Психо-Стая (ЛП) - Роузвуд Ленор

Я наклоняюсь, обдавая его член своим дыханием. Он такой твердый, головка налилась кровью и блестит. Я слизываю каплю языком, пробуя его на вкус, и Валек шипит сквозь стиснутые зубы.

— Сука, — стонет он. — Маленькая омега, ты меня в могилу сведешь…

Я улыбаюсь ему, не разрывая зрительного контакта, и обхватываю губами головку. Металл пирсинга холодит язык — восхитительный контраст с жаром его кожи. Бедра Валека непроизвольно дергаются вперед, и мне приходится упереться руками в его бедра, чтобы не поперхнуться.

— Прости, — хрипит он. — Так долго не было… ты такая классная…

Я утвердительно мычу, и от этой вибрации он содрогается. Медленно я заглатываю его глубже, втягивая щеки. Солоноватый вкус наполняет рот, когда предэякулят стекает мне в горло.

Надо мной Валек окончательно рассыпается на части. Его голова откинута назад, обнажая длинную линию горла. Грудь ходит ходуном от рваных вдохов. Но больше всего на меня действуют звуки, которые он издает. Низкие, отчаянные, сдавленные рыки, которые он явно пытается задушить в себе.

Как раз когда я начинаю гадать, не услышит ли его кто-нибудь, он зажимает рот рукой и прикусывает её, заглушая рычание. Я чувствую прилив гордости от того, что смогла так лишить его контроля. Великий Валек, поверженный моим ртом.

Я задаю ровный ритм, водя головой вверх-вниз по всей длине. Мой язык очерчивает пирсинг на головке при каждом движении вверх, отчего мускулистые бедра Валека дрожат и дергаются под моими руками. Его свободная рука ложится мне на затылок, запутываясь в волосах — не давит, просто мягко направляет.

Я смотрю на него из-под ресниц. От этого зрелища кружится голова. Глаза Валека плотно зажмурены, лицо превратилось в маску изысканного экстаза. Рука всё еще крепко прижата ко рту, но я вижу, как ходит его челюсть — он сдерживает стоны зубами.

Желание услышать эти звуки, заставить его полностью сломаться, заставляет меня удвоить усилия. Я заглатываю его еще глубже, расслабляя горло, чтобы принять его внушительную длину. Когда головка упирается мне в глотку, бедра Валека бешено вскидываются.

Его снайперская винтовка, всё еще висящая на плече, лязгает о каменную стену скалы. Звук кажется оглушительным в относительной тишине, и мы оба замираем.

Долгое мгновение никто из нас не шевелится. Я замерла, чувствуя тяжесть его члена на языке, пока мы прислушиваемся — не обнаружили ли нас. Но ничего. Только свист ветра в камнях и стук моего собственного сердца в ушах.

Я отстраняюсь, позволяя его члену выскользнуть.

— Тссс, — шепчу я, прежде чем лизнуть его по всей длине до самого основания. Он издает сдавленный звук и еще сильнее прикусывает руку.

По его запястью течет кровь.

Этого зрелища достаточно, чтобы я запустила руку под одежду; пальцы мгновенно находят пульсирующий клитор, пока я продолжаю сосать его с новым рвением. Чем быстрее он кончит, тем скорее мы окажемся в безопасности. Опасность — это часть веселья.

Мои пальцы описывают круги, пока я заглатываю Валека глубже, обхватывая губами его ствол. Я уже такая мокрая, смазка покрывает пальцы, которыми я ласкаю себя.

Валек совершает ошибку, взглянув на меня, и его глаза расширяются, зрачки заливают серебро радужек. Осознание того, что я делаю, пока сосу у него, заставляет всё его тело одеревенеть, мышцы мелко дрожат от усилий оставаться на месте.

Я немного отстраняюсь, сосредоточив внимание на головке. Мой язык кружит вокруг пирсинга, прослеживая прохладный металл. В то же время я увеличиваю давление и скорость пальцев на клиторе. Двойное ощущение — это почти чересчур, и мне приходится замедлиться, чтобы не кончить первой.

Валек крепко зажмуривается, на лбу прорезается складка — он пытается не кончить от одного вида того, что я творю. Кадык на его горле дергается, когда он судорожно сглатывает. Момент, когда он начинает окончательно «плыть», становится очевиден сразу.

Рука в моих волосах сжимается. Его бедра начинают двигаться рвано, сбиваясь с ритма. Кровь струйками стекает по его предплечью.

Сдавленный, приглушенный рык, вырывающийся сквозь его окровавленную руку, посылает разряд жара прямо в мой низ. Всё его тело натягивается, как тетива лука. И вот он кончает, изливаясь мне в горло горячими толчками.

Я жадно глотаю, не желая терять ни капли. Я кончаю одновременно с ним, раскаленное удовольствие расходится волнами оттуда, где мои пальцы всё еще ласкают клитор. Я стону и мурлычу, не выпуская его члена, мои губы прижимаются к краю его набухающего узла, и этот звук резонирует в нас обоих.

Когда спазмы наконец утихают, я медленно отстраняюсь. Ноги Валека подкашиваются, и он сползает по скале, приземляясь бесформенной кучей на каменистую землю. Его грудь тяжело вздымается — он пытается отдышаться. Кровь теперь покрывает всё его предплечье, ярко-алая на фоне кожи.

Я, не раздумывая, забираюсь к нему на колени, прижимаясь к его груди. Его руки автоматически обхватывают меня. Долгое время мы просто сидим так, оба слегка дрожа после случившегося.

— Ты в порядке? — спрашиваю я наконец охрипшим голосом.

Валек издает прерывистый смешок.

— Думаю, это я должен спрашивать тебя об этом, маленькая омега.

Я отстраняюсь ровно настолько, чтобы взглянуть на него. Его взгляд затуманен, зрачки всё еще расширены. Но там есть и что-то еще. Та же уязвимость, что и раньше.

— Я в норме, — заверяю я его. — Даже лучше, чем в норме.

Тень его привычной ухмылки дергается на губах.

— Не уверен, что слова «в норме» достаточно для того, что только что произошло.

Я тихо смеюсь, качая голвой. Весь Валек в этом — пытается острить сразу после того, как у него высосали мозг через член. Но тут мой взгляд падает на его окровавленную руку, и веселье угасает.

— Надо этим заняться, — бормочу я, потянувшись к его ладони.

Валек пытается отстраниться, но я держу крепко.

— Это ерунда, — бросает он пренебрежительно. — Бывало и похуже.

— Знаю, что бывало, — отвечаю я. — Дай мне позаботиться о тебе.

Он замирает, вглядываясь в мое лицо. Не знаю, что он там видит, но через мгновение он слегка расслабляется.

— Хорошо, — уступает он. — Если тебе так будет спокойнее.

Я киваю, уже доставая небольшой набор медикаментов, который стала носить с собой вместе с кобурой для ножа. Пока я очищаю и перевязываю следы укусов на его ладони, мы оба молчим. Никто не чувствует нужды заполнять тишину. Это кажется… правильным. Естественным.

Когда я заканчиваю, Валек экспериментально сжимает и разжимает руку.

— Неплохо, — говорит он, и в голосе слышится искреннее впечатление. — Вижу, ты поднабралась опыта у нашего дорогого доктора.

Я пожимаю плечами, стараясь игнорировать тепло, разливающееся по телу.

— Кто-то же должен следить, чтобы «Призраки» не истекли кровью.

На этот раз смех Валека звучит мягче, почти нежно.

— Моя героиня, — поддразнивает он.

Я закатываю глаза, но не могу сдержать улыбку, когда снова прижимаюсь к его боку. Я была бы рада сидеть с ним так сколько угодно, глядя с обрыва на руины старой церкви и пустоши за ней, но серые тучи, собирающиеся вдали, обещают, что нас накроет дождем, если мы задержимся.

— Пора возвращаться, — шепчу я неохотно. — Остальные будут гадать, где мы.

Валек кивает, поднимаясь и увлекая меня за собой.

— Конечно. Нельзя допустить, чтобы они подумали, будто я тебя похитил.

Я фыркаю, вставая и отряхивая одежду.

— Боюсь, этот поезд уже ушел, учитывая всё наше прошлое.

Он грациозно выпрямляется, поправляя одежду. На мгновение он просто смотрит на меня. В его взгляде такая интенсивность, что у меня перехватывает дыхание.

— Спасибо, — тихо говорит он. — За то, что дала мне еще один шанс. Я знаю, что не заслуживаю его, но…

Я прерываю его, приложив палец к его губам.

— Ты прав, — говорю я твердо. — Ты его не заслуживаешь. Но дело не в этом. Мы стая. Ты — часть стаи.

— Даже я? — спрашивает он с легкой усмешкой.