с которыми он боролся, хорошенько врезать тому самодовольному ублюдку и его маленькой стае деревенских задир было как раз тем выходом, который требовался для его сдерживаемой ярости. Всё, чего он хотел, — чтобы они дали ему повод.

Он подождал, пока они не исчезли в ночи, дав им достаточно форы, чтобы они скрылись среди более густой листвы, начинавшейся сразу за центром деревни.

Медленно, словно у него было всё время мира, он двинулся за ними по следу.

Он оставил огни позади, и музыка превратилась в глухой стук где-то на заднем плане. Его чувства были сосредоточены на группе, к которой он неуклонно приближался, на запахе, который они оставляли за собой, смешивавшемся с её запахом. Им не понадобилось много времени, чтобы нагнать её, и он устроился в тени и стал ждать, оставаясь как раз в пределах слышимости.