Космический замуж. Хранители галактики (СИ) - Мару Тая

Я чувствую, как предательская влага застилает зрение. В его светло-серых глазах я вижу уверенность. В этих словах нет страстной преданности Аррада, но в них находится непоколебимая правда и убеждения Рейтена. В этот миг последние остатки ледяной стены между нами окончательно рушатся. Для него я не просто контракт. Я стала своей.

— Я знаю, — шепчу я тихо дрожащим голосом, мои пальцы под его ладонью разжимаются, чтобы сцепиться с его пальцами, ища опоры. — Я знаю, Рейтен. И вы оба моя часть. Моя семья.

Он не отвечает. Лишь легкое, почти неуловимое сжатие его пальцев в ответ говорит мне больше, чем тысяча слов.

Следующие несколько дней превращаются в тягучее, полное тревожного ожидания время. Аррада наконец переводят в его комнату, хотя он приходит в себя урывками, его ясность сознания сменяется периодами глубокого, исцеляющего сна. В моменты пробуждения он пытается шутить, называя свой регенерационный гель не самым стильным аксессуаром, но сила быстро покидает его.

И именно в эти дни я по-настоящему узнаю Рейтена. Он практически не отходит от брата. Он сам проверяет показания мониторов, поправляет капельницу, его движения точные, но в них сквозит такая нежность. Это потрясающе видеть, как этот ледяной гигант способен на такую тихую, неустанную заботу.

Я же становлюсь их связью с внешним миром и с Люмином, такое имя было даровано нашему юному защитнику. Молодой Хэга, чувствуя нашу боль, постоянно находится рядом. Его сияющая форма то появляется в гостиной, то приникает к стене комнаты Аррада, посылая ему потоки энергии, что просто невероятно для восстановления эмпата. Я провожу часы, сидя между впавшим в забытье мужем и его тревожащимся “сыном”, чувствуя, как наша странная связь крепнет.

Как-то раз, ближе к вечеру, когда Аррад снова погружается в сон, а Люмин отплывает в святилище, мы с Рейтеном остаемся наедине. Он стоит у окна, глядя на багровый закат.

— Данные сканеров стабильны, — нарушает он молчание. — Нервные узлы восстановлены. Осталось дождаться регенерации мышечной ткани. Еще два-три дня.

— Это хорошо, — тихо говорю я, опускаясь в кресло. Усталость накатывает тяжелой волной.

— Ксено Индастриз отступили к границам системы, но не ушли, — продолжает он, и его голос вновь обретает стальные нотки. — Они ждут. Церемония вхождения в Рой не состоялась. Люмин силен, но он не является полноценной частью планетарного сознания. Пока это не исправлено, мы уязвимы.

Я понимаю это без слов. Люмин могущественное существо, но без интеграции со старым Хэга он остается чужеродным элементом.

— Ему нужно завершить инициацию, — говорю я задумчиво, просто размышляя вслух. — Представиться Рою как наследник. Официально.

Рейтен поворачивается, окинув меня серьёзным взглядом.

— Да. И для этого ему нужно встретиться с Хранителем на орбите.

Воздух застывает. Выход в открытый космос? После всего?

Глава 19

— Аррад ведь... — начинаю я.

— Не сможет лететь в таком состоянии, — заканчивает он за меня. — Но без него наша связь неполная.

В этот момент из комнаты Аррада доносится слабый, но внятный голос:

— Эй... вы там... без меня... ничего не решаете...

Мы оба вздрагиваем и бросаемся к его постели. Аррад лежит, приоткрыв глаза, и смотрит на нас. Взгляд мутный от лекарств, но в нем теплится знакомый огонек.

— Слышал я... ваши заумные разговоры, — он пытается усмехнуться, но получается болезненный оскал. — На орбиту так на орбиту. Только... поправьте мне подушку.

Рейтен, не говоря ни слова, аккуратно поправляет подушку, поддерживая голову брата.

— Ты не в состоянии, — мягко, но твердо говорит Рейтен.

— Состояние... — Аррад сглатывает и делает паузу. — ...штука временная. А наш мальчик ждать не будет. — Его взгляд находит меня. — И ты не справишься одна. Вдвоем... справитесь. Втроем уж точно.

Он снова закрывает глаза, истощенный, но его рука дрогнув, ложится поверх моей, а затем поверх руки Рейтена.

Рейтен встречается со мной взглядом над спящей фигурой брата. Никаких слов больше не нужно. В его глазах я читаю решение и доверие.

Церемония должна состояться. И мы туда отправимся все вместе.

Решение принято, и теперь оно материализуется в виде голографических схем, разложенных над центральным столом в гостиной, где парит проекция корабля. Он небольшой, но явно военного класса с усиленными щитами и странными, похожими на плавники, выступами по бокам.

Я смотрю на изящные линии корабля и пытаюсь представить его в холодной пустоте. Мое сердце делает тревожный кувырок. Выход в открытый космос… Я читала о нем, видела голографические записи, но представить себя там, за пределами любой твердой поверхности, страшно. Путешествовать на кораблях это одно, а вот так потом выйти в пространство в экзокостюме… От одной этой мысли меня пробирает дрожь.

Из своей комнаты доносится голос Аррада, слабый, но настойчивый:

— Эй, а если я там сойду с ума от скуки один? У этого корабля хоть приличный медиаархив есть? Или только ваши скучные тактические карты?

Рейтен даже не поднимает глаз от проекции.

— У него есть система жизнеобеспечения, которая будет держать тебя в живых. Пока что это все, что тебя должно волновать.

Я иду к Арраду. Он лежит, уставившись в потолок, его здоровая рука барабанит пальцами по одеялу. Его поле сейчас напоминает приглушенный, нервный гул, а я чувствую, что он ненавидит эту беспомощность.

— Не слушай его, — говорю я, садясь на край кровати. — Я сама закачу туда целую библиотеку романов о приключениях. Самых душераздирающих.

Он поворачивает голову, и в его глазах вспыхивает знакомый озорной огонек, такой живой и дорогой после дней болезненной апатии.

— Обещаешь? А то Рейтен считает, что искусство ограничивается схемами энергопотоков.

— Обещаю, — улыбаюсь я и беру его здоровую руку в свою. Его пальцы всё ещё холодные, но я согреваю их своим прикосновением.

Внезапно его выражение лица становится серьезным.

— Юти… Ты готова к этому? Выйти туда? Это не то же самое, что святилище. Это пустота.

— Нет, — я тихо вздыхаю, хотя его забота трогает меня до глубины души. — Не готова. Но я должна. Для Люмина. И для Элизиума.

Он сжимает мою руку чуть сильнее.

— Держись за них. За Рейтена и за малыша. Их поля будут для тебя опорой. Как и мое присутствие, пусть даже издалека.

Мы смотрим друг на друга, и в этот миг между нами проносится вся наша короткая, но такая насыщенная история. От контракта и холодной сделки до этого до тихого обещания в полумраке комнаты.

На следующее утро нас ждет первый тренировочный выход в шлюзовой камере. Скафандры оказываются не такими, как я представляла. Это не громоздкие кевларовые конструкции, а облегающие комбинезоны из умной ткани, меняющей цвет и плотность в зависимости от условий. Они напоминают вторую кожу, легкую и почти невесомую. Шлем создан с помощью энергетического поля, которое генерируется воротником, прозрачное и в то же время прочнее любой стали.

Рейтен помогает мне надеть его, одновременно проверяя герметичность застежек на спине.

— Система подключится к твоему биополю, — объясняет он, его голос звучит прямо у меня в ушах через встроенный коммуникатор. — Дыши ровно. Паника это единственный реальный враг там. Кислорода и энергии хватит на несколько часов.

Я киваю, слишком нервничая, чтобы говорить. Люмин парит рядом, его сияющая форма отражается в полированном полу шлюза. Он излучает волны нетерпения и любопытства. Он чувствует приближение чего-то грандиозного.

Тренировка проходит на удивление гладко. Я ожидала паники, клаустрофобии, но когда шлюз открывается, и передо мной возникает беззвездная чернота тренировочного симулятора, меня охватывает странное благоговение. Скафандр идеально подстраивается под мои движения, усиливая их. Мое поле, усиленное тканью, чувствует каждую вибрацию корабля, каждое движение Рейтена рядом. Это похоже на полет во сне.