Коллекционер болезней (ЛП) - Уайт Рэт Джеймс

Иногда мужчины трогали и меня. Если я плакала, пыталась убежать или дать сдачи, меня избивали, так что через некоторое время я просто позволяла им лапать себя. Я лежала неподвижно, как и во все те ночи, когда трахали мать, и просто ждала, пока они уберут свои грязные руки. В конце концов, они начали делать больше, чем просто трогать. Думаю, их заводило трахать мать и дочь в одну ночь, иногда одновременно. К тому времени, как мне исполнилось десять, мать продавала уже больше мою "киску", чем свою. Все из-за героина. Он завладел ею. И когда этот дурман забирает тебя, ты продашь все, что у тебя есть, ради дозы, даже собственного ребенка...

Я ушла из дома и отправилась на улицу, когда мне было двенадцать. Можешь представить себе, каково это - принимать клиентов, даже не начав еще кровоточить? Я научилась сосать член раньше, чем поняла дроби. Совсем скоро после того, как я встала на путь шлюхи, меня подобрал сутенер. Думаю, такая юная красивая штучка, как я, не могла долго оставаться независимой.

Мой сутенер был жестким, выбивающим дурь из шлюх, сукиным сыном. Он подобрал меня на улице всего через пару недель. Я работала на углу, где работали две его другие шлюхи, и они настучали на меня. Он подкатил на белом "Мерседесе" Е-класса. На нем был белый костюм, без рубашки. Его грудные мышцы и кубики пресса просто выпирали. Говорю тебе, я никогда не видела такого красивого ниггера. Он был красивее меня. Высокий, шоколадно-коричневый, бритая голова, похож на игрока NBA в черных ботинках из аллигатора и темных очках. Его звали Джонсон. На улице его называли "Длинный Джонсон", потому что он был под два метра ростом и потому что у него был член в девять дюймов^[3]. Он был самым красивым и гладким ниггером, которого я когда-либо видела.

Он спросил, голодна ли я, а затем повел меня в шикарный ресторан. Он заказал для меня: стейк, омары, крабовые котлеты. Я никогда не ела такой еды. Я чувствовала себя богачкой из телевизора. Затем он повел меня покупать новую одежду в этих шикарных бутиках. Я чувствовала себя принцессой. После этого он отвез меня к себе в квартиру, и мы начали нюхать кокаин. Затем он насиловал меня два часа. Он принял "Виагру", чтобы продолжать, и убедился, что как следует растянул меня. Когда он закончил со мной, он пригласил своих друзей-сутенеров, и они по очереди трахали меня. Все это продолжалось, наверное, часов восемь или десять. Когда все закончилось, он искупал меня, заставил спринцеваться в обе дыры, хотя мои "киска" и задница были все изодраны и кровоточили, обрызгал меня духами, одел в ту красивую одежду, которую только что купил, - одежду шлюхи, короткое облегающее розовое спандексовое платье и эти блестящие пятидюймовые каблуки, - а затем выставил мою задницу на угол. Он сказал, что мне лучше заработать тысячу долларов в ту ночь и каждую ночь после, или он перережет мне глотку и закопает тело в подвале заброшенного дома рядом. Я прожила семь лет этой жизни, пока не встретила Митча.

Митчелл Тэйлор был, наверное, самым милым человеком, которого я когда-либо встречала. У него была тату-студия на Стрип, и я иногда заходила туда поговорить с ним, когда мне нужен был перерыв от всего этого дерьма. Он был крупным парнем. Не высоким, как Джонсон, но плотным и мускулистым, как маленький танк. Он говорил, что занимался борьбой и играл в футбол в школе и колледже, но бросил колледж и провел несколько лет в армии, в морской пехоте, кажется. Когда он ушел из морской пехоты, то решил посвятить себя искусству и каким-то образом занялся татуировкой.

Джонсону не нравилось, что я захожу туда поболтать с Митчем, когда должна работать. Он избивал меня за это по меньшей мере три или четыре раза, но Митч мне нравился, и у меня не было других друзей, если не считать тех завистливых сук из гарема Джонсона. Эти сучки ненавидели меня, потому что я была молодой и красивой и приносила в два раза больше денег, чем они, поэтому Джонсон проводил со мной больше времени, чем с любой из своих других шлюх. Он покупал мне всякую фигню, дешевые побрякушки и одежду, которую брал у скупщиков краденого. В общем, эти шлюхи не были мне друзьями, а вот Митч был.

Когда Джонсон понял, что я не перестану ходить к Митчу, сколько бы он меня ни избивал, он решил, вместо того чтобы портить товар и терять деньги, поговорить с Митчем напрямую. Это было ошибкой. С Митчем лучше было не связываться. Для белого парня он был чертовски крут.

- Слушай, белый, если хочешь проводить время с моей шлюхой, придется платить, как и всем остальным клиентам, - сказал ему Джонсон, тыча длинным коричневым пальцем, похожим на ветку, в грудь Митча.

Я никогда раньше не видела Митча злым, но я увидела грозовые тучи в его глазах и поняла, что грядет буря. Он встал со стула, а Джонсон просто улыбнулся ему. Он не думал, что какой-то низкорослый белый парень может ему что-то сделать.

- О, ты крутой? Хочешь меня? Ну давай тогда, придурок!

У Джонсона был выкидной нож и "Смит-и-Вессон" 9 мм, но его тупая задница почему-то решила сделать бой честным. Я все время называю Митча "низким", но на самом деле он был примерно метр семьдесят пять. Все равно примерно на двадцать сантиметров ниже Джонсона, и у Джонсона было преимущество в длине рук. Митч бросился вперед, Джонсон выбросил джеб и кросс справа, но Митч ушел с линии обоих ударов, схватил Джонсона чуть выше колен, поднял его над землей, перевернул этого ниггера вверх тормашками и бросил прямо головой об пол. Его лоб ударился о кафельный пол и треснул. Кровь брызнула повсюду, но Митч не закончил. Он забрался на него и начал выбивать дерьмо из этого сутенера. Он избил его так сильно, что мне стало его жаль, и я умоляла Митча остановиться. Я боялась, что он убьет его. Митч встал, обнял меня за талию и поцеловал. Он никогда раньше этого не делал. Он поцеловал меня прямо в губы.

Джонсон всегда говорил мне, что только он имеет право целовать меня в губы. Клиенты могли засовывать свои члены мне в глотку, заставлять лизать их волосатые яйца и грязные задницы, кончать мне на лицо, но целовать меня не смели, иначе он убил бы нас обоих. Но Митч посмотрел Джонсону прямо в глаза, притянул меня к себе и поцеловал, как будто мы были давно потерянными любовниками. Затем он наклонился, схватил Джонсона за дурацкую рубашку "Версаче", которая была на нем, и поднял его с пола, будто этот сутенер весил не больше фунта. Он притянул его к себе и заговорил с ним ласково и спокойно, как с ребенком:

- Ну что, закончили с этой херней, или ты будешь продолжать приходить сюда, пока либо ты не убьешь меня, либо я тебя? Потому что Тина больше не твоя шлюха. Понимаешь меня?

Джонсон уставился на него с самой глубокой, чистой, темной ненавистью, какую я когда-либо видела в чьих-либо глазах. Это было похоже на взгляд самого дьявола. Он потянулся за пистолетом за пояс, и Митч схватил его руку и сломал запястье, как палочку от мороженого. Джонсон завыл и закричал, и, клянусь, у этого ниггера на глазах выступили слезы.

- Теперь мы закончили? - спросил Митч, забирая 9 мм из-за пояса Джонсона и бросая его в сторону задней части магазина.

Я видела, как Джонсон подумывает о том, чтобы достать выкидной нож из кармана, но ему пришлось бы хватать его левой рукой, а левой рукой он ничего не умел делать. Даже пальцем в меня левой рукой как следует не мог засунуть. Я увидела момент, когда он сдался. Я увидела капитуляцию в его глазах.

Он кивнул.

- Да, все нормально. Все ровно. Закончили.

- Ты уверен? Уверен, что не вернешься сюда расстреливать мое заведение? Потому что, если ты думаешь сделать какую-то глупость, лучше покончить с этим сейчас.

Джонсон покачал головой и медленно поднялся на ноги.

- Я сказал, что все нормально, ниггер! Можешь забирать эту уставшую, изношенную, никчемную, вонючую шлюху!