Психо-Стая (ЛП) - Роузвуд Ленор

— Даже ты, — подтверждаю я. А потом, не удержавшись, добавляю: — Да поможет нам всем Богиня.

Это заставляет его искренне рассмеяться. Мне приходит в голову, что такой смех у Валека — невероятная редкость. Чистое, безоружное веселье.

— Пойдем? — спрашивает он, протягивая руку.

Я с улыбкой принимаю её.

— Спасибо.

Его ладонь теплая в моей, пока мы спускаемся по каменистому склону. Ветер швыряет волосы мне в лицо, принося запах дождя. Я глубоко вдыхаю его, смакуя этот момент покоя перед тем, как нам придется вернуться к остальным и встретить всё, что будет дальше.

Ноги всё еще немного дрожат после нашей встречи на утесе, и я слегка спотыкаюсь на шатком камне. Рука Валека мгновенно обхватывает мою талию, придерживая. Эта непринужденная близость заставляет сердце екнуть. Прошло так много времени с тех пор, как я позволяла себе быть так близко к нему, доверять ему вот так.

Мы добираемся до подножия холма, и я замечаю что-то блестящее в слабом солнечном свете. Изящный белый мотоцикл. Явно сурхиирский, но без привычного кричащего лоска. Этот достаточно сдержан, чтобы не бросаться в глаза.

Валек отпускает мою руку, подходит к байку и берет шлем, висящий сбоку. Когда он поворачивается ко мне, я ловлю в его глазах искорки озорства.

— Безопасность превыше всего, маленькая омега, — мурлычет он, подходя ко мне со шлемом. Голос низкий и дразнящий.

Я выгибаю бровь.

— Разве не ты у нас тот, кто не может позволить себе еще одну травму головы?

— Туше, — говорит он, и его губы кривятся в знакомой ухмылке. — Но я настаиваю.

Прежде чем я успеваю возразить, он надевает шлем мне на голову. Его пальцы касаются моей кожи, пока он застегивает ремешок, и мне приходится подавлять дрожь. Даже после того, что мы только что сделали, малейшее его прикосновение поджигает мои нервы.

— Вот так, — шепчет он, его лицо совсем рядом с моим. Он поправляет шлем, заправляя мои волосы за шею, чтобы они не липли к лицу. — Идеально.

Я закатываю глаза, хоть он и не видит этого за тонированным визором.

— Ты невозможен.

— Тебе это нравится, — парирует он.

И на этот раз я не нахожу в себе сил это отрицать. Валек перекидывает ногу через мотоцикл.

— Прыгай.

Я не колеблюсь. Одним плавным движением я оказываюсь сзади, обхватывая его за талию. Я прижимаюсь к его спине, наслаждаясь теплом его тела даже через одежду.

— Держись крепче, — говорит он. Его голос едва слышен за рокотом мотора, который оживает под нами; вибрация отдается между моих ног, напоминая о том, что только что было на скалах.

Я сжимаю руки сильнее как раз в тот момент, когда он выкручивает ручку газа. Мотоцикл прыгает вперед с такой силой, что я ахаю. Мы несемся по извилистой дороге прочь от утесов; ветер бьет по одежде, а мир вокруг превращается в размытое пятно приглушенных красок под пасмурным небом.

Когда мы входим в крутой поворот, я не выдерживаю и издаю восторженный возглас. Я чувствую, как грудь Валека под моими руками содрогается от смеха. Следующий поворот он проходит еще быстрее, уверенно закладывая байк.

Это свобода. Это то, за чем я гналась всю жизнь, даже не осознавая этого. Не просто ветер в волосах или рев мотора, а это чувство принадлежности. Чувство, что ты часть чего-то большего, чем ты сама. Что есть люди, которые перевернут мир, чтобы защитить тебя, и ради которых ты сделаешь то же самое.

Не просто люди.

Моя стая.

Глава 44

АЙВИ

Я сижу на краю мягкого бархатного дивана, наблюдая, как мои альфы готовятся к войне. Тишина в нашей временной резиденции оглушает. Даже Виски за последние несколько часов не отпустил ни одной шутки, а это говорит об их уровне стресса больше, чем любые слова.

Чума только что вернулся: он организовывал войска и проводил время с семьей. Его мать настояла на встрече перед вторжением, хотя Реви решил остаться, чтобы помогать с координацией из Сурхиира. Полагаю, они не могут позволить себе отправить всех троих наследников престола в гущу боя.

Эта мысль ложится мне на сердце свинцовым грузом.

Я замечаю, как Чума в сотый раз поправляет свое полностью черное тактическое снаряжение; его движения резкие и точные. Слишком точные. Он волнуется.

Они все волнуются. И не зря. Мы собираемся совершить нечто беспрецедентное. Полномасштабное вторжение в Столицу. Оплот Совета. Центр их власти и гнили.

Дверь открывается, и входит высокий сурхиирец; его белая форма украшена медалями, которые ловят свет. Генерал Ларихм. Я видела его всего пару раз, но под его подчеркнуто серьезной внешностью он кажется добрым человеком. Он низко кланяется Чуме.

— Принц Хамса, — произносит он официально. — Войска собраны. Всё готово.

У меня перехватывает дыхание. Это происходит на самом деле.

— А второй вопрос? — спрашивает Чума, тщательно контролируя голос.

— Омегу-заключенную переводят на объект господина Влакова прямо сейчас, — отвечает Ларихм с еще одним легким поклоном. — Она должна прибыть к наступлению темноты.

После стычки Чумы с Азраэлем он решил, что Козиму лучше держать на более нейтральной территории. Не уверена, что Николай Влаков был лучшим выбором, но он единственный, у кого в этом плане столько же интереса, сколько и у всех нас. Даже если его преданность сейчас под вопросом, Азраэль всё равно сурхиирец — и технически у него столько же прав зайти сюда и потребовать доступа к ней, сколько и у Чумы. Когда мы уйдем, у него появится такая возможность.

Я знаю, часть Чумы всё еще не хочет верить, что родной брат подставит нас, когда мы будем уязвимы, но он не хочет рисковать. К тому же, если моя теория о связи Козимы и Рыцаря верна… возможно, то, что они оба сейчас в плену у Николая — не самое худшее. Это не совсем то, что я имела в виду, когда обещала помочь ему, но прямо сейчас я больше ничего не могу сделать.

— А гонец? — спрашивает Чума.

Генерал Ларихм кивает.

— Он будет отправлен, как только мы получим известие, что наши силы прорвали периметр, как вы и приказали.

Я напрягаюсь при этих словах, вспоминая обещание Чумы брату. Что даже если он погибнет при штурме, кто-то передаст Азраэлю местонахождение Козимы. От этой мысли желудок сводит узлом.

Сегодня могут погибнуть все.

Реальность того, что мы собираемся сделать, давит неподъемным грузом. Мы больше не деремся только за себя. Мы деремся за каждую омегу, запертую под контролем Совета. За каждую семью, разорванную их тиранией. За свободу. Но цена может быть сокрушительной.

Я оглядываю свою стаю, жадно впитывая их образы. Тэйн проверяет оружие, его темные глаза напоминают грозовое небо. Призрак замер у ближайшего ко мне окна, высматривая угрозы даже здесь, на нашей защищенной базе. Виски сидит неестественно тихо; его привычная неуемная энергия заперта внутри, как бомба, ждущая взрыва. Валек молча рыщет в тенях, вышагивая взад-вперед.

Мне есть что терять. Нам всем есть. Но в глубине души я знаю: чтобы шагнуть в будущее, которое мы могли бы построить вместе, мы должны упокоить призраков нашего прошлого.

— Наемники также на позициях, — продолжает Ларихм. — Хотя я должен выразить свои сомнения по поводу доверия к…

— Ваши сомнения приняты к сведению, — плавно перебивает его Чума. — Но Влаков выполнит свою часть обязательств. Ему слишком выгодно помогать нам — и он слишком много потеряет, если предаст нас.

Я не так в этом уверена, но для сомнений уже слишком поздно.

— Очень хорошо, Ваше Высочество, — Ларихм снова кланяется. — Мне отдать приказ выступать?

Глаза Чумы находят мои в другом конце комнаты. В этом моменте я вижу всё, о чем он молчит. Его страх, его решимость, его любовь к нам всем.

Я едва заметно киваю ему. Что бы ни случилось, мы встретим это лицом к лицу. Как стая.

— Да, — говорит он, поворачиваясь к Ларихму. — Отдавайте приказ. Сходимся у старой шахты, рядом с северо-восточным КПП Столицы.