Вознесенная (ЛП) - Леннокс Паркер

От обыденности ее слов мои пальцы дернулись, но я сохранила бесстрастное лицо и ровный голос. Я использовала всю ту нелепую сдержанность, которой Зул учил меня последние месяцы.

— Благодарю за приглашение. Я непременно его рассмотрю.

— Для нас это будет честью, — вставил Шавор.

Улыбка Элисии стала острой.

— Полагаю, скоро увидимся, — она потянула Шавора за руку. — Идем, милый, нам нужно поговорить с твоим отцом до начала церемонии.

Шавор последовал за ней без возражений, позволяя вести себя как покорного питомца. Я смотрела им вслед, и чувство тревоги в животе закручивалось все туже.

— Что с ним не так? — тихо спросила я, когда они отошли достаточно далеко.

Тэтчера помрачнел.

— Я же говорил тебе. Он такой с самого начала.

Шавор и Элисиа скрылись в толпе.

Я поймала взгляд Зула на другом конце зала. Грудь сдавило от чувства теплее, чем страх, и куда более запутанного. Воспоминания о прошлой ночи промелькнули перед глазами.

И тут я почувствовала на себе взгляд Тэтчера.

Я никогда не видела, чтобы ты на кого-то так смотрела.

Не понимаю, о чем ты, — я отвела глаза, пытаясь уйти от темы.

Ты не можешь мне лгать, Тэйс. И дело не только в тебе. Он смотрит на тебя точно так же.

Все сложно, — я толкнула Тэтчера плечом. — И не смотри на меня так своими огромными печальными глазами.

Тебе позволено чувствовать, Тэйс, — ответил он. — Всю нашу жизнь в Солткресте ты себе этого не позволяла. Но теперь все иначе.

Я заколебалась, а затем позволила крохотной частице правды проскользнуть через нашу связь.

Кое-что изменилось.

С Зулом? — любопытство Тэтчера пульсировало в связи.

Да.

Я не была готова делиться большим, даже с Тэтчером. То, что произошло между мной и Зулом, все еще казалось слишком хрупким, слишком новым. Тем, что можно слишком легко разрушить.

Тэтчер изучал меня, и я почувствовала, что он понимает. Он не станет давить.

Что бы ни случилось, я с тобой.

Его поддержка текла по нашей связи, успокаивая меня, как и бесчисленное множество раз до этого.

Трудно все это осознать, — призналась я. — Саму мысль о том, что у нас будет какое-то «после». Это кажется нереальным.

Теперь у нас есть шанс, шанс стать кем-то. Жить.

Не говори «гоп», пока не перепрыгнешь. Нам еще нужно пережить сегодняшний день.

Вселенной так просто не избавиться от близнецов Морварен, — он притянул меня к себе и обнял.

Резонирующий гул церемониального колокола прорезал пространство зала, заставив толпу смолкнуть. Появились писцы Олинтара, облаченные в бело-золотые одежды, с безмятежными масками на лицах они указали нам наши места. Они были так похожи на жрецов из Солткреста. Я изо всех сил старалась не дрожать.

Нам пора присоединиться к остальным, — сказала я наконец. — Нас зовут занять места.

Тэтчер кивнул, напоследок сжав мою ладонь, прежде чем отпустить ее.

— Когда все закончится, мы поговорим нормально. Обо всем.

— Ладно, — согласилась я.

С каждым шагом к пьедесталам мои ноги становились все тяжелее. Это был момент, когда менялось все. Успех или крах. Жизнь или смерть. Стать божеством или быть поглощенной божественностью.

Я заняла свое место на холодном мраморе, внезапно осознав, что на нас устремлены тысячи бессмертных глаз. Маркс стояла на пьедестале рядом со мной, ее лицо было спокойным, но пальцы нервно постукивали по бедру. Напротив нас стояли Тэтчер и Вэнс. Если последний и был напуган, то ничем этого не выдавал.

В зале воцарилась тишина, когда главные двери снова распахнулись. Вошел Олинтар, и сам воздух, казалось, прогнулся под его весом.

Свет буквально сочился из него.

Мой отец. Ублюдок, который лишил меня всего и который скоро за это заплатит. Но что в реальности означало это «скоро»? Перед лицом вечности, как долго нам придется ждать, чтобы низвергнуть его? Я пожалела, что не спросила об этом раньше.

Я заставила себя посмотреть прямо на него, когда он занял свое место, отказываясь съеживаться, даже когда ненависть в груди пылала так жарко, что я боялась, что она проступит на коже. Его безупречные черты сложились в выражение благосклонного величия, от которого мне хотелось кричать.

— Приветствую, — провозгласил он, и голос его без усилий заполнил все пространство. — Сегодня мы являемся свидетелями кульминации Испытаний Вознесения. Эти четверо смертных, — его взгляд скользнул по нам, — доказали, что достойны чести пополнить наши божественные ряды.

Как будто это была великая награда, которую он милостиво даровал.

— Вознесение — это не просто приз, — продолжал Олинтар, изящно жестикулируя. — Это священный долг, божественная миссия, выходящая за рамки понимания смертных. Те, кто присоединяются к нам, берут на себя бремя формирования самой ткани бытия.

— Финальное Испытание — это не проверка навыков, силы или хитрости, — объяснил он, и тон его стал более торжественным. — Это сама божественная Ковка. Каждый участник будет омыт чистым светом Сандралиса, который выжжет все смертное и явит то, что скрыто под ним.

По толпе пронесся ропот. Я взглянула на Тэтчера, черпая силу в его решительно сжатых челюстях и непоколебимом взгляде. Вместе. По крайней мере, мы были вместе.

— Начнем, — объявил Олинтар, поднимаясь с трона. Он воздел руки к хрустальному куполу. Осколки стекла начали расходиться, секции скользили в стороны, открывая ослепительное небо. Толпа замерла, напряжение в воздухе стало таким густым, что в нем можно было задохнуться.

Одно застывшее мгновение ничего не происходило.

А затем мир взорвался светом.

Луч ударил в меня без предупреждения, повалив на колени. Я не могла дышать. Не могла думать. Пылающий свет грозил разорвать меня изнутри. Энергия обрушилась на меня, как цунами, сокрушая все барьеры, заполняя каждую клетку.

Я пыталась закричать, но звук не выходил. Пальцы отчаянно впились в мрамор пьедестала в поисках опоры в этом шторме, который грозил стереть меня окончательно.

Я не была готова к такой агонии.

Свет обжигал. Боги, как же он жег. Не только кожу, но и глубже — мышцы, кости, саму мою суть выжигало под этим слепящим натиском. С каждым ударом сердца по венам перекачивался жидкий огонь. С каждым вздохом легкие наполнялись палящим жаром.

Затем отозвалась моя сила. Она закрутилась спиралью, поднимаясь навстречу вызову. Фиолетовые всполохи вырвались из кожи, сталкиваясь с золотом.

Две силы скользили друг по другу, терзая, кусая, поглощая противника.

Зрение сузилось до одной-единственной точки ослепительно белого цвета. Я больше не видела зала. Не видела Тэтчера. Был только свет.

Обжигающая вспышка полыхнула за глазами, разрывая мозг. Давление росло, пока меня не наполнила уверенность, что голова сейчас разлетится на куски. Что-то менялось. Зрение залило багровым, затем фиолетовым, прежде чем я провалилась в милосердную тьму.

В этой темноте я почувствовала, как распадаюсь. Распутываюсь. Моя сущность разлетелась по космосу. Я была везде и нигде, растворившаяся в бесконечности, которую не могла постичь.

Была ли это смерть?

Нет. Не смерть.

Я цеплялась за саму себя в этой бесконечной мгле. За свое имя. За свои воспоминания. За свою ненависть. За свою цель. Я Тэйс Морварен, и я не позволю ему забрать у меня что-то еще. Я боролась слишком долго и слишком упорно, чтобы позволить этой космической истерике стереть меня сейчас. Свет мог переделать мое тело, мог сплавить мои проклятые кости, но он не сотрет меня.

И Олинтар дурак, раз позволил мне зайти так далеко.

Я удерживала в сознании лицо Тэтчера. Скалы Солткреста. Улыбку нашей матери, сохраненную в памяти. Глаза Зула в свете огня. Сулина, неумело учившего меня плести косы. Те маленькие, тихие моменты, из которых состояла моя жизнь до всего этого. Те частички себя, которые я не могла позволить себе потерять.